Глава 29

— Запомни, Лина, я никогда никого за свою жизнь не боялся. Тем более Олега. Я надеюсь, с этим у тебя больше вопросов не будет.

Опять сотая ложь. Не боялся раньше. А теперь очень боюсь. Боюсь смотреть на тебя, трогать, прикасаться, дышать одним воздухом. Ведь это станет точкой невозврата. Билет в один конец. Наш общий конец для двоих.

Я уже не смогу смотреть жене в глаза. И не только ей.

— Мне больно, Влад. — жалобно ответила со слезами Лина, так смотря на меня…

Только сейчас увидел, как сильно сжимал ее хрупкие запястья. Твою же…

— Прости. — хрипло произнес я. Надо срочно взять себя в руки. — Если хочешь, можешь поесть, только сама. Уберу я сам. Мне от тебя ничего не надо. Еще, если захочешь прогуляться на улице, можешь только во дворе.

За пределы забора выходить запрещается. И, пожалуйста, перестань все таки здесь все трогать. Ты не хозяйка этого дома. Знай свое место.

Я быстро поднялся к себе, умылся холодной водой. Это только один день вместе. И он идет ко всем чертям. Я надеялся, что найду в ней хотя бы какие-то недостатки. Клин клином вышибают.

Но меня так и тянет к ней. Тело мне не принадлежит, как в прочем и разум. Это гипноз. Мой астрал, космос. Как ни назови, но я уже всецело принадлежу ей, только ей одной. Понимаю, как Олега, ведет на ней. Почему он и от Заура избавился.

Всю ночь я почти не спал. Несколько раз выходил перекусить на кухню. Лину больше не видел. Но всюду ощущал ее запах. Смотрел на верх. Несколько шагов и я буду с ней в одной комнате.

Но выйти оттуда уже точно будет не в моих силах. Следующее утро опять решил начать в зале. Знаю, что не особо и это помогает. Но лучше, чем сканировать дверь ее комнаты. А то, что это теперь именно ее комната, не подлежит сомнениям.

Никто никогда уже не займет ее. Я снова почувствовал ее рядом. В этот раз решил повернуться. Просил, чтобы меньше попадалась на глаза. Не знаю, что она видит в моих глазах, но в ее нет ни капли испуга.

Почему, Лина, ты меня не боишься. Бежать тебе надо. А мы смотрим только друг на друга, не моргая. Весь мир для нас исчез, время остановилось. Мы в моменте, здесь и сейчас. Я твой, ты — моя.

— Лин, это не самое лучшее место для тебя. Уходи.

— А, если я не хочу уходить!

— Лина… — она сама делает неуверенные шаги, но приближается ближе.

— Почему все время прогоняешь меня, все время гонишь от себя? Почему?

— Не задавай вопросы, ответы на которые тебе точно не понравятся.

— А ты попробуй, ответь сначала, чтобы они мне не понравились.

Наши лица уже в миллиметрах друг от друга. Только лишь одного движения не хватает, чтобы не столкнуться.

— Зачем все таки пришла? — решил перевести тему и отойти подальше.

— Хочу с тобой потренироваться.

— Это исключено. Ты забыла, что с тобой случилось? Тебе минимум полгода нельзя никаких физических нагрузок. Я сам до сих пор не могу забыть в каком состоянии ты была там…

Я сглотнул, вспоминать ту жуткую картину было невыносимо.

— Значит ты там был? Это был не мираж? Ты был не видением.

Что можно ответить на это. Да ничего. Лина что-то думает про себя. Но я ей не даю ничего сказать.

— У меня есть другое предложение. Одень что-нибудь сверху. Жду тебя во дворе.

Во дворе у меня были готовы мишени. Хочу научить ее стрелять. Не удивлюсь, если Борцов уже показывал ей уроки стрельбы. Судя по ее лицу, Лине все нравится.

— Я немного умею. — улыбаясь, отвечает она.

— Ну давай, посмотрим.

Видимо, и азарта в ней хватает. Все делает умело, по порядку. Очень не плохо. Не плохо. Но не идеально. Можно и лучше. Намного лучше.

— Чувствуется характер Олега. Его навыки. Я покажу тебе, как можно стрелять лучше.

Я подошел сзади. Лина доверяет мне, облокачивается назад, жмется. Тоже себя не контролирует. Мужчина чувствует, когда у девушки есть чувства к нему. Я не безразличен Лине. Жаль, не могу прочитать все ее мысли.

Какая стрельба? У меня мысли совсем о другом. Но вместо их осуществления, я рассказываю ей тонкие моменты. Все, чему и меня учили когда-то давно. Времени на воздухе мы не замечаем.

Лина задает вопросы. В какой-то момент мы и вовсе смеемся, забывая о стрельбе и оружие, обо всем. Не могу и не хочу ей сопротивляться. Хватит.

— Лина, на сегодня хватит. Заходи в дом.

