Глава 62

Лина

Утро я встретила уже одна в палате. Хотя и нового дня для меня не должно было наступить. И все благодаря Марку. Мой личный Ангел — хранитель. Хотя именно Марк чаще всего называл меня своим Ангелом.

До сих пор я ощущаю его присутствие рядом. Его такой родной запах. Впервые за столько недель здесь я могла спокойно уснуть без уколов и капельниц. Я чувствовала, как он постоянно поправлял одеяло, как гладил волосы, держал за руку.

Даже сквозь сон, когда немного вздрагивала, ощущала его нежные прикосновения, после которых и дальше проваливалась в спокойный сон.

Он хороший, очень хороший. Как бы я хотела, чтобы он был моим родным братом. Он бы всегда меня защищал, и я вряд ли бы когда-нибудь оказалась бы в подобном месте. Я люблю его, как брата, как друга, как очень близкого человека.

Даже в той жизни, включая подружек, у меня ни с кем не было таких теплых и доверительных отношений. С ним можно было просто помолчать, просто поплакать от горя или от смеха, посмеяться без причины.

Я бы хотела увидеть его по-настоящему счастливым, с любимой девушкой. Он как никто другой заслуживает своего счастья. Но глаза его далеко не светятся от радости. Они такие же безжизненные, как и у остальных в окружении его брата.

Марк, наверное, даже глаз не сомкнул этой ночью. Жаль его и сейчас нет со мной рядом. Зато рядом его брат. Уже с утра он приехал меня забирать. В руках у него была моя выписка с рекомендациями.

Даже врачи разговаривали с ним, а не со мной. Действительно, зачем мне нужно знать дальнейшее свое лечение? Олег не разговаривал со мной, не дотрагивался до меня. Но его взгляд говорил о многом. Ему очень не терпится снова посадить меня в свою клетку.

О моем вчерашнем поступке, я была уверена, он ничего не знает. Марк не будет ему рассказывать. Да я и не боялась последствий. Когда терять уже нечего, и страха становится гораздо меньше.

Зато во дворе клиники ощутимо почувствовала чье-то присутствие. Где-то на подсознании, как будто кто-то наблюдает и именно за мной. Даже обернулась перед открытой дверцей машины.

Поблизости никого не было. Олег приехал даже без охраны. Наверное, я схожу с ума. Но все равно не могу избавиться от чужого присутствия. Всю дорогу мы едем молча. Мне плевать, куда именно он везет меня.

А еще как хорошо, что я не слышу его голос. Борцов ожидаемо привозит меня в свой дом. Заходим внутрь также молча. Нас окутывает мрачная тишина. Слышны только его тяжелые шаги.

Прохожу мимо комнаты сыночка. А дальше и шага сделать не могу. Снова капли слез на глазах, а казалось все, что я могла уже выплакала в больнице. Зачем снова раздираю сама себе рану, которая и не думает заживать.

И зарасти она тоже не сможет никогда. Берусь за ручку двери и хочу войти, но Олег накрывает мою ладонь своею, мешая осуществить задуманное. Вместо того, чтобы ее стряхнуть, мотаю головой и тихо говорю:

— Убери! Убери! Не прикасайся!

Но он никак не реагирует ни на одно мое слово.

— Лин! Не надо! Не делай себе еще больнее! Не надо!

Вырываю свою ладонь и быстрым шагом иду дальше в самую ненавистную комнату. Здесь ничего не изменилось. Идеальная чистота. Даже в воздухе нет ни одной пылинки. Олег естественно не своими руками, но приготовил дом к моему приезду.

Повсюду живые цветы, дополняя воздух свежестью. Но я ощущаю совсем другой запах. Запах крови и смерти. Тухлый, гнилостный. Такой, что даже дышать тяжело. А эти цветы представляются скорее венками.

Молча подхожу к окну и смотрю во двор. Сколько раз я представляла, как Руслан будет там играть. Какую площадку мы сделаем специально для него. Мне кажется в какой то другой реальности я даже вижу кадры из несуществующей жизни с моим малышом, слышу его смех.

А в итоге стою и просто плачу.

— Лин. — чудовище становится позади, несмотря на запрет касаться меня, все равно действует по своему и кладет свои руки мне на плечи.

— Если хочешь, можем переехать жить в другое место. У меня много недвижимости, можем пожить в квартире. Хочешь? Только скажи. А хочешь, сама выбери, что понравится. И уже завтра мы съедем.

Ну чего молчишь, Лин? Скажи же хоть что-то. Твое молчание убивает. Кричи, но не молчи. Не игнорируй. А хочешь. — он разворачивает к себе лицом и продолжает. — Давай уедем снова, как тогда.

