Глава 78

— Твой муж был чудовищем, и я безумно рад, что после него ничего не осталось даже тела. Он не заслуживает погребения, не заслуживает, чтобы хоть кто-то к нему приходил на могилу.

Он сдох, как собака. Его предали самые близкие, те, кому он доверял больше всего, те, которых он любил. И пусть тебе не нравится, что я говорю, но я бы очень хотел, чтобы перед смертью он узнал, что его предали самые близкие, а именно его любимая женщина.

А еще… Еще я бы все отдал, чтобы он узнал, что ты спала со мной, по своей воле без принуждения, добровольно. Сама отдавалась, сама целовала, сама призналась, что любишь. Жаль, что он ушел так и не узнав наш маленький секрет.

Я отворачиваюсь от Влада, но он снова поворачивает мое лицо к себе и продолжает говорить дальше, то что я не хочу слушать:

— Ты до сих пор пахнешь им. На тебе его запах. Да я, как псих, до сих пор ощущаю его присутствие рядом. Я хочу снова сделать тебя своей. Мечтаю смыть его прикосновения с тебя, хочу, чтобы мной уже пахла.

Твою мать! — Влад резко отталкивается и отходит подальше.

— Знаешь, если бы он был нормальным мужиком, я бы и сам к тебе сейчас никогда не полез. Думаешь, мне просто пар нужно спустить и все? Я бы понял все, траур и все дела. Но он не заслуживает, чтобы по нему горевали.

Ты знаешь его только с одной стороны. И думаю тоже достаточно насмотрелась. Да ты в конце концов сына потеряла из-за него, сама чуть не умерла. Этого мало? Да ты должна сейчас танцевать от радости. Любая бы другая так бы и делала.

— Значит я не любая другая и не нормальная, Влад. Потому что мне его…

Я отворачиваюсь и сжимаю крепко пальцами столешницу. Может он и прав. Да только я не могу радоваться. Не могу и все. А еще я помню, чего стоило Марку пойти на предательство.

— Можешь не смотреть на меня. Это никак не помешает тебе слушать дальше.

— У Олега было тяжелое детство. — решаю я сказать важный аргумент в его защиту.

Влад в миг оказывается рядом и разворачивает к себе.

— Трудное детство! Серьезно, Лин? — Влад хватается за мои плечи и сильно встряхивает.

— Очнись, Лин. Это не оправдание ему. Я знаю все о его семье, о подонке отце, о матери — наркоманке, о сестре, обо всем. Но это не оправдывает его. Знаешь, сколько в нашей службе вот таких детей из подобных семей?

Некоторых родители продавали за бухло, какого-то заставляли воровать, попрошайничать. Их с детства били, унижали. У многих следы по всему телу от родительской любви. Следы от утюга, от окурков сигарет.

Но несмотря на всю эту жесть, они не сломались. Кто-то сбежал, кто-то жил на улице. Но чудом попали подростками в наше училище. Выбрали правильный путь. Никого не насиловали, не убивали.

Вернее не убивали невиновных. Да у них поломанная психика, Лин. Но они работают, каждый день пашут от рассвета до заката, чтобы хоть немного сделать этот мир чуточку чище.

Не надо все спихивать на детство. У многих наших парней и девушек оно было еще тяжелее, чем у Борцовых. Олег уже родился таким. И при любых обстоятельствах вырос бы тем, каким все его знали.

Он псих, получавший удовольствие от боли других людей. Ты была только в десятке и Экваторе. Но ты много и другого не видела. Не видела его пыточных. Не смотрела, как в угоду таким же отбитым, как и он сам, бросал девушек в аквариум с пираньями, предварительно лично делая на их теле глубокие порезы.

А заживо вскармливать девушек крокодилам. Как тебе досуг твоего мужа? Интересно? Но и это далеко еще не все. Он обожал охоту. Только охотились они на таких же девочек, как и ты сама.

Девушки были не шлюхами. Их просто заказывали. Как в твоем случае с подачи сестры, так и их близкие родственники кидали их в лапы Борцова, заранее зная, чем и как закончится их жизнь.

И вот по этому… этому ублюдку ты скорбишь? Наши ребята, не жалея жизни пытались вытащить как можно девочек из борделя Борцова, перехватывали девушек, когда их переправляли, как скот, за границу.

