Глава 69

Всю ночь я пыталась уснуть, но так и не смогла хоть на немного отключиться, уйти от реальности. Олега не было весь вечер. Он ездил к брату, а по приезду заперся у себя в кабинете.

Даже меня не трогал, что уже удивительно. Мог ли Марк ему все рассказать? Однозначно, нет. Даже если Олег будет пытать его и выбивать признания, Марк ни за что не расскажет о нашем плане.

Хотя как такового плана я и сама не знала. Марк не посвящал меня в подробности. Вернее вообще ничего не рассказывал. Только лишь под утро, когда я попыталась немного поспать, почувствовала рядом Олега.

Даже не открывая глаз, я ощущала каждое его движение. За столько времени вместе я и сама научилась даже в темноте его видеть и слышать. Борцов долго смотрел на меня, а потом коснулся губами лба, оставляя на нем еле смазанный поцелуй.

Я открыла глаза сразу, как за ним захлопнулась дверь. Олег уехал очень рано. Ведь сегодня важный вечер. Для каждого из нас. Мимолетно проносятся воспоминания трехлетней давности.

Тогда я выбирала платье и ждала рождение своего сыночка. В те дни я верила, что с Олегом у нас будет настоящая семья. Так верила, что отказалась бежать с Владом. А ведь возможно тогда Руслан был бы жив.

Обхватываю ладонями свою живот. Там все пусто, как и внутри. Давно перестала слышать собственное сердце. Только вчера, слушая историю Эрны, осознала, что оно еще у меня есть. И я могу еще что-то чувствовать, кого-то жалеть и кому-то сострадать.

Со своим нарядом я уже давно определилась. Полная противоположность тому образу, который был на мне в прошлый раз. Черное длинное платье с высоким разрезом слева, с открытой спиной и невероятно глубоким вырезом спереди.

Мои крылья в таком платье увидит каждый. Сегодня я их наконец расправлю. Смогу улететь. Далеко и подальше. Так я действительно думала. Этим только и жила последние три года. Сегодня и макияж делаю сама себе другой.

Яркий, откровенный. На меня с зеркала смотрит почти чужое лицо с не читаемым взглядом, холодное и такое же далекое. Это маска, которую не стоит снимать. Потому что если снять ее, может стать невыносимо больно. Очень больно.

Из украшений на мне только обручальное кольцо и мои сережки, которые были со мной с первого дня. Олег любит, когда я распускаю свои волосы. Но вопреки его желаниям, я поднимаю их сегодня наверх. Вот и все готово.

Олег даже не заезжает сам за мной. Конечно же, он ведь так занят. Надо встретить всех ублюдков, разместить их. Сколько же их? Помню их звериные лица. Как они хлопали и визжали от зрелища с кровью.

Всех их ненавижу. Марк говорил, что и с ними разберется. Жаль ли мне кого-то из них? Никого. Марк прав, людей среди нет ни одного. Одни злые хищники, даже намного хуже их.

В десятке я была за эти годы ни раз и ни два. А сотни раз. Олег, как и обещал, провел меня почти по всем комнатам. Раньше я бы только от одного их вида не могла бы неделями спать. А сейчас я находилась в них с Олегом целыми часами, сутками.

Он делал со мной все, что хотел. А я позволяла. Отключала чувства, эмоции и позволяла владеть собой. Когда падать было некуда, Олег показывал все новые и новые грани. Брал всегда по-разному.

Связывал, ставил в самые разные позы, использовал разные игрушки и многое, многое другое. Он действительно потерялся во мне. Я любила, когда он владел мною грубо, жестко. Так я всегда помнила, кто именно со мной, во мне.

Но когда нежно… От его ласки было невыносимо больно. Пусть лучше тело рвет на части, кусает, но не ласкает, не гладит. От такого секса я отходила потом очень и очень долго.

На торжественной части, то есть на арене я не буду присутствовать с Олегом. Это единственное право, которое я смогла выбить у него. Сам Марк просил меня об этом. Любым способом, но на арене меня и близко не должно быть.

Олегу я сказала, что для меня это мучительные воспоминания, которые сильнее меня и которые снова меня убьют морально, если я еще раз окажусь в том месте. Как ни странно Олег даже не спорил, а спокойно согласился.

Сказал лишь ждать его в одной из комнат, самой приличной из всех, которая была здесь. Да, после всего, что я прошла с Олегом в постели, меня можно было бы смело назвать самой лучшей шлюхой из всех его борделей.

Сомневаюсь, что хотя бы одна из девочек здесь пробовала и сотой доли того, чему меня обучал Олег. От пошлых мыслей меня отвлекает звук сзади. Олег. Стоит возле входа и смотрит на меня.

Вернее на мое лицо. Руки, как обычно, сложены в карманы брюк. Я думала увижу его в обычном образе. Но он совсем другой. Сегодня он полностью в белом. В последний раз он одевался так на острове, на котором мы зачали нашего Руслана.

Зачем ты так? Может он и не предполагал, но в моей голове сразу воспоминания тех двух месяцев. Даже слегка улыбаюсь. А еще… Чувствую, как глаза становятся влажными. Он такой красивый сейчас.

Уверена, наш сын был бы точно внешне копией своего отца. Сейчас мы с ним поменялись местами. Я в черном, а Олег — в белом. Я стараюсь взять себя в руки. Пытаюсь унять мелкую дрожь.

Ведь я не люблю его, никогда не любила, ни одного дня, ни одной минуты. Но все равно… Все равно что-то к нему чувствую. Это не любовь, это другое. Включаюсь в свою привычную игру, подхожу ближе и целую в губы.

Олег впервые не отвечает мне. Даже не обнимает. Разрываю поцелую и удивленно смотрю на него. Но он также молчит. Только смотрит, совсем не так, как обычно.