— Спасибо, Влад, за уроки. Мне очень понравилось.

— И мне тоже. Кстати, ты хорошая ученица. Еще немного и станет все идеально. Оружия ты точно не боишься.

— Вряд ли меня это уже может испугать, учитывая последние события.

Мы зашли в дом. Лина ушла к себе. Перед ужином можно и пробежаться. Проветрить мозги. К тому же на вечер у меня свои планы. Нужно поговорить с Линой. Хочу узнать ее историю от нее с самого начала и до конца.

Пару часов вполне хватает. Приятная усталость и расслабленность. Не зря все таки я выбрал именно это место. Вести себя, как мудак с Линой, я больше не буду. Этого и не стоило делать. Все равно план отдалиться от нее был так себе.

Но почему все идет опять не по плану. Стоит только что-то запланировать и все произойдет в точности наоборот. Лина. Я же просил ее не трогать ничего. Еще внизу услышал звуки музыки.

В эту комнату даже я боялся заходить. В ней воспоминания о родителях становились сильнее. А еще вина, что всегда отказывался разговаривать с ними по телефону. Эта комната должна была быть маминой.

Здесь все ее вещи и пианино, на котором она любила играть. Мама очень хотела, чтобы и ее дети могли, пусть и не профессионально, чисто для себя хотя бы иногда заниматься музыкой. А сейчас здесь Лина.

Сидит и играет на мамином пианино. Видно, что не училась этому всю жизнь, но ноты знает отлично. Немного запинается, но все равно возвращается и начинает заново. Сейчас перед глазами я не вижу детства. Вижу только похороны родителей.

Потом интернат. Годы одиночества. Не касаемо друзей, а именно семьи. У каждого есть свои больные темы, свои раны, которые лучше не тревожить, не ворошить. Последние звуки, все воспоминания обрываются, возвращая в настоящее.

Лина поворачивается, улыбается самой красивой и нежной улыбкой, а меня снова накрывает:

— Какого хрена! Я же просил ничего не трогать! — хватаю ее за плечи и трясу, как куклу. — Или ты стала, как и твой муж? Считаете, нет для вас никаких запретов. Что захотели, то и взяли. Плевать на остальных.

Вы же Борцовы. Так. На чувства других вам параллельно.

— Влад, прекрати, пожалуйста. Прости еще раз. Я точно больше не буду.

— Конечно, не будешь. Тебя надо под замком держать. Приносить только еду и все. Видимо, Олег тебя совсем разбалывал.

— Перестань! Хватит! Ты ничего обо мне не знаешь. Я думала, ты лучше его. Лучше всех их. А ты… Такой же. Даже еще хуже. Да. Я жена Борцова. Но не по своему желанию. Это проклятое кольцо. — она показывает на свой палец. — Мне одели насильно.

Насильно привезли в его бордель, насильно поставили его клеймо. Меня никто никогда не о чем не спрашивал. Да. Сегодня и вчера я действительно забылась. Решила вспомнить прошлое, в котором была счастлива.

В котором, чтобы позавтракать или поесть вместе, не стоит просить разрешения. Спасибо, что еще раз напомнил в каком мире я живу. Больше на глаза я тебе не попадусь.

Лина не плачет, но в ее глазах такая боль. И я причина этой боли. Она уходит. Черт! Если бы эта комната была бы мне так не дорога, я бы разнес ее к чертям собачьим. Да даже весь этот дом.

И почему я вышел и сейчас из себя? У меня же самая лучшая выдержка из всего отдела. Была лучшая. Надо уметь признавать и поражение. Я проиграл окончательно Лине. По всем фронтам.

Сдаюсь и поднимаю белый флаг. Буду на коленях умолять простить. Подхожу к ее комнате и стучу в дверь.

— Лина. Открой, пожалуйста. Я перегнул палку. Хочу попросить прощение. Разреши войти.

Но в ответ тишина. И шагов не слышно. Сильно тихо. Чутье не подводит. Открываю дверь и внутри никого.

— Твою мать! Лина. — ору со всей силы. Но понимаю, нет ее и в доме. Далеко она не могла уйти. У меня преимущества, эти места я знаю лучше ее. Найду. Точно найду. По запаху найду. Выбегаю. На улице уже темно. Ничего не видно.

Но я почти вслепую бегу. Чувствую, что она очень рядом. Сердце выпрыгивает, мысли в хлам. Даже не зову, не хочу ее вспугнуть. Уже впереди вижу маленькую фигурку. Несколько шагов и я уже прижимаю ее к себе.

Лина вырывается, кричит, бьет меня по груди, плачет, даже рыдает.

— Отпусти, слышишь, отпусти. Ненавижу, всех вас ненавижу! Отпусти!

— Не могу, Лин! Хотел, правда, но сейчас точно не смогу.

Я подхватываю Лину на руки и несу в свой, в наш дом. Она перестает сопротивляться. Почти засыпает. Заношу в ее спальню, она сонно открывает глаза.