Кстати, сестра Заура, помнишь ее? Олег в тот вечер так и не отдал ее на растерзание своим шакалам. Потом закрутилось все с тобой. Борцовым было не до нее. Но Марк с Эрной отправили ее на аукцион.

Мы отправили туда нашего человека с безупречной репутацией очередного олигарха. Он перебил все ставки и выкупил девушку. Но ее страдания на этом не закончились. Она еще долго лечилась у психиатра и не спала ночами.

С этим парнем они все-таки поженились. Первого ребенка она не смогла выносить, выкидыш на нервной почве. Борцов не оставит в покое даже находясь не рядом. При любом упоминании о нем у Зарины случался нервный срыв.

Кое как они справились с мужем. Полгода назад у них родился долгожданный сын. Но периодами она все равно плачет сутками, вспоминания свою семью, которую Олег полностью убил.

Никого не пожалел, даже женщин. Наши ребята, которые приходят на службу, заранее понимают, что каждый день рискуют своей жизнью. Но все равно каждый стремится попасть в логово врага.

Олег не дурак и некоторых смог вычислить. Думаю, не стоит тебе говорить, что он с ними делал. Их хоронили в закрытых гробах. Ты хочешь держать по нему траур? А я предлагаю навестить родителей этих почти мальчишек.

Посмотреть, сколько лет они держат траур по своим детям. Некоторые даже семьями не успели обзавестись. Я помню сколько у них было планов на жизнь, сколько всего они хотели успеть сделать.

И знаешь, можешь меня возненавидеть за следующие слова. Но возможно и к лучшему, что ваш сын не родился. Я уже представляю, какой бы из Олега был отец. Скорее всего уже будучи подростком, твой сын бы уже совершил свое первое убийство.

Под руководством своего отца. И вероятнее всего со временем превзошел бы и Олега.

Я прикрываю глаза и ногтями впиваюсь в ладони. Даже если он и прав, он не имеет права говорить такое о моем мальчике. Не имеет.

Влад отходит к окну, открывает его и закуривает. Запах никотина моментально наполняет всю комнату.

— Знаешь, с виду может показаться, что нам повезло в жизни. Деньги, учеба в серьезном заведении, семья, оба родителя, у кого они есть. Но это тоже лишь одна сторона. В другой реальности у многих моих друзей родители те еще тираны.

Для них главное продолжение их фамилии, рода, чтобы ничего и никто не опозорил их репутацию. Мой дед не исключение. Я помню их отношения с отцом, помню, как он меня пацаном буквально выкинул в военный лицей, не спросив, хочу ли я вообще идти по его стопам.

Своему сыну я никогда не буду перекрывать кислород, всегда и во всем поддержу его. Всегда буду рядом с ним. Теперь ты понимаешь, чего стоит мне и моим парням сдерживаться и оставить Марка в живых?

Он ходячее напоминание об Олеге. Каждый из нас потерял не по одному дорогому нам человеку по вине Олега. Поэтому, черт возьми, я никак не могу, не могу и не хочу понимать твоего отношения к нему сейчас.

Но и давить на тебя я тоже не могу. Если у тебя к нему остались чувства…

— Я никогда его не любила! — не сдерживаясь, кричу я.

— Чувства, Лина, это не только любовь. А у тебя они к нему есть. И совсем не те, которые я бы хотел видеть.

— Влад! — хочу подойти к нему, но он выставляет руки вперед.

— Не надо больше ничего говорить, Лин. Вот, пока не забыл.

Влад протягивает мне новый телефон.

— В нем записан пока один только номер, мой. Если меня нет рядом, можешь звонить в любое время. Второй номер не подписан. Набери его сейчас. Такой же телефон парни дали Марку. Он ждет твоего звонка.

Скорее всего после вашего разговора Марк выбросит телефон. Можешь разговаривать с ним столько сколько захочешь. Ваш разговор никто не прослушивает и не записывает. Я только надеюсь, что это разговор будет вашим последним.

Я уеду сейчас, скорее всего на пару дней. Надо встретиться с вашими юристами и начать дело над Ликой. Потом и организовать собрание акционеров. Хочу быстрее с этим разобраться.

