Глава 39

Все промокшие, усталые, голодные и замершие, мы дошли до вокзала. На электричку мы, конечно, опоздали. Ближайшая идет только в пять утра. Нам ничего не оставалось делать, как остаться ночевать на вокзале.

Все мимо проходящие кидали на нас странные взгляды. Трое детей сами, на вокзале, ночью, без единого взрослого. Чтобы к нам не проявили интерес полиция или через чур заботливые взрослые, которым все и всегда надо, мы спрятались в служебном туалете, надеясь, что до утра возможно сюда никто не зайдет.

Мы с Викой сели прям на пол. Олег продолжал ходить туда — сюда.

— Я так и знал, что ничего не выйдет. Глупая затея! О чем ты только думала, сестра? Неужели до сих пор не понятно? Всем на нас плевать. И уже очень давно. Мы сами по себе. Только мы есть друг у друга.

Мы можем рассчитывать в этой жизни только на себя и больше ни на кого. А вы, двое, до сих пор летаете в облаках. Верите в хорошее. В доброту. Что кто-то нам обязательно поможет. Чушь собачья!

По крайней мере сейчас были бы хотя бы не здесь. А теперь придётся ночевать в сортире. Лучше не придумаешь!

— Брат! — сказала Вика. — В мире есть свет, есть добро, есть много хороших людей. И они ближе, чем ты думаешь.

— Вик! Ты святая у нас, хорошая. Но такой нельзя быть. Таких ломают и пережевывают.

— Олег! Хватит говорить глупости! Так не должны говорить мальчики десяти лет. Да и не только десяти. Ты сейчас очень похож на нашего отца. А я не хочу, чтобы кто-то из вас стал хоть чем-то похожим на него.

— А я и не стану никогда таким, как наш отец! — вскрикнул Олег. — Я стану еще сильнее, еще страшнее. И однажды все эти суки, которые нас гнобили всю жизнь, будут стоять перед нами на коленях. Всех поставлю! Всех до одного! Фамилию Борцовых узнают в каждом сраном захолустье.

— Олег! — уже вдвоем мы одернули брата.

— Не выражайся так! — еще раз попросила Вика. — Хорошо, если ты и хочешь стать кого-то сильнее, то должен хорошо учиться, получить образование, найти достойную работу.

Олег засмеялся и посмотрел на сестру, как будто она сморозила самую большую глупость.

— В жопу вашу учебу! Толку от нее нет! Все равно эти учителя всегда будут нас занижать. Вот вы, оба, учитесь, стараетесь. А толку? Вам больше тройки никому все равно не поставят. Все заслуги уже раздали любимчикам с уважаемыми родителями.

Нам нет места в их кругу. Но ничего. Мое время еще настанет. Я заработаю столько денег, сколько они и не видели. Тебе, сестра, куплю столько шмоток, что ты их носить не будешь успевать.

У тебя будут самые красивые драгоценности и самая крутая тачка. А тебе, брат, заработаю на все твои проекты. У вас двоих будет все! Вы мне верите?

— Конечно, верим! — улыбнулась Вика и подтянула Олега к себе. — Только мне ничего этого не надо, братик! Мне нужно, чтобы вы стали честными и добрыми, создали свои семьи.

— Вика! Какие семьи? Вы двое моя семья. Мне никто больше не нужен.

— Ну, Олег! Ты же вырастешь, встретишь девушку, влюбишься…

— Все! А вот этого не надо. Никого никогда не полюблю! Отец любил маму. И поэтому стал слабым, потерял бдительность. Даже я замечал, как его друзья стали по-другому на него смотреть.

Если бы он хоть немного не забросил так дела, он был бы жив.

— Брат, наш отец занимался плохими делами. Ты же не такой! Не ровняйся на него.

Олег только недовольно закатил глаза и покачал головой.

— Все равно девчонки мне не нужны. Только проблемы от них. Ты не в счет. Ты наша любимая сестра, и всегда будешь рядом с нами.

— Конечно, буду! Куда я от вас денусь? А ты, братик, встретишь и полюбишь самую красивую, самую добрую, самую лучшую и милую девочку на свете.

— А, если она не полюбит Олега? — почему-то спросил я.