Опускаюсь на колени и тянусь к пряжке ремня. Может сейчас он играет в свою игру?

— Хочешь сначала трахнуть меня в рот и кончить на лицо, как любишь? А уже потом и сзади…

Олег не дает мне договорить, резко поднимает и прижимает к ближайшему углу. Совсем не больно. Но тело дрожит при каждом его прикосновении.

— Зачем так накрасилась? — спрашивает Олег и большим пальцем растирает яркую помаду на губах. — Тебе не идет.

— А платье успел оценить? — пытаюсь ответить шутливо, но глаза напротив максимально серьезны.

— Оценил. Без него тебе гораздо лучше.

Не успеваю ничего ответить, как Олег припадает к моим губам и целует. Это даже поцелуем трудно назвать. Он не целует меня, а пьет, дышит мною. Одновременно распускает мои волосы. Сейчас они еще длиннее, чем в юности.

Снова никакой жесткости. Одна лишь нежность.

— Лина. — не хотя он отрывается. Смотрит затуманенным взглядом. Помаду он точно стер, как и половину моей маски.

— Подожди! — пытается он отдышаться. — У меня есть к тебе подарок.

Он достает маленькую коробочку, сам открывает ее. Олег много раз дарил мне украшения, ничего нового. Но внутри… Еще одно его кольцо. Только я узнаю такие из тысячи других. Как в подтверждении моей догадки, Олег отвечает:

— Это работа ювелиров твоей семьи. Я его заказал у них, когда узнал, что ты носишь моего сына. Хотел, чтобы у нас появилась первая семейная традиция. Сначала я тебе одену это кольцо на палец, а потом…

А потом, когда бы пришло время…

Я вижу, как с трудом Олегу дается каждое слово, как он тяжело дышит, как прикрывает глаза. Я и сама начинаю дрожать. И вовсе не от холода или страха.

— А потом. — продолжает Олег. — Когда пришло бы время, Руслан бы одел его на палец той девушке, которую бы полюбил раз и навсегда. Как я люблю тебя, Лина. Больше жизни люблю. Эта любовь выше меня, выше всего, что существует в этом мире.

Ты спросила, хочу ли тебя трахнуть? Нет. Не хочу, Лин. Любить тебя хочу. Сейчас. Займись со мной любовью. — повторяет он на одном дыхании, одновременно одевая мне на палец свое кольцо. Оно прекрасно и не только внешне.

В нем все чувства Олега. Безумные, но настоящие и очень сильные. Сильнее времени, сильнее огня, болезней, сильнее всего на свете.

— Я сам нарисовал эскиз кольца. Никто бы лучше не справился с работой, чем ваши специалисты. Я люблю, как сильно я тебя люблю. Я же всю жизнь ждал только тебя. Ради одной тебя только родился и жил. Вернее существовал и выживал.

И если и потребуется, ради тебя и сдохну.

Мы уже стоим полностью обнаженные. Олег быстро расправился с нашей одеждой. Он быстро подхватывает меня на руки и укладывает на прохладные простыни.

— Ты могла бы и меня полюбить, Лин?

Он целует одно ухо, потом другое, покрывает каждый миллиметр кожи на моем лице.

— Возможно… — сглатываю. — Если только в другой жизни, Олег. — отвечаю, как думаю. Ни капли лжи, глаза в глаза.

— Тогда я буду ждать вечно, Лин. Я бы все начал по-другому. Прости за все. За все… Позволь любить тебя. Как никогда раньше…

— Люби… Люби меня. — разрешаю ему в последний раз. Но он этого не знает. Даже не догадывается. Потому что совсем ослеп от своих чувств ко мне.

Я хочу его тоже ласкать. В последний раз же можно? Но Олег не позволяет к себе прикоснуться. Обхватывает бережно мои запястья одной рукой, прижимает их к кровати и жадно целует.

Я плачу, и кажется, не я одна. Даже наши общие слезы могут сказать больше нас самих. Олег сильнее раздвигает мои ноги и прижимается губами к самому чувствительному месту. Не надо, умоляю про себя.

Но он целует, вылизывает, гладит так, как только он умеет. А перед глазами проносятся все четыре года. Вот я первый раз его увидела. Потом Экватор. Его клеймо. Новый статус его жены. Наша первая брачная ночь.

А потом и все остальное. Не хочу плакать, но плачу еще сильнее. Хватаюсь сильнее за его волосы, когда испытываю первый оргазм, настолько яркий, что все тело подбрасывает. Олег тут же входит в меня, заполняет полностью.

Ловит мои стоны губами и двигается не спеша внутри.

— Люблю. — слышу в тысячный раз. — Люблю…

Он переплетает наши пальцы. Он внутри, но к сожалению не в сердце. Оно отдано давно другому. Но какая-то часть, не маленькая часть меня навсегда останется с Олегом. Никогда я не смогу его забыть.

Даже если очень сильно захочу. Олег и правда любил меня. Очень долго и сильно. И не только на кровати. В каждом уголке этой комнаты. И всегда брал нежно. Это прощание. Больше, чем прощание.

Последний раз было на полу на мягком ковре. Он, кажется, совсем не устал, как и я.

— Лина, обещаю. — тихо говорит Олег, оставаясь еще во мне. — Клянусь, завтра нас ждет новая жизнь. Я не могу исправить прошлого, но я постараюсь изменить наше будущее. Ради нас. Ради тебя.

Мы сможем стать свободными… Я тебя до безумия люблю, родная. Моя. Единственная.

Толкается он в последний раз и замирает. Мы приходим к финалу вместе, дыша в унисон.

Да, на рассвете все изменится для нас. Только один из нас его уже никогда не встретит.