Пусть не на остров. В любой город, в любую страну. Только скажи или пальцем покажи куда.

Олег опускается на колени и прижимается лбом к моему животу, руками при этом, поглаживая тело. У меня настолько уже нет никаких сил, ни физических, ни моральных, что я даже не могу его оттолкнуть.

— И город мне подаришь? Или целую страну? — безэмоционально спрашиваю я.

— Все подарю, Лин. Все. Только скажи.

Мы недолго молчим. А потом я уже выпаливаю:

— Я ничего от тебя не хочу. Но… Раз мне придется все равно терпеть тебя, то я хочу отдельную комнату для себя. И чтобы ты в ней не появлялся.

Олег мгновенно подскакивает и почти орет:

— Этого не будет! Ты останешься здесь со мной и спать тоже будешь на этой кровати и тоже со мной. По-другому не будет. Никогда. Этот вопрос закрыт.

Я лишь усмехаюсь ему в лицо. Ничего нового. Все, как всегда, только то, что важно именно для него. Мы пожираем друг друга глазами. Я с ненавистью, а он… Он с одержимостью. Но сейчас мы оба с ним в своих чувствах безумны.

Меня сжигает снаружи и внутри огонь ярости, ненависти, скопившейся всей злобы. Даже не задумываясь, говорю ему все то, что хотела сказать гораздо раньше:

— Когда-нибудь я поднимусь так высоко, что ты меня не достанешь, — выплюнула я Олегу в лицо.

— Я достану тебя, Лина, везде, где бы ты ни была, тебе это понятно? — отвечает зверь в своей манере.

— Ты думаешь, после всего я тебя боюсь? Ты забрал у меня все, все, что только можно: свободу, возможность любить и быть любимой, из-за тебя я потеряла нашего мальчика и самое главное, я никогда, слышишь меня? Никогда не стану матерью, я тебя ненавижу, Олег, так сильно ненавижу, как только можно.

Настанет день, и я смогу уйти от тебя!

Лицо Олега краснеет, ладони сжимаются в кулак. Даже если он меня снова побьет, мне плевать. Пусть и убивает. Это всего лишь тело. А душа… Душа уже давно мертва.

— И к кому же ты пойдешь, любимая? К своей семье? — злорадно он ухмыляется. Берет за живое, за самое запрещенное.

— Может и так. Туда, куда твои грязные руки никогда не доберутся.

Не успела я договорить, как Олег тут же оказался еще ближе, дёрнул на себя и схватил за шею.

— А теперь слушай меня внимательно, слушай и запоминай. Нет больше твоей семьи, теперь я твоя семья. Я один для тебя все и идти тебе некуда. Я решил пощадить твои чувства, но раз в твоей красивой голове появляются ненужные мысли, то вот тебе правда — нет больше твоей семьи, никого не осталось.

Олег отходит к комоду и достает газету. С ней в руках он быстро возвращается ко мне и буквально кидает газету мне в лицо.

— Смотри и читай, если не веришь. Новости на первой странице, читай, дорогая, внимательно читай.

Я дрожащими руками беру газету и пытаюсь взглядом рассмотреть строчки. Я отчётливо понимаю, что не должна их читать, но название статьи уже перед глазами. Нет, я не верю, это не правда, нет.

— Ну, что любимая, теперь веришь, что нет у тебя никого, зато есть я и всегда буду. Думай теперь только о том, как побыстрее восстановиться. Я очень хочу тебя, а долго ждать, ты знаешь, я не умею.

Чернильные буквы быстро расплываются от соленой жидкости. Папа… Папочка… Родной мой. Любимый. Даша… Я ведь видела их в последний раз в тот проклятый день. Этот ублюдок даже не позволил с ними увидеться ни разу.

Не позволил взглянуть даже издалека. Да он и ненависти моей теперь недостоин.

— Папа не мог просто разбиться. Он отлично водил. У него целый автопарк. Да он даже самолетом умеет управлять. Как так произошло?

Сама не замечаю, как оказываюсь сидя на кровати.

— Понятия не имею — равнодушно отвечает Олег. — Но точно знаю, я не при делах. Несчастный случай.

— Ты сам в это веришь? Это же бред.

— Лин, у меня своих, наших общих проблем хватало и хватает, чтобы еще с этим разбираться. Дело не заводили. Нет никаких доказательств, что это подстроенная авария. И если честно, мне плевать, Лин, на твоего отца.

Может быть конкуренты, враги.

— Не сравнивай с собой! Ни тех, ни других у отца никогда не было.

— Зато у него есть отличная дочурка. С такой действительно ни те, ни другие не нужны.

— Ты думаешь… Это Лика?

