Глава 41

Олег приехал в ту ночь только через пару часов. За это время я успел приготовить сестру в последний путь. Но и мать оставить в таком состоянии тоже не мог. Я прибрал немного в квартире.

Выкинул наркоту, шприцы. Тоже помыл маму, переодел, расчесал ее светлые волосы. Даже спустя столько лет воспоминания о той ночи не оставляют меня. Я хотел, чтобы и маму мы похоронили, как полагается.

Но я точно знал, что брат никогда на это не согласится. Даже, если бы я ствол приставил к своей голове. Все равно это бы ничего не изменило. А я? А что мог я сделать тогда? Пацан пятнадцати лет? У которого за душой ни гроша.

Я помню, как плакал, обнимая маму. Я ведь правда верил и надеялся, что поступлю в строительный, выучусь, найду престижную работу и отдам маму на лечение. Заработаю денег за свои проекты и все до копейки потрачу на мамино лечение.

Врачи ей помогут. Обязательно помогут. Она вылечится. И снова будет улыбаться. Мы уедем из этого города навсегда, который принес нам только одни страдания. Я построю нам всем большой дом. У каждого будет своя отдельная комната со своей ванной. И мы наконец-то сможем жить счастливо. Наивный дурак!

Я поцеловал маму в последний раз, попросил у нее за все прощение, за нас всех. А дальше все проходило, как в тумане. Вот мы вместе с братом несем Вику в машину. Олег был прав. На улице была глубокая ночь, и посторонних глаз нигде не было.

Вот мы едем на кладбище. Потом опять идем. Олег уверенно шел вперед, зная дорогу, а я с сестренкой на руках — сзади. Вот впереди и свет от фонариков. Пустой гроб. Даже священник нас ждал. Даже не знаю, как Олег смог найти его ночью.

Уже вырытая могила и двое здоровых парней рядом. Это они выкопали яму. Тогда я и лиц их не запомнил. Да и плевать мне на них хотелось. Дальше батюшкины молитвы, свечи в наших руках. И поток моих нескончаемых тихих слез.

Олег не проронил ни единой слезы. Ни одной. Я не понимал, как он так умеет держать все чувства под контролем. Я тоже так хотел. Хотел, чтобы было не больно.

Вот уже опускают гроб. Парни берут лопаты, чтобы закопать. У одного из них я вырвал ее и стал сам бросать землю. Злость. Ярость. Боль. Весь коктейль таких острых чувств. Олег стоял и смотрел молча.

Он не забрал лопату, даже слова не сказал. И вот мы стоим над могилой с одним крестом, без фотографии, без таблички с именем, без единого венка, даже без одной гвоздички.

Уже годы спустя, с такими бабками, которые есть, я сам сделал Вике памятник, тот, который она действительно заслуживает. Нашел помощника — скульптора и по моему рисунку вдвоем все сделали.

Памятник ангела с Викиным лицом. Я отгородил ее могилу, поставил навес. И каждый день по моему заказу ей приносят свежие цветы. Несколько раз в год я сам приезжаю к Вике. И всегда только сам.

Олег с той проклятой ночи так ни разу больше и не навестил Викину могилу. И теперь, когда он мне в лицо говорит, что его больше волнует мир живых, я никак не могу его понять. Это же Вика. Никто-то другой, а она. Неужели мой брат совсем стал бесчувственным?

Недалеко от могилы росло дерево. Оно служило тенью в жару. Я подошел тогда к нему и со всех сил, которые у меня тогда были, стал молотить по стволу, стирая кожу в кровь. Раз эти руки не нужны для благих и хороших целей, так зачем они вообще тогда?

Я все бил и бил, не чувствуя ни грамма физической боли. Олег не оттаскивал, стоял рядом и молча смотрел. Давал время мне, чтобы все выплеснуть. Только через время все-таки оттащил.

Разорвал свою футболку, достал откуда-то две бутылки водки. Открыл одну и обработал пальцы, перевязал ладони, а дальше протянул мне, чтобы я выпил из нее.

Мы сели на лавочке рядом с соседней могилой и стали вдвоем пить, прям так с горла, не запивая и ничем не закусывая. Но и эта дрянь меня не брала. Хотя пил я первый раз в жизни. Зато видно, что брат уже был знаком с алкоголем.

