Глава 8

— Даш, как именно Лика беспокоиться о тебе?

— Она стала чаще приходить ко мне, интересуется моим самочувствием. Вот даже таблетки достала. Они так хорошо помогают мне. С ними мне так спокойно, я хорошо сплю и мне не снятся кошмары.

— А о чем именно вы разговариваете? Это очень важно, Даш.

Я пыталась ухватиться хоть за какую — нибудь ниточку, чтобы распутать весь этот клубок странностей. Сама не знала, что именно хотела услышать, но почему-то считала, что сейчас каждое сказанное слово может быть очень важным.

Я никогда не верила в простые совпадения. Сначала умирает папа, потом сразу пропадает Лина, и вот теперь невменяемое состояние подруги.

— Тин, если честно, я не очень помню о чем именно Лика со мной разговаривает. Но уже то, что она делает мне шаг на встречу уже о многом говорит. Наверное, и правда, говорят, что несчастье объединяет людей, делает их сплоченными.

В голове сразу появился тревожный сигнал. Я, конечно, тоже всегда была занята и не следила за каждым Ликиным шагом, но точно знала, что она не проводит даже несколько часов около постели матери. Несмотря на наш общий траур, Лика ни на похоронах, ни на поминках не проронила ни одной слезинки, не сказала ни одного соболезнующего слова о папе.

Казалось, мы проживаем в разных мирах. И ее уж точно никак не пересекается с нашим. Она не стесняясь, включала громкую музыку на всю у себя в комнате. Или сидела на балконе, попивая коктейль и также слушая музыку в наушниках.

Ни разу она не поинтересовалась поисками Лины. По ее виду, можно было точно сказать, что ее это вообще никак не волнует. Она всегда было в приподнятом настроении. Всегда высыпалась до обеда, ела с аппетитом. После обеда брала машину и уезжала почти до самого утра неизвестно куда.

На вопросы, где она проводит свое время и с кем, она говорила, что она уже совершеннолетняя, чтобы отчитываться. Наверное, если бы не поиски Лины, то Леша не дал бы ей спуску. Но в данной ситуации, он ни физически, ни морально не мог еще заниматься и избалованной Ликой.

Поэтому в моей голове никак и не укладывалось, каким это образом Лика успевает общаться с матерью? По мне это было практически невозможно. К тому же по ней было видно, что общаться с кем-то из нас у нее нет никакого желания.

Поэтому первые догадки, что возможно у Даши появились галлюцинации от этих непонятных таблеток. И она выдавала желаемое за действительность. Но это пока были только мои предположения без фактов и доказательств.

— Даш, сколько ты уже принимаешь это лекарство дней? И сколько штук за сутки выпиваешь?

— Мне их Лика дала сразу после папиных похорон. А сколько их пью в день, я не помню, если честно. Да и какая разница, если они мне так помогают хорошо.

— Но на такие лекарства должен быть обязательно рецепт или хотя бы письменное назначение. Их нельзя бесконтрольно принимать. У тебя даже инструкции на них нет. Надо посоветоваться и с нашими специалистами.

— Тин, Лика говорила, что это новинка. И они пока не поступили в широкий оборот, только чисто для своих. Но они помогают почти мгновенно.

— То есть их испытывают на таких, как ты?

— Но почему же сразу испытывают? Просто их еще нет в продаже. Тин, к чему эти вопросы? Какая разница? Главное, что мне с ними очень хорошо. Скоро я опять усну, и мне будет опять спокойно.

Ты, кстати, не сердишься на меня, что я не помогла с поминками? Сейчас я особо не в форме. Сама видишь, что толку от меня никакого.

— Не переживай за это. Все прошло нормально. Мы справились с Лешей.

— А на счет Лины есть какие — нибудь новости?

— Нет, Даш, пока тишина. Совсем ничего. Но обязательно будут. Мы найдем нашу девочку. По-другому никак.

— Знаешь, Тин, я помню, как вчера, когда увидела ее здесь впервые. Какая она была перепуганная маленькая девочка, непонимающая куда и зачем ее привезли. Я и ей тогда сказала, что хотела ее ненавидеть.

Но не смогла. Она же и Лешина дочь тоже, такая же, как и Лика. Даже несмотря на то, что Леша всегда любил ее мать. Она первая сделала шаг мне на встречу, вправила мне мозги на место, придумала наш центр.

Я все помню, как будто это было вчера.

— Даш, а ты веришь, что Лина могла ненавидеть нас? Могла специально все это придумать, чтобы втереться к нам в доверие. Не знаю, ну чтобы потом отомстить?

— Тин! — Даша даже кажется проснулась. — Это не так! Ничего из этого неправда. Тысячи раз неправда. Когда ей было думать о мести? Она все свое время проводила за книжками или в центре. Знаешь, как ее любили дети.

