Глава 68

— Моя жизнь с самого начала не сильно отличилась от жизни других девочек моего возраста. Любящая семья, мама, папа и я. Единственная любимая дочь в семье. Мы жили в соседнем доме с Борцовыми.

С Викой мы были всегда, как сестры. У нас с ней разница всего лишь в год. Я старше. А мальчишек всегда считала своими братьями. Олег… Он с детства был, как маленький волчонок.

Эрна подошла к окну. Она говорила спокойно, даже монотонно. Но ее голос дрожал, да и в глазах стояли не пролитые слезы. А легкая улыбка полностью сквозила болью. Я не перебивала, просто смотрела и слушала ее.

И самое интересное, я хотела узнать ее историю. И… И Олега с Марком тоже.

— Лин. — продолжила она, не оборачиваясь. — Ты Олега знаешь со своей стороны. Я не буду его оправдывать, защищать, искать ему оправдания. Да и не нуждается он в этом. Но скажу точно…

Если бы он получил хоть толику… Хоть крупицы любви в детстве… Он был бы совсем другим. Мог бы стать спортсменом. Причем достичь самых высоких наград. Чего не отнять у Олега, несмотря ни на что, он умеет любить.

Да, одержимо, непонятно, но он любит. И тебя, и Марка, и Вику он очень любил. Я до сих пор помню, как мы с моей мамой обрабатывали его раны на спине от ремня отца. Там были такие порезы, что и взрослый не вытерпит.

А он терпел и звука не произносил. Это сейчас он такой накаченный, в теле. А тогда… Мешок с костями. Откуда в нем было столько физической силы? Мы все не знали. Марк же был другим.

Ранимым, немного даже обидчивым, часто болел. К ним и врачи то не приезжали. Мне повезло с мамой. Когда она была жива, она помогала им с лекарствами, с едой, одеждой. Лин, я не знаю, как они выжили.

Я не могла смотреть на Эрну, как и она не могла повернуться ко мне. Зато все мое лицо снова было в слезах. За три года я не пролила ни одной слезинки, а сейчас готова разреветься, слушая воспоминания Эрны.

— Но и у меня жизнь изменилась, когда не стало мамы. — дрожащим голосом Эрна вернулась к рассказу. — Отец сильно сдал. Не только морально. Мы никогда не были богатыми, но и не бедствовали.

У родителей была сеть небольших продуктовых магазинов. Были две квартиры, которые сдавали, и дача, машины естественно. Нам троим вполне хватало. Даже деньги откладывали. Папа открыл счет в банке на мое имя.

Когда бы я стала совершеннолетней, там бы уже накопилась внушительная сумма. У нас с Викой даже были мечты, когда-нибудь уехать с этого города. Но она не могла бросить мать и братьев.

После похорон мамы я, кроме Вики, ни с кем не общалась. Даже учебу забросила. Ничего не радовало. Как ни странно, только Борцовы меня спасали. Олег веселил. Представляешь? А Марк рисовал мои рисунки, на которых я всегда улыбалась.

У мамы была лучшая подруга. Не хочу и имя ее произносить вслух. Я ее знала всю жизнь. Мы с ней, как подружки были. После смерти мамы через полгода она уговорила отца жениться на ней.

Брак должен быть фиктивным. Она якобы ни на что не претендует. Она была намного моложе папы, и что скрывать, очень красивой. Ее главным доводом было, что у меня переходный возраст, и мне нужна мама.

Сначала папа не обращал на нее внимания, как на женщину. Но потом и года не прошло, как мамы не стало, и его как будто подменили. Они трахались везде, где только можно, и днем и ночью.

Она так стонала, любая порноактриса ей бы позавидовала. Даже на мое присутствие им стало плевать. Я старалась все время проводить вне стен дома. Тогда с Борцовыми мы практически не разлучались.

Я предпочитала ночевать у них, чем возвращаться домой. Хотя и у них был настоящий притон. Все прокурено, разбросанный мусор, шприцы после визитов друзей их матери. Мы с Викой только успевали убирать все и готовить.