— Через два, максимум три года мы свалим с этого гребаного города. — начал говорить брат. — Надо еще провернуть несколько дел, подмять все и всех под себя. Я уже начал над этим работать. У меня уже есть своя, пока небольшая, но верная и сильная армия. Видел тех парней?

— Ну видел? И что? На хер мне они впали. Я сестру вообще-то хоронил. — сделал я глоток пойла.

— Это мои бойцы. Я их сам тренирую. Они, как псы, верные мне до смерти. Из-за меня бросятся, не задумываясь под пули. А теперь и за тебя тоже.

Я повернулся к брату.

— И много у тебя этих… песиков?

— Не стебись. Свое доверие они заслужили кровью и потом. Они на каждое дело пойдут со мной. И, что важное, не продадут и не предадут.

— Знакомые слова. Кажется наш отец тоже когда-то так говорил о своих друзьях. Только мы все знаем, чем все закончилось.

— Это совсем разные вещи, Марк. Наш отец просто отстегивал им бабки, думая, что за это они ему почку свою отдадут. Я же не покупаю их верность. Это они мне ее сами приносят.

— А что они получают взамен? Никогда не поверю, что все от чистого сердца.

— Правильно, что не веришь. Я даю им то, чего они хотят больше всего. Свободу, возможность отомстить тем, кто их гнобил всю жизнь. Подняться вместе со мной. Стать кем-то. А не одними из серой массы.

Ты хоть представляешь, сколько таких же пацанов, как мы с тобой? Марк, их до хрена. Даже не сотни, тысячи. Никому не нужные, живущие и выживающие сами по себе.

— И сколько же все-таки их уже в твоей армии?

— Пока несколько десятков. Но будет гораздо больше.

— Ну а мне в этом дерьме какая роль отводится?

— Ты будешь пока дома, под присмотром, чтобы мне было спокойнее. Дальше начнется настоящая жатва. Будет смена и передел власти. Пока авторитеты будут мочить друг друга, я буду в стороне. А потом…

— Подожди, а почему они будут мочить друг друга?

Я не видел лица брата, но услышал смешок. Понятно. Вот над чем он так работает. Убрать более сильных хитростью, набрать больше бойцов, и только потом сделать решающий удар.

— А мне что прикажешь, сидеть и ждать тебя? Стать домохозяйкой?

— Нет. На тебя у меня совсем другие планы. Во — первых, тебе нужно отъесться. Выглядишь, как доход. Начнешь заниматься в качалке и тренироваться со всеми парнями наравне, без поблажек.

Во — вторых, ты, кажется, хотел учиться. Будет тебе учеба. Высшее, блядь, образование. Экономическое.

— Чего? Какой эконом? Ты, наверное, забыл, но для вышки нужен аттестат за одиннадцатый. А у меня его как бы нет. И в школу я не вернусь. Хоть сейчас прибей прям здесь. Не вернусь!

— Да, успокойся! Никто тебя и не посылает в школу. В рот ее. Будет тебе аттестат, причем с хорошими оценками. Не проблема. А через пару лет оформим тебя в универ. Будешь только на сессию ездить, бабки отвозить.

— Тогда ничего не понимаю. Зачем мне это образование.

— Все просто. Появляться ты там не будешь. Но азы должен знать и понимать. Я же сказал — мы не в куклы будем играть. А делать бабки, причем большие бабки. Мне надо, чтобы хоть один из нас понимал все в цифрах. Чтобы никто нас не смог потом наебать.

— А с чего ты вообще взял, что, эта экономика — это мое, блин.

— Марк, я может и отбитый, но не тупой. Я видел, как ты мастерил свои проекты, как ты все записывал в тетрадь, измерения, материалы. Даже знаю, что ты в строительные магазины ходил для интереса. Сравнивал цены, все высчитывал. Скажешь, не было такого?

Я правда не знал, что брат в курсе. Теперь это уже и неудивительно.

— У меня на тебя свои планы. — продолжил Олег. — Как только мы свалим в столицу, сразу начнем строить наш бордель.