— Ну тогда наш брат будет ухаживать за ней, приглашать в кино, дарить цветы.

— Вот еще чего. У меня на это точно не будет времени. А, если это и случится когда — нибудь, то я заставлю ее. И она меня тоже полюбит. Всего то делов-то.

— Олег! — Вика вся напряглась. — Обещайте мне сейчас оба, что никто из вас никогда не обидит ни одну девочку. Никогда! Вы должны защищать девочек. Обещайте!

— Обещаю, сестра! — сразу ответил я. — Никогда не буду обижать девочек, только помогать и защищать их.

— Олег! — Вика ждала ответа от брата.

— Ну что Олег, Олег! Обещаю! Все равно никого не полюблю. А ты тогда пообещай, что всегда будешь рядом с нами. Даже, когда замуж выйдешь и у тебя будут свои дети, все равно нас не бросишь. Пообещай, Вик!

— Обещаю, мои любимые! Сто раз обещаю, что всегда буду с вами!

Мы так и уснули до утра, обнявшись крепко и слушая биение сердца друг друга.

Я снова взглянул на фото. Воспоминания давно не посещали меня. Но именно сегодня, после встречи с Линой, они снова нахлынули.

Да, ни одно наше обещание так мы и не сдержали. Вики не было рядом с нами. Мы не выросли честными и порядочными. А на счет девушек. Скольким мы испортили жизнь? Всех и не вспомнишь.

Сколько раз они нас умоляли? Плакали? Чтобы ты сказала, Вика, увидев какими «хорошими» мы стали?

Я выпил залпом еще один очередной стакан виски. Откинулся на кресло. Не хотел вспоминать, что было с нами дальше. Но воспоминания калейдоскопом продолжали всплывать, отравляя и делая больно изнутри.

Прошел еще год. Вика закончила девятый класс. Она все равно хотела пойти на выпускной. Но, во — первых, ей нечего было надеть, а, во — вторых, ее все также продолжали гнобить уроды-одноклассники.

Она поступила в местный колледж на учителя начальных классов. Она любила детей. Это было ее настоящее призвание. Ей предлагали общежитие, но Вика отказалась. Только ради нас отказалась.

А еще она старалась найти любую подработку. Раздавала какие-то рекламные газеты, мыла полы в подъездах, писала курсовые своим одногруппникам, делала за них задания. И всегда, всегда улыбалась.

Я удивлялся — откуда в ней столько доброты и чистоты? В колледже ей училось легче, чем в школе. Хотя и там находились доброжелатели.

Мама. С ней было очень, очень плохо. Даже те крохи денег, что сестра зарабатывала, она забирала себе на дозу.

На фото, где мы так смеемся, Вика уже успела закончить колледж. Но на работу учителем ее нигде не брали. Несмотря на то, что вакансии были. Опять все дело было в нашей фамилии и в нашем прошлом.

И сколько бы лет не прошло, ничего не менялось. Тут нужно было уезжать навсегда с этого города. Это был бы шанс для Вики на новую жизнь. Если бы она так сделала, уверен, сейчас она была бы жива.

Но она в который раз выбирала своих братьев.

Вика смогла устроиться нянечкой в садик. Она заботилась о малышах, играла с ними. Дети ее очень любили. Она первое время носила нам оставшуюся еду. И хоть Олег всегда и был недоволен, это было лучше, чем ложиться спать голодным.

Но стукачи есть всегда и везде. Вику поймали, как преступницу, когда она складывала в целлофановый пакет остатки еды. В садике был такой скандал, как будто она стащила золото партии.

Тут снова приплели и нашу родословную и мать наркоманку, и двух братьев — подростков, на которых постоянно поступают жалобы. Ведь Олег как раз начал отбирать вещи у других сверстников.

В общем Вику выгнали с позором, даже не заплатив положенные деньги. Даже плач и просьбы самих детей, которые привыкли к Вике, ничему не помогли. А еще начались преследования Вики.

Она понравилась смотрящему за нашим городом. Он стал ездить за ней, угрожать, чтобы она сама к нему явилась.

