Глава 15

— Ну я, пожалуй, оставлю вас одних. — продолжила свой спектакль Лика. — Вам, наверное, есть, что обсудить. А мне еще надо забрать наши кольца. Мы с Кириллом уже давно определились с выбором.

Судя по ее злорадной усмешке, ничего хорошего она точно не выберет. На что можно надеяться, так это на кольцо с шипами.

— Вы заказали кольца у наших ювелиров? — спросил ее отец.

— Конечно же нет, пап. Если бы мы с Кириллом обратились к ним, ты бы уже давно обо всем бы узнал. Мы заказали у наших конкурентов. Хотя у нас же их нет. Просто решили в другом салоне.

Алексей только кивал и устало потирал переносицу. Такое чувство, что еще мельчайшая новость и у него точно случится инсульт.

— Скажи честно, Кирилл, Лика беременна?

Я чуть не поперхнулся. Это был единственный вопрос, на который он ждал честный ответ, и который он задал, когда мы остались одни. Пришлось изображать примерного парня и с серьезным видом ответить отрицательно.

Дальше я решил по-быстрому обговорить нашу роспись. Когда Ликин отец узнал, что мы не хотим никакого торжества, было видно, как он вздохнул с облегчением. Признаться честно, смотреть в глаза и обманывать Мальтова было не легко.

После моих родителей их семья была для меня на втором месте и гораздо ближе и роднее, чем даже ближайшие родственники. Я только лишь успокаивал себя, что это все только ради Лины.

Я не стал долго ходить вокруг да около и сразу предложил свое участие и помощь в поисках Лины. Алексей обещал предоставить всю информацию сразу после росписи. Больше мне ничего и не требовалось.

Уже ехав к себе домой, заново обдумывал весь свой план. Представлял лицо Стаса и его отборный мат, когда он обо всем узнает. Больше всего надеялся, что не испорчу отношения с Веней. Надеюсь, у него действительно с той девчонкой серьезно.

Не хотелось бы из-за всего этого похерить нашу с ним дружбу. Больше всего я думал о родителях. Если отец воздержится от комментариев и возможно все воспримет более или менее спокойно, то про мать я такого гарантировать не мог.

Так все и получилось. На следующий день я приехал к ним и сообщил, радостную " новость. Отец сразу налил себе выпить, а мать стала курить сигареты одну за одной. Потом плакать, кричать, что ее сын сошел с ума и все в таком духе.

Она разбила почти всю посуду дома от злости, досталось и прислуге. А под конец сказала, что сына у нее больше нет. Я понимал, что это лишь слова. Мать отойдет, пусть и не скоро.

Гораздо сложнее было с сестрой. Она очень любила Лину. Ведь именно она три года назад конкретно взялась за Милю. И за несколько месяцев сделала столько, чего вся наша семья не смогла за всю ее жизнь.

Она ничего не знала о Лине. Лишь то, что она уехала за границу и ни с кем не хочет общаться. Миля все равно постоянно пыталась ей дозвониться, слала сообщения. Я не мог сказать правду сестре. Иначе бы у нее случилась бы настоящая истерика.

Когда она узнала, что я собираюсь жениться на Лике, она молча заплакала и ушла в свою комнату. На все просьбы поговорить и выслушать меня, она отвечала отказом.

Я переживал за нее больше всего. Если для матери иногда такие концерты были нормой, то для Мили нет. Она стала активным и общительным подростком с разными занятиями и увлечениями. А еще общалась с Антоном, старшим сыном Кристины, тети Лины и Лики.

Их познакомила Лина пару лет назад. И с тех пор они регулярно общались, поздравляли друг друга со всеми праздниками. Но сейчас после исчезновения Лины Миля даже с ним особо перестала общаться.

Единственная с кем сестра поддерживала связь — была Стелла. Возможно это было не только из-за ее любви к шитью, но и то что сама Стелла тоже очень любила и переживала за Лину.

Стелла также очень тяжело пережила смерть Глеба. Я знал, что к женщине уже неоднократно приезжала скорая.

Да, вот так всего лишь за несколько дней некогда такая счастливая жизнь многих людей в один момент превратилась в горькую и печальную.

Лика решила доводить меня каждый день. Она тоннами слала мне СМС с различными требованиями, вплоть до какого цвета должны быть выкрашены стены в гостиной и какие должны быть шторы.

Главным ее желанием и требованием было, чтобы ноги моей матери не было в нашем доме. Наш дом. Как это звучит. Было бы действительно смешно, если бы не так горько.

Пришлось даже приобрести еще один телефон с другим номером. Его знали только самые близкие. А все бесконечные сообщения Лики просто игнорировать.

В день нашей росписи поддержать меня приехал только мой отец. Больше никого, ни друзей, ни матери, ни сестры. Пришлось сказать, что они обе заболели вирусом.

Лика и здесь решила выделиться. Платье и правда она выбрала не белое. Оно было черное. Да, дорогая, для меня это тоже больше напоминает траур, чем радостное событие в жизни.

Кольца тоже были просто ужасные. Уверен, никто из нас не собирался их носить постоянно. Единственное наше обоюдное решение было — это оставить девичью фамилию Лики.

Своей семье она сказала, что так как является по сути единственным ребенком Мальтовых, то по справедливости хочет остаться навсегда только с этой фамилией.

Дарья и правда выглядела паршиво. Казалось, она даже не понимает, где находится. Кристина не отходила от нее ни на шаг. А ее оба сына смотрели на меня, как на предателя.

И, если старший хотя бы скупо поздравил, то младший только прошел рядом, задев плечом. И не стесняясь, что его могут услышать, назвал меня предателем.

Что же я и сам себя таким чувствую. Только лишь надеюсь, что все не зря. И я обязательно найду Лину, где бы она не была.

Лина.

Вот уже пошла третья неделя моего пребывания в этом месте. Откуда я знаю сколько времени прошло? Мне сказала Марина. Мой личный врач. Хотя лечила она не только меня.

Она не распространялась насчет своей работы. Но я могла точно сказать, что без дела она никогда не сидит на месте. По ее наставлению меня перевели из комнаты, напоминающую больничную палату, в другую самую обычную.

Вернее не прям самую обычную. Это была спальня с красивым интерьером вместе с просторной ванной. Вся мебель и предметы в комнате были хорошего качества и недешевые.

Прожив в доме Мальтовых три года, я могла с точностью определить ценность каждой вещи. Количество лекарств и процедур тоже значительно уменьшилось. Теперь только оставалось сидеть и ждать, когда же про меня вспомнят. И когда последние минуты моего спокойствия подойдут к концу.