Глава 40

— Кто это сделал? Кто? — я посмотрел на брата. И хоть он стоял спокойно без единой слезинки, я знал, как ему тяжело сдерживаться.

— Вика успела рассказать. Я знаю всех. Каждый из них получит по заслугам. Я позабочусь об этом!

— Они? Их было несколько?

— Четверо.

— Она была еще живой? Как давно ты здесь? Почему скорую не вызвал? — я вывалил целый поток сплошных вопросов.

— Я сам пришел чуть больше часа назад. Вика уже еле дышала, но рассказать все успела. А до приезда скорой она бы все равно не дожила. С такими ранами не выживают.

— Много ты понимаешь о ранах! Ты даже не попробовал! Возможно они бы успели. Смогли бы ее спасти.

Я готов был кинуться на Олега и разбить его такое спокойное и невозмутимое лицо.

— Успокойся, Марк. Возьми себя в руки. У нее несколько ножевых. С такими не доезжают до больницы. Можешь мне не верить на слова. Но знай, я хорошо знаю, что следует за такими ранами.

Олег сказал это так уверенно, как будто у него вагон практики. А глаза его говорили, что он точно знает о чем говорит.

Я вытер слезы и спросил:

— А мама? Где наша мама?

Брат отвернулся и ничего не ответил. Я сам побежал в ее маленькую комнатку. В ней было еле светло. Единственное освещение было от маленького светильника. Но даже при таком свете удалось хорошо рассмотреть еще одну ужасную картину.

Мать лежала, как и Вика, на кровати с открытыми глазами, не двигаясь, а на полу валялся использованный шприц. Они были и на столе с оставшейся наркотой. Я все понял.

Мама… И она тоже.

— Можешь ее не трогать. — сказал Олег. Он уже стоял рядом. — Она давно уже не дышит.

— Но как?

— Передоз. Этого и стоило ожидать. Ты сам видел ее состояние последние дни.

Видел, конечно, и слышал ее крики от ломки. Поэтому Вика и осталась с ней, а не пошла со мной.

Но как в один день мы потеряли сразу двух близких нам людей. Как? Почему так? Я снова заплакал. И хоть мать последние годы даже иногда не узнавала нас и все реже общалась, все равно она была нашей мамой. Нашей любимой мамой.

— Она не стоит твоих слез, брат. — холодно сказал Олег. — Собаке — собачья смерть.

— Олег! Это наша мать. О чем ты сейчас?

— У меня матери отродясь не было. А вы потеряли ее еще несколько лет назад. Она променяла своих детей на наркоту. Глупо лить сейчас слезы по этой…

— Все равно нужно вызвать полицию и скорую. Мы должны их похоронить.

Олег оказался рядом, схватил за порванную рубашку и с яростью прошипел в лицо:

— Знаешь, братец! Я вот иногда думаю — а правда ты мой родной брат или подкидыш? Ты свой мозг хоть иногда включай. Какая полиция, какая скорая на хрен! Ты думаешь, кто-то будет искать убийц Вики?

Кому это впало? Они вывернут все, как им надо. А нас с тобой сделают еще и виноватыми. Мы оба еще несовершеннолетние. Мне год до восемнадцати. Следующий этап для меня — армия.

Ебал я ее, понял. А тебя запрут в колонию для малолеток. Ты так и не понял? Справедливости в этом мире нет. Она на стороне сильных. На нас с тобой еще кучу висяков повесят.

Мать наркоманка, куча наркоты и шприцев дома. Вику запросто обвинят еще и в проституции. Этого ты хочешь? Такую справедливость хочешь? Ты сам, где шлялся целый день?

Вы же вроде должны отмечать твое поступление. Дай угадаю. Твое законное место в сраном училище отдали какому-то отбросу с подсуетившимися родителями. Так все было?

Можешь не отвечать. Этого и стоило ожидать. Только вы с Викой, как двое детей, еще верили в чудеса на свете. А их, братец, нет. Увы! Закончились они давно!

А пока мы с тобой отсиживаться будем в каких — нибудь казенных учреждениях, от Викиных убийц и следа не останется. А я сам хочу с ними разобраться, по своему. К тому же у меня далеко идущие планы.