Готовили для мальчишек, но пока они были в школе, эти наркоманы все съедали. Даже продукты не приносили. Со временем и у меня почти не было возможности помогать им. Мои финансы с легкой руки мачехи были уменьшены почти под ноль.

Эта стерва носила вещи моей матери, а что ей не нравилось, она просто выкидывала на помойку. Она почти все ее драгоценности отнесла в ломбард. Хотя я помню, как мама хотела мне их оставить.

Она поменяла всю мебель в доме, все. Причем у нее отвратительный вкус. Но отец молчал, абсолютно. Она, как приворожила его. Я и ее не узнавала. Неужели это она? Та, которой я рассказывала за месячные, делилась секретами.

Та, которая гладила мои волосы, шутила со мной. Это был совсем другой человек. Мелочный, меркантильный и, как оказывается, очень завистливый. Она завидовала сначала маме, а потом…

А потом и мне. Я всегда была яркой и симпатичной. На нас с Викой всегда слюни пускали. Мачеху это бесило и раздражало. Ее то молодость уходила уже. Да и вид был уже потрепанный.

Это я уже сейчас в виду своей деятельности понимаю. Она даже волосы мне насильно обрезала. Но больше всего в чем она преуспела, это медленно убивать отца. Она его просто спаивала.

Сначала понемногу, вино после их потрахушек. Потом водка и под конец суррогат. Отец за год превратился в конченного алкаша. Зато она цвела и пахла. Сколько раз я пыталась вразумить папу.

Забирала, выливала это пойло, прятала бутылки. Но кроме, как отцовских пощечин, ничего не получала. Хотя он никогда на меня не поднимал руку. Я всегда была любимой папиной девочкой, его принцессой.

Потом пошли и оскорбления с отборным матом. Отец в жизни не матерился. А меня слал последними словами. От бракованного коньяка он и отравился. Эта дрянь даже в последний путь не могла его проводить.

Сказала, что у нее нет денег. Хоронили родственники. А на счет денег, они все странным образом исчезли. Все магазины были уже переоформлены на других людей. Не было ни квартир, ни дачи, ни даже моего счета в банке.

Вернее, счет был, только ни копейки на нем не было. Пусто. Дырка от бублика. Я тогда в техникуме училась, в котором и Вика. Думала, уйду в общагу. Куда лучше, чем оставаться с ней.

Пусть бы подавилась квартирой. Но у этой дряни были другие планы. Вернее у ее младшего брата. Он стал моим первым. Естественно без моего согласия. Ты прекрасно понимаешь, какие шансы есть у девушки в борьбе с сильным мужиком.

Они забрали мои документы. Я много раз пыталась сбежать, но они всегда меня находили и возвращали. Я стала для них наподобие домашней зверюшки для развлечений. Мачеха и хахаля своего привела.

Отношения у них, как она всегда говорила, были самыми современными. Этот урод тоже насиловал меня. Сначала по очереди с ее братом, потом вместе. Ее это устраивало. Она говорила, пусть у нее под носом ее мужик будет с другой, чем лазить не пойми с кем.

Они часто устраивали посиделки. У них была большая компания с общими интересами. А интересно им было устраивать оргии и меняться партнерами. Думаю, ты понимаешь, что со мной делали и сколько раз.

Вика одна все знала. Мы даже пытались заявить на них. Но у них были и там знакомые. Не прям шишки, но достаточно, чтобы замять дело. После каждого побега… В общем после того, как меня возвращали, я неделями не могла в туалет сходить.

Извини за подробности.

Эрна так и не поворачивалась. Мне вообще казалось, что она уже давно не со мной и не здесь.

— Так продолжалось почти два года. Эти ублюдки привыкли жить хорошо, при этом не работая ни дня. Прожигали последнее, что осталось от отца. Как-то вечером я подслушала их разговор.