Я как раз сделал глоток водки и поперхнулся. Олег постучал по спине.

— Да, ты точно бредишь. Какой на хрен бордель.

— Обычный. Вернее, нет. Не обычный. Такой, какого еще не было никогда, нигде и ни у кого. Вот здесь и будет твой выход. Ты сделаешь проект зданий. Можешь, кстати, уже начинать чертить. Самое главное. Бюджет не имеет значения.

Суть в том, что зданий будет несколько. Как и уровней борделя. Всего десять. На последние два я сам придумаю весь дизайн. Там только мои фантазии. В верхних ты сам руководишь. Дизайн, интерьер, атмосфера. Как у вас там у художников говорят — игра красок?

В общем карты тебе в руки. Можешь в самых верхних и снаружи все оформить. Хоть пруд с лебедями. Мне похер. В зависимости от уровня будут и клиенты разные. Хотя уверен, от жажды настоящих ощущений их за уши будет не оттянуть от моих творений.

— Почему ты так уверен, что все побегут к нам? Наверное, и в этом деле есть конкуренция?

— Запомни, брат. У нас не было и никогда не будет конкурентов. Никто не сможет предложить клиентам то, что сможем мы. А именно — никаких запретов, никаких ограничений. Пусть хоть придушат шлюху, ему ничего за это не будет.

— А как же полиция?

— Да, они первые и станут нашими постоянными клиентами. Когда я сказал, что мы всех под себе подомнем. И власть, и органы. Все под нами будут. Мы и будем законом. Создадим свои правила.

А ты еще займешься девками. Будешь отбирать их. За любую провинность они будут падать на самый низ. Пока на верху, пусть развлекаются, играют в богинь. Цацки, шмотки, врачи. Все это тоже будет на тебе.

Как видишь, есть, где разгуляться. Работы не початый край.

— А что ты имеешь ввиду под набором девок? Я что по твоему профи в этом?

— Ну захочешь, можешь и поиметь их всех. Главное, чтобы всегда оставались в рабочем состоянии и приносили нам и бабки и информацию. Думаешь, я сам откажусь распробовать их?

Потом по факту поймешь, что тебе делать. Уверен, бордели это окажется твоим. Потом будем устраивать аукционы. Организовывать выезд девочек, даже, если кто-то захочет, сможет выкупить понравившуюся девочку. Только с условием, что полностью отвечает за нее.

Чтобы не болтала лишнее. Но самое главное еще — мы создадим место для девок в один конец. Знаешь, сколько мужиков хотят избавиться от своих надоевших баб? До хера тоже. Только рука не поднимается.

И тут мы к их услугам. Бывшие жены, любовницы, сестры, невесты. Без разницы. Всем добро пожаловать к нам. Конфиденциальность, анонимность и сто процентная гарантия.

— Олег, это жестоко.

— Жестоко! — крикнул брат. — Жестоко сегодня убили нашу сестру. Ее кто — нибудь пожалел? Ты когда ее мыл ничего не заметил? Например, следы спермы и крови на бедрах?

Я сглотнул. Я все заметил. Но не хотел говорить об этом. Осознание случившегося и что Вика испытала в последние часы своей жизни, разрывали внутренности пополам.

— Вижу, все понял. Я слышал ее последние слова. Ее насиловали четверо уродов. Торчки, с которыми ширялась твоя любимая мамочка. И пока она ловила кайф, ее дружки издевались над нашей сестрой.

Она кричала, звала на помощь. Ее кто-то услышал, помог ей? А она в свои двадцать один была девочкой. Суки! А потом они ее еще под наркотой ширяли ножом. Просто для развлечения.

— А теперь ты сам хочешь, чтобы также издевались над другими?

— На остальных мне уже похер. Меня уже никогда ничего не тронет. Никто здесь. — Олег встал и ударил себя в область сердца. — Никогда не поселится. Больше в этой жизни ни одни слезы меня не тронут.

— Так уверен? — спросил я. — Даже, если это будут слезы, слезы Ангела? Ведь даже таким чудовищам, которыми мы точно станем, свыше обязательно будет нам послан Ангел, настоящий, невинный и чистый Ангел.