Олег тогда как раз закончил девятый класс. Дальше даже в училище никуда не пошел. Когда мы вдвоем увидели, как этот ублюдок зажимает Вику, Олег подошел к нему. Не знаю о чем они разговаривали с ним, но после их разговора, тот перестал полностью доставать Вику.

Зато брат стал постоянно пропадать. Его неделями не было дома. А когда приходил домой, его ладони, пальцы на руках все были в крови. Да и на теле были огромные синяки. Ни на какие вопросы он не отвечал, ничего нам не рассказывал.

Зато стали появляться деньги. И не малые. Холодильник, как когда-то в детстве, был забит едой. В школе меня окончательно перестали доставать. Можно было выдохнуть и обрадоваться.

Но это было бы очень просто. Мы с Викой понимали, что Олег уже куда-то встрял и проворачивает отнюдь не хорошие дела. В то время он набил свои первые татуировки. И это в его шестнадцать.

А еще он стал всего лишь за год гораздо выше, раздался в плечах. Было видно, что он и в качалке проводит не один час. А еще, что не оставалось не замеченным, он стал абсолютной копией отца. Просто один в один.

Да дети часто бывают похожими на родителей. Но Олег был как близнец отца. Таким, каким мы его помнили из детства.

Вике Олег не разрешал работать. Вернее попросил ее сидеть дома, присматривать за матерью и помогать мне с учебой.

После девятого я тоже пошел поступать в колледж. Даже в планах было потом после окончания идти дальше на вышку. Глупый дурак! Я был уверен, что обязательно поступлю. Ведь мой проект, который я представлял на вступительных экзаменах, был самым сильным.

Я мог часами рассказывать о каждой линии на чертеже, зачем нужно это, а не другое. Я был уверен, что даже на деле гораздо умнее этих преподавателей. Экзамены тоже были для меня не трудными.

Я сутками готовился с Викой. Она поддерживала меня, волновалась. В решающий день, когда должны были повесить списки поступивших, она не смогла пойти со мной. Так как матери было совсем плохо.

Ее нельзя было оставлять одну. Вика тоже была уверена, что я поступлю. Она нагладила новую рубашку, поцеловала на прощанье и сказала, что начнет готовить праздничный ужин.

Если бы я только знал, чем закончится этот день. День, который полностью перевернет все наши жизни. Никогда бы никуда не ушел. В списках меня и близко не было. Зато были другие фамилии.

Фамилии тех, кто мог сдать недоделанную работу. Выйти с проектом и не сказать и пары слов о нем. Были те, чьи родители просто всунули своих деток за деньги. Но количество мест в группе ограниченно.

И никому не нужны талантливые будущие архитекторы. Помню, как держал препода за грудки и обвинял его во взяточничестве. Как меня оттаскивали от него. А он, как свинья, визжал, что вызовет полицию.

Мне эти уроды даже рубашку новую порвали. Я не пошел сразу домой, а бродил по городу целый день. Даже голод не гнал в сторону дома. Больше всего мне было стыдно именно перед Викой.

И хоть я и не был ни в чем виноват, от этого было не легче. Домой я пришел почти в полночь. Телефонов у нас тогда не было. Что творится дома, и ищет меня кто — нибудь, я не знал.

Квартира меня встретила тишиной и темнотой. Хоть был уже первый час ночи, Вика все равно бы не уснула, пока меня нет дома.

Слабый свет горел только в единственной комнате, где мы жили. Дверь была приоткрыта. Никогда прежде мне не было так больно. Я не слышал, но знал, что кричал, как зверь.

На кровати лежала вся в крови, уже холодная наша сестра. Рядом стоял Олег. Я пытался привести Вику в чувства, хоть и знал, что она уже давно мертва. Помню ее синие губы. Я обнимал ее, в последний раз и кричал, кричал, до срыва голоса орал.

Не знаю, как соседи не прибежали на крики.

Какая мразь с ней это сделала? За что? Моя добрая старшая сестра. Пусть буду я, тысячу раз я. Но только не она.

— Ты же обещала, обещала! Ты дала слово, что всегда будешь рядом! Вставай, Викусь, вставай! Хватит спать, сестренка! Не бросай нас! Пожалуйста!

На плечо легла рука брата и крепко его сжала.

— Она тебя не слышит, брат. Она никого из нас уже никогда не услышит…