Всего пару тройку лет, и я буду во главе и этого гребаного города и многого чего другого. У меня такие схемы уже разработаны. И теперь главный вопрос — ты со мной, брат или нет?

Вызовешь сюда органы, меня и след простынет. А вытащу тебя я еще не скоро.

— Ну нас могут искать ведь.

— Кто именно? Добрые соседи, которые только и мечтали, как быстрее нас сжить всех со свету. Или у тебя есть друзья? Может тогда наши родственники. Кто будет нас искать, Марк? Удиви меня. Назови хотя бы одно имя.

Крыть было нечем. Нас действительно никто не будет искать. Может только, если Эрна.

— Я сейчас уйду. Приеду на тачке. Ты… Марк. — Олег смотрел прямо в глаза, но как будто в самую душу лез.

— Брат… — и ему было очень тяжело. — Я могу грохнуть кого угодно. Да, не смотри на меня. Ты многого обо мне не знаешь. Причем могу это сделать голыми руками, не моргнув и глазом. Но…

Но Вику. Сестру не смогу подготовить. Я договорюсь обо всем на кладбище. А ты… Пожалуйста… Вика… Она всегда была красивой. Пусть такой и останется до конца.

Когда я подъеду, поморгаю фарами. Ты высматривай меня. Сейчас ночь. Все спят. Это нам на руки. Ничего с собой больше не бери. Наши паспорта уже у меня. Остальное все пусть будет здесь.

Была бы моя воля, я бы сжег к чертям все это здание вместе с его жителями.

— Олег, но у тебя же даже прав нет.

Брат только усмехнулся. Я действительно мало о нем, что знаю. Даже то, что он умеет водить. Когда я остался один, предстояло самое сложное для меня.

Я вытер Вику. Да, так сразу было незаметно, но у нее было несколько ножевых. Причем это выглядело так, как будто кто-то просто наугад наносил их. Ярость затмила глаза. Вика никогда бы не полезла на рожон.

Она всегда была тише воды. Руки дрожали, а глаза из-за слез ничего не видели. Я всегда говорил сестре, что мужчины не плачут. Но мы плачем, еще как плачем. Даже Олегу больно.

Только в отличие от меня он давно научился скрывать свои эмоции. А еще меня разрывало изнутри от осознания, что маму я оставляю здесь. Но что я мог тогда в пятнадцать?

Вику я одел в ее скромное платье, обул в босоножки, расчесал волосы. В тот день мне вырвали сердце наживую, без наркоза. Мне не было так больно, когда умер отец. Не было больно, когда все вокруг издевались над нами.

Но было невыносимо сейчас. Легкие не могли сделать глоток воздуха. Может быть я сплю. Уснул где — нибудь на лавочке в парке. Проснусь, приду домой, и меня встретит моя старшая любимая сестра.

Она, конечно, расстроится, что я не поступил. Но все равно скажет, что есть и другие варианты. Главное, что мы здоровы, есть крыша над головой, и мы вместе.

Но это не сон. Вернее наш кошмар, который будет преследовать нас всю жизнь. Вика долго будет мне еще снится. А когда мы вплотную увязнем в криминале, сны станут настоящими кошмарами.

В них она всегда будет в слезах, только слезы кровавые. Может поэтому я и пытался всегда помочь девушкам. Хотя бы некоторым, чтобы загладить свою вину перед Викой. Я все годы считал себя виноватым в ее смерти.

Что было бы, если бы я не шлялся тогда целый день по городу? Мог я помочь ей? Может и мама была бы жива?

Я еще раз смотрю на фото. Олег сказал, ничего не брать с собой. Я ослушался тогда его. Взял только это фото. Фото троих таких одиноких, но дружных детей. Как самое ценное сокровище, я откладываю фотографию в сторону.

И остальные фото в папке уже принадлежат другому Ангелу. Девочке, которую я думал никогда больше нигде не встречу. Ведь даже и первой нашей встречи не должно было произойти.

Лина. Ты будешь ненавидеть меня, особенно Олега. Очень сильно будешь. Но я всегда буду за твоей спиной, всегда рядом. Даже, если ты никогда и не узнаешь об этом.