— Тише, Лин. Спи.

Целую ее щеки.

— Влад, обещай, что не сделаешь мне никогда больно, как… как они.

— Я тебя больше не обижу. Обещаю. Отдыхай!

Бережно укрываю ее теплым одеялом, целую щеки. Мне так этого мало. Про себя говорю, что буду охранять ее сон и беречь, как самое ценное сокровище. С этим обещанием я и возвращаюсь к себе.

Лина

Проснулась я уже одна в комнате. Влада рядом не было. Но он повсюду. А главное, в моем сердце, под кожей. Я чувствовала, что он не хочет меня отдалять от себя, прогонять. Он борется сам с собой.

И на это есть веские причины. Эти дни, я надеялась, станут самыми счастливыми за последние полгода. Но пока мы только оба страдаем. Я хочу сделать шаг в пропасть. И, если уж и падать в нее, то только с ним.

Пока не передумала, иду уверенно к Владу в спальню. Вокруг такая темнота и тишина, что даже слышно, как бьется мое сердце. Не знаю сколько времени сейчас. Но это и неважно. Сколько нам его осталось?

Уверена, Олег долго не просидит, к сожалению. Так пусть у меня будут хотя бы эти воспоминания, чтобы жить дальше. В спальне у Влада тоже темно. Только слабое освещение от лунного света. Подхожу к нему ближе.

Когда же ты успел украсть мое сердце? Когда? Когда дотронулся до меня впервые? После нашего танца? Разве в этом проклятом мире можно так любить.

Я глажу его по лицу. Хочу запомнить каждую черту, каждую линию. Внезапно мою руку пережимают, потом я оказываюсь лежа на спине, а к моему виску приставлен пистолет.

Влад включает светильник и удивленно смотрит на меня.

— Лина. Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? Ты хоть понимаешь, что я мог тебя грохнуть!

Я обнимаю его лицо и серьезно отвечаю:

— Не понимаю. С тобой ничего не понимаю. Но точно знаю, что ты мне ничего не сделаешь.

— Лина… — я накрываю его рот пальцами и не даю продолжать говорить.

— Я не уйду, Влад. Можешь не прогонять меня. Не уйду. Хочешь избавиться от меня, тогда стреляй. Только не в голову, а в сердце. Стреляй, Влад. — смотрю в его глаза и продолжаю:

— Позволь остаться с тобой. Я хочу раз, хотя бы раз в жизни выбрать сама мужчину, которого хочу всей душой и телом. Покажи, что может быть по-другому. Покажи, как это бывает по-настоящему.

— Лина, ты не знаешь о чем просишь. С чего решила, что я лучше Олега.

— Я знаю это, Влад. Я тебя чувствую, с первого взгляда чувствую. Ты не такой, как он. Как они все. У тебя своя тайна. А я хочу рассказать свою. Доверься мне. Расскажи о себе. Кто ты. Что делаешь с ними.

Ты же не по своему желанию рядом с Олегом. Расскажи, а я расскажу, кто я.

Влад смотрит на меня, сжимает губы. Если он расскажет, пусть даже не все о себе, я тоже расскажу. О Лике, об отце, обо всем. Я жду. Но Влад молчит, а потом с горечью говорит:

— Не могу, Лин. Правда, не могу. Хочу, но…

Он прижимается еще ближе ко мне.

— Что же. Тогда наши секреты останутся с нами. Пусть у нас будет только эта ночь. Одна ночь. Пусть только она будет свидетелем нашего безумия.

— Я сломаю твои крылья, Ангел, и ты никогда больше не сможешь взлететь.

— Не хочу тебя разочаровывать, Влад, но до тебя это уже давно сделали.

— Тогда я буду тем, кто причинит тебе самую сильную боль.

— Боюсь, что и здесь ты тоже опоздал.

— Тогда я заставлю тебя чувствовать и не только боль.

А дальше Влад впивается в меня жёстким поцелуем. И я, действительно, за столько времени впервые начинаю что-то чувствовать. И теперь я точно понимаю, что именно Влад мое спасение в этом проклятом мире, но и моя погибель окончательно.

Влад, не сдерживаясь, рвет на мне одежду. Тоже самое делаю и я. Мы оба обезумели друг от друга. И уже давно. Я верю, что где-то там наша встреча была решена заранее. Я растворяюсь в этом поцелуе.

Это слияние наших душ, наших тел. Это больше любого признания. На улице слышится гроза. Начинается дождь. Первый этой весной.

— Говорят, ангелы не плачут… — думаю я про себя.

— Говорят, мужчины не плачут… — мы слышим мысли друг друга, говорим через поцелуи.

— Но сейчас….

— Сейчас и небо заплачет. — повторяем мы оба про себя.

А наши слезы, его и мои, также смешиваются вместе. Слезы горечи, боли, счастья и… любви…