Так что ночью не жди. Еды я заказал достаточно. Если что-то понадобится, звони. Из дома желательно далеко не уходить. Но я не запрещаю.

Влад берет пиджак и быстро выходит во двор. Я бегу следом за ним. Но он даже не останавливается.

— Влад, подожди!

Он замирает, но не поворачивается.

— Мне больно, Влад. — говорю, что чувствую.

— И мне, Лин. Тоже очень больно. Думал после смерти Олега станет легче. А спокойствия даже и близко нет. Когда вернусь, сразу переедим.

Влад садится в свою машину и срывается с места, даже не поцеловав меня на прощание. Возвращаюсь уже в пустой дом. И сразу решаю позвонить Марку. Трубку он берет после первого же гудка.

— Лина, Лина! С тобой все нормально? — слышу его взволнованный, но такой родной голос. Вместо ответа, которого он так ждет, спрашиваю свое:

— Лучше скажи, с тобой все в порядке? Как ты сам? Ты не пострадал?

— Нет, они меня и пальцем не тронули. Даже еду приносили пару раз. Заботливые, бля. Сейчас меня отпустили. Тачку мою пригнали, телефон этот дали, сказали ждать, пока ты сама не позвонишь, а еще держаться от тебя подальше.

Лин, только ответь честно. — Марк замолкает, видно собирается с мыслями, и тоже закуривает. Он всегда курит, как начинает сильно нервничать.

— Я слышал имя. Они то и не пытались говорить шепотом. Это все Влад. Это же его люди? И ты вместе с ним? Он не из криминала, так ведь? Это я понял по разговору его бойцов.

Я молчу, но не хочу обманывать друга.

— Да, это люди Влада. И он не из криминала, никогда не был на вашей стороне. И я действительно с ним… По доброй воле, Марк. Без принуждения.

— Лин… Значит, это он под нас копал все эти годы. Сука! Блядь! Рядом гнида была. Но он же Олега спас. Твою мать!

Слышу, как Марк сильно ругается, выражается самым сильным отборным матом в адрес Влада. Да, эти двое никогда не станут друзьями. Да просто даже находиться рядом не смогут. Но и от Марка я не могу отказаться.

Хоть и понимаю, что ему опасно рядом со мной находиться. Но попрощаться с ним навсегда тоже не могу. И снова потерять Влада я тоже не могу и не хочу.

— Лин. И давно это у вас, только честно. — слышу, как Марк делает затяжку.

— Давно. Еще четыре года назад. Марк я не хотела ничего такого. Правда. Но я влюбилась. В первый раз в жизни я полюбила мужчину. Просто полюбила, ни на что не надеясь. Не надеясь вообще ощутить эти чувства.

Я плачу от своих признаний. Ведь вслух я никогда прежде их даже самой себе не говорила.

— Я люблю его, Марк. Очень, очень люблю.

— И судя по всему и он тебя любит. Это же он тогда нас закрыл на несколько дней, чтобы с тобой остаться наедине. А Олег, конечно, и не догадывался кому и кого доверяет.

В голосе Марка слышится боль за брата, что его еще тогда предали. И я его очень понимаю.

— Прости, Марк.

— Лин, во — первых, не передо мной нужно извиняться. И если уж на то пошло, Олег с самого начала тебя принуждал, заставлял, не давал выбора. Сколько раз я ему говорил, сколько раз просил.

Ну, а во — вторых, разве за чувства нужно извиняться? Если у вас… Если ты с ним будешь счастлива, Лин…

Я слышу, как ему сложно подбирать каждое слово. Я и сама рыдаю, не сдерживаясь. Такое чувство, что мы с ним прощаемся навсегда.

— Я желаю тебе счастья, Лин. И если ты будешь счастливой именно с Владом, то и я буду спокоен за тебя.

— Марк…

— Лин, мне нужно уехать. Я не знаю, как надолго. Я так понимаю, это теперь это твой номер. Я найду любой способ связаться с тобой позже.

— Это из-за Влада?

— Нет, он тут точно не причем. Это… Это личное, Лин.

— Я понимаю.

— Но я всегда буду рядом, всегда с тобой и за тебя. Береги себя, Лин. Мы обязательно еще встретимся.

Марк сбрасывает звонок.

— И ты себя береги. — говорю в пустоту, ведь моих слов уже никто не слышит.