А родители! Столько благодарностей в ее адрес. На нее молились, Тин, в прямом смысле слова. Мы так выросли за три года, что думали даже расширяться. А кроме центра, еще свое время она посвящала сестре Кирилла.

Какая месть, Тин? Лина не такая. Ее все любили. Ее невозможно было не любить. Именно с ее появлением в этом доме снова появился смех, спокойствие, гармония, как при маме.

Ты тоже вернулась. Она же и тебе сразу понравилась. Эта девочка — ангел. Она и сама не понимала, как только своим одним присутствием помогает быть счастливыми стольким людям.

А теперь снова наш дом в трауре. Каждый ушел в себя. Как после маминого ухода.

Даша была мне не только подругой, но и практически старшей сестрой. И это неудивительно, ведь все свое детство и юность она провела именно в нашей семье. И наших родителей она и называла чаще всего мамой и папой.

— Я теперь снова останусь одна. Я больше всего на свете боюсь одиночества. В этот раз я уже не выберусь сама, не смогу. Я не такая сильная, как ты и Лина. Я точно сломаюсь, вернее уже сломалась.

— Даш, с чего ты решила, что останешься сама? Мы семья, и всегда будем рядом с друг другом.

— Но у тебя семья, и ты скоро снова уедешь. Леша уйдет в себя и будет все силы тратить на Линины поиски. И Лика тоже вернется в Америку. Так что я опять остаюсь сама, как в те самые страшные годы одиночества.

— Даш, не говори глупости! Больше того, что было, не повторится. Я скорее всего еще останусь здесь на некоторое время, возможно даже задержусь надолго. Платон с детьми могут сами пока вернуться домой. Да и Леша никогда не оставит тебя одну.

Выкинь эти мысли из головы. Даже не думай так! Когда Лина вернется, а она обязательно вернется, думаешь ей понравится твой вид? Так что бери себя в руки и возвращайся в строй!

— Я такая страшная и совсем жалкая?

— Нет, Даш. Ты просто устала, как и все мы. Давай я включу воду в ванной и помогу тебе помыться, как в детстве, когда кто-то из нас болел.

— Хорошо, Тин. Только можно я сначала посплю. Так спать хочется, сил совсем нет. Давай потом. Все потом.

— Хорошо, Даш. Как скажешь, отдыхай, родная, я рядом.

— Тин. — сказала подруга уже сквозь сон. — Это точно не Лина. Не могла она этого сделать. Это не ее работа.

— Я знаю, Даш, знаю. Спи, засыпай.

— Кто все это с нами сделал, Крис? У кого настолько черная душа, чтобы такое с нами сотворить? Чтобы использовать бедную девушку? Кому наша семья перешла дорогу?

— Мы узнаем ответы на все эти вопросы и накажем обязательно всех виновных. Кто бы это ни был. Мы устроим свой суд. И каждый понесет свое наказание. Только гораздо более сильное. За все наши слезы виновные ответят втройне.

Я еще немного покачала Дашу на руках. Когда она полностью заснула, уложила ее в кровать и накрыла ее одеялом.

Вот так даже своими размышлениями Даша еще раз подтвердила все мои догадки, что Лина не разу здесь не замешана. Перед тем, как выйти из комнаты, я еще раз посмотрела на злополучный флакон с таблетками.

Он никак не давал мне покоя. Я взяла одну таблетку. Хочу немедленно уже сегодня отдать ее на экспертизу. Уже в коридоре я позвонила нашему семейному врачу и попросила его приехать к нам, как можно быстрее.

Очевидно, у Даши сильная интоксикация и желательно ее прокапать и взять необходимые анализы. О том к кому именно я вызвала врача, решила не говорить. Сначала пусть на руках у меня будут все анализы.

Да и Леше не нужен еще один повод для того, чтобы пить. Его тоже не мешало бы привести в норму. Пусть все думают, что врача я вызвала именно себе. Что это у меня появились проблемы со здоровьем.

В какой-то степени это и было правдой. Впервые за много лет моя поломанная нога снова стала напоминать о себе все чаще и чаще. Наверное, сказываются переживания и длительное нахождения стоя.

Но иногда боль была просто невыносимой. Даже приходилось колоть самой себе обезболивающее. Не хотелось, чтобы муж и дети еще за меня переживали. Поэтому вот так на уколах и стиснув зубы приходилось справляться со всеми трудностями.

Да и поселиться на третьем этаже, было не самой лучшей мыслью. Надо на днях переехать на первый этаж. Так как точно неизвестно, сколько времени нам еще придётся остаться в России.

Так в размышлениях о своей ноге и Дашином самочувствии я спустилась вниз. И то, что я увидела мне совсем не понравилось.

Мой старший сын Антон удерживал брата, который изо всех сил кидался на Лику. И за всей этой картиной наблюдала наша испуганная прислуга.