Оказывается, они собирались продать меня в бордель. Даже фотографии мои отослали. Скажем так, я пришлась там по вкусу. Сумму, которую я услышала за себя, была по тем временам баснословной.

И это учитывать, что я была не девственницей. Тогда я снова решила бежать. Пусть снова попадусь, но лучше прыгнуть под машину, чем потом… Без документов, без денег в чем была, побежала прочь.

Тогда и столкнулась с Марком. Их не было пару недель дома. Бабки на улице шептались, что они куда-то встряли. Или возможно их убили. Я и Вику не видела.

Только знала, что их мать нашли мертвой в квартире. Ни Вики, ни мальчишек с ней не было. Думала, они сбежали. Понимала, что Вика бы никогда не уехала, не попрощавшись со мной.

Я многое ей не рассказывала о себе. Не хотела, чтобы она еще больше переживала. Ей и своих проблем хватало. Тогда Марк повел меня с собой. У них был отдельный дом уже с Олегом.

Они только — только начинали идти по этому пути. Я помню всех парней с ними. Молодые мальчишки, такие же никому не нужные, как и Олег с Марком. Я стала для них всех вроде старшей сестры.

Некоторых уже давно нет. Но большинство живы. Я помню каждого. Тогда братья и рассказали мне, что произошло с Викой, что ее уже нет. Лин, я не верила. Моей подруги, самого близкого человека уже нет.

Еще и при таких обстоятельствах. Борцовы стали моей семьей. Я нуждалась в них точно также, как и они во мне. Дальше все события развивались стремительно. Не успевала даже следить.

Уже через пару лет Олег стал невероятно сильным и достиг таких высот, которых некоторые не получали из-за всю жизнь. Перед тем, как уехать навсегда с того проклятого города, в котором мы родились, Олег наказал всех, кто унижал их всю жизнь, смеялся над ними, оскорблял.

Всех моих обидчиков тоже ждала несчастливая участь. Олег предлагал понаблюдать мне за их казнью, но я отказалась. Но зная Олега, быстро умереть у них не получилось точно.

А потом мы уехали. Старались не вспоминать прошлое, одели чужие маски и стали совсем другими, без чувств, без эмоций. Только лишь пару раз в год мы с Марком вдвоем ездили к Вике на могилу.

Мы все изменились, даже очень. Знаешь, Лин, я же пыталась построить отношения с мужчинами и не один раз. Но все никак. Дело в том…

Эрна схватилась за подоконник и наклонила голову.

— Дело в том, что я не испытываю с того времени больше оргазма. Я не могу кончить. Ни с кем, ни разу. Я ходила по разным психологам. Проходила целые курсы, пила горстями таблетки.

Но толку ноль. Как только дело доходит до… Даже расслабиться я не могу. А ведь мужики то все нормальные, здоровые. Знают свое дело. А я не могу. Пила и возбудители, но кроме возбуждения ничего не было.

Даже когда сама себя пытаюсь удовлетворить точно также не могу кончить. Думала, что может мне нужно большее. Даже пыталась одновременно заняться сексом с двумя, с тремя и больше.

Думала, может у меня появились извращенские наклонности. Но все равно все мимо. Последний раз я испытывала оргазм накануне, перед тем как сбежать из дома. С тех пор я не живу.

Если бы не братья, я бы уже давно…

— Лин. — только сейчас она повернулась ко мне. За столько лет она впервые сняла свою маску, став той самой Эрной из детства и юности Борцовых. Той соседской девчонкой, единственной, которая ни разу не отвернулась от никому не нужных детей.

Я подбегаю к ней, обнимаю и плачу. Я, как и она, так сильно устала, что просто слов больше нет. Она обнимает в ответ и тоже плачет. Сегодня мы обе позволим себе стать слабыми, вскрыть свои раны.

Но это только сегодня. Первый и последний раз. А завтра. Завтра будет новый день и новая жизнь, в которой мы уже никогда не станем прежними.