Она ненавидела меня, мать, дедушку, но ни отца. Он единственный, который хоть что-то значил для нее. Не верю. Просто не могу поверить, что это ее рук дело.

— Я же говорю, мне плевать, Лин. И ворошить ваше семейное гнездо я не буду.

— А Даша. Здесь пишут, что она покончила с собой ночью в день похорон папы.

— Ну с ней еще можно что-то понять. Как я понял, у нее с головой проблемы. Может поэтому и твоя сестра чокнутая такая.

— Даша не могла так поступить с собой. — пропускаю его слова мимо ушей.

Вспоминаю наши последние пару лет вместе. Даша ни капли спиртного не пила, ни одной таблетки. Не верю, что она могла выброситься сама. Какой-то бред.

Смотрю на Олега и задаю единственный интересующий меня вопрос:

— А что собственно с самой Ликой?

— А что с ней будет? Живее всех живых. Держи. — Олег снова подсовывает мне уже новую газету.

— Я уже прям, как гребаный коллекционер, собираю статьи из нескучной жизни семейства Мальтовых. Вот и до сестрицы дошла очередь.

Я думаю, что в этом номере будет написано, что наследницы Мальтовых тоже нет в живых. При этом понимаю, что если это так, то ничего внутри не чувствую. Совсем ничего. Даже скорби.

Я думала прочесть и увидеть, что угодно, но только не это. Счастливые лица Кирилла и Лики по поводу ее выписки с роддома. А на руках Кирилла маленький розовый сверток. Но как же так? Я и в это не могу поверить.

Какой то очередной кошмар. Папа с Дашей. А теперь еще и это известие. С этого момента я уверена, в моих кошмарах теперь будет и счастливая Лика. Даже не замечаю, как сжимаю и сильно мну газету в кулаке.

Как от боли и обиды закрываю глаза. За что ей все это? За что? Почему в жизни такая несправедливость? Почему?

— Не плачь! — в голосе Олега не слышится утешение, скорее приказ. Он отчетливо понимает причину моей боли.

— У них дочь, дочь. Она стала матерью. Господи!

— Стала.

— Когда?

— Почти два месяца назад.

— Наш Руслан был бы младше всего лишь на месяц своей сестры.

Не поднимаю взгляда на Олега. Но чувствую, как при упоминании о сыне, он начинает дышать сильнее. Разворачиваю помятую газету и внимательно читаю статью. Все, что мне нужно, я уже поняла.

— Ее зовут Есения.

— Что? — непонимающе спрашивает Олег.

— Мою девочку зовут Есения. Еся.

— Твою? Лин, я понимаю, у тебя стресс после… После всего, но она не твоя.

— Лике и Кириллу на нее плевать. — продолжаю монотонно говорить я.

— И как интересно ты это поняла? По их общей семейной фотографии? Только на ней они выглядят очень даже счастливыми.

— Я знаю, что это так. Все написанное — обман и фальшивка. Дочь никому из них не нужна.

— Но тем не менее, они ее как-то же сделали. Может у них там любовь настоящая.

— Такая же как и у нас с тобой. — выплевываю я.

— Я тебя люблю, Лина. Если ты подзабыла. — явно Борцов злится на мои слова.

— А я тебя ненавижу.

— У нас с тобой замечательный союз, любимая, отлично друг друга дополняем.

Поднимаю на Олега взгляд и серьезно говорю:

— Я заберу ее себе у них.

— Лин, может тебя в больнице лечили не теми препаратами? Ты бредишь. И как ты это собираешься сделать? Просто для интереса скажи. Разбавь обстановку. Придешь к ним домой, постучишься в дверь и скажешь, что хочешь забрать себе их дочь.

А они, конечно, же с радостью тебе ее и отдадут.

— Не совсем так. Некоторые моменты опустим. Я ее заберу, как только избавлюсь от тебя, а потом и от Лики. С Кириллом проблем не будет. Он ее и так отдаст.

Олег, не сдерживаясь, начинает во весь голос смеяться. Только я не разделяю его веселья.

— Нет, точно. Это все побочка от лекарств. Ты не в себе, любимая. Я даже реагировать не буду.

Он оказывается рядом и в этот раз уже серьезно, без тени улыбки, прижимает к себе, гладит по спине и ласково говорит:

— Лин, выбрось все эти глупости из головы. Мы все переживем вместе, справимся со всем. Все будет хорошо. Обещаю.

Я молчу и только вспоминаю слова больничного психолога. Главное, найти смысл в жизни, новую цель. И Олег сам этого не зная вручил лично его мне в руки. Теперь я точно знаю чего, а главное кого я так сильно хочу в этой проклятой жизни.