Глава 9

Я жестом указала прислуге, чтобы нас оставили одних. Конечно, я полностью доверяла всем этим людям. Многие из них работали у нас еще со времен моего детства. Но все равно не хотелось, чтобы все они становились свидетелями наших семейных разборок.

Оставшись одни, я подошла поближе и уже, не сдерживаясь, грозно спросила

— А теперь я жду объяснений, что вы тут устроили за разборки, еще и на виду у всех?

— А это ты лучше, тетушка, спроси у своих детей, особенно у этого. — Лика кивком указала на злобного Германа.

В этот момент я вспомнила слова брата о том, что именно его папа готовил в свои приемники. И это было совсем неудивительно. Именно Герман больше всех был похож на отца.

Антон уже еле мог держать брата. Несмотря на разницу в два года, Герман был крупнее и выше брата. Сказывались усиленные занятия спортом. Антон тоже был немаленьким. Но в отличие от брата отдал предпочтение не боксу и борьбе, а шахматам и конному спорту.

Старший сын был более сдержанным и сто раз предпочитал подумать прежде, чем что-то сделать. У Германа же не было столько терпения. Он всегда все делал на эмоциях. Но несмотря на разницу в характерах, мои мальчики стояли друг за друга горой.

И всегда готовы были выручить и помочь друг другу. А еще они безумно любили Лину и очень переживали за нее.

— Она клевещет на Лину, говорит, что она убила нашего дедушку, а потом сбежала с его деньгами. Говорит, что она убийца и воровка. — начал первым рассказывать сын.

— А, что разве я не права?! — продолжила Лика. — Что из этого сказанного неправда? Это уже всем известно. Только все отчаянно пытаются найти ей оправдание, еще и ищут ее, как сумасшедшие.

— Да я тебя прибью, лгунья. Тоха, отпусти меня. Я правда ее прибью! — во всю кричал Герман.

— Даже не сомневаюсь в этом. — усмехнулась Лика. — Похоже убивать — это уже в вашей крови. Где вас растили только? Тетя это уже твое упущение. Похоже ты вырастила настоящих малолетних убийц.

— Лика, закрой рот. Не смей так говорить о моих детях! Ты меня поняла? Я не шучу! Ты можешь говорить свои претензии мне касаемо лично меня, но не смей трогать моих детей! Ты поняла меня?

— А то что? Что ты мне сделаешь? А? Тоже будешь угрожать?

— Во — первых, перестань мне тыкать! В нашей семье к старшим всегда относились с уважением и обращались на вы. А, во — вторых, не в моей манере угрожать. Я могу просто словами заставить тебя извиниться и замолчать.

— У тебя, наверное, амнезия тетя, ты сама разрешала Лине всегда называть тебя по имени и обращаться на ты. Разве я не права сейчас?

— Права. Но это разрешение я дала Лине, а не тебе. Думаю, ты поняла разницу. Поэтому впредь я жду уважения к себе и своим детям. Они такие же полноправные хозяева здесь, как и ты.

— Вот, как! Ну хорошо! Пусть будет по Вашему, тетя. Давно было заметно, как Вы и Лина спелись между собой, как быстро нашли общий язык. Даже появились спустя столько лет на балу в ее честь.

То Вас не было столько времени, не давали о себе знать. А потом вдруг появляетесь, как ни в чем не бывало. И сразу же так сходу находите общий язык с незнакомой девочкой.

Я не верю в эту вдруг проснувшуюся любовь и тоску по семье. Если бы хотели, давно бы уже вернулись. Можно было найти время для этого.

Но нет, вы чего так усиленно ждали. И знаете, что? Теперь я понимаю чего именно. Вы спелись с Линой за нашими спинами. Я теперь даже точно уверена, что и вы приложили руку к смерти деда.

Он последние три года почти и жил у вас. Что вам мешало узнать его слабости? А здесь свое время он проводил со своей любимой внученькой. Вот вы вдвоем и провернули это дельце. Так?

А теперь строите из себя безутешную дочь, разыгрываете комедию перед всеми. Наверное, сами прячете Лину. А что в этом есть смысл!

Я,правда, хотела держаться. Но моя рука уже была в воздухе. Секунда и я со всей силы даю Лике звонкую пощечину. Так сильно, что она даже пошатнулась на месте.

Даже мальчики рядом притихли. Никогда прежде ни на кого за всю свою жизнь я ни разу не поднимала руку. Это был единственный раз, когда я не могла совладать с эмоциями.

Лика повернулась и посмотрела на меня. Впервые и в ее взгляде я увидела что-то новое. Это была не обида, и не боль от удара. Это был взгляд, обещающий мне расплату. Я могла считывать людей.

И то, что Лика не забудет этот момент, я была уверена. Она потерла щеку, а потом, улыбаясь, как ни в чем не бывало продолжила:

— Знаете, тетя? А вы мне поначалу даже нравились. Я считала вас сильной, единственной у кого хватило смелости свалить из этого склепа.

Потом она медленно подошла ко мне и стала совсем рядом. Затем склонилась к самому уху и сказала так, чтобы услышала только я:

— Я не забуду эту пощечину. Никто прежде никогда на меня не поднимал руки. Это первый раз. Первый и последний. Никто больше на меня не посмеет поднять руку. Иначе останется уже без нее.

Вам так уж и быть прощаю, первый и последний раз. Но будьте впредь осторожны, тетя. Я беспокоюсь за вас. Видно, вас снова стала беспокоить нога. Думали, никто не заметит? Вы стали чаще ее растирать.

Наверное, думали, никто не замечает? Но я вижу всех и всегда. Так что поаккуратнее на будущее. Можно оступиться или подскользнуться, еще и эти ступеньки.

— Мама. — рядом крикнул Герман. — Что она тебе говорит?

— Говорю, что у твоей мамы отличный удар. До сих пор щека печет. — ответила Лика за меня. — Видимо это у вас семейное. И вообще вам не кажется, что вы слегка уже задержались здесь? У вас что больше дел никаких нет?

Поминки и похороны прошли, сваливайте в свою Чехию. Сделайте так, чтобы вы потерялись, а мы вас не нашли.

— Мы не уедим отсюда, пока Лина не найдется. — продолжал кричать Герман.

— Так я и повторяю, я уверена, что ваша семейка с ней заодно. Чего вы все ждете? Чего никак не уедите и не оставите нас в покое?

Ах, да! Как же я сразу не поняла! Скоро же огласят завещание. Как вы можете пропустить такое событие! Наверное, все это затеяли только ради него! Сколько вам нужно, чтобы снова исчезнуть? А?

Сколько? Половина? Или сразу, зачем мелочиться? Сразу все! Все наследство! Тогда вам хватит? Хватит всего этого, чтобы мы вас больше никогда не увидели? Можете и этот дом себе забрать, все машины, все!

— Заткнись, дура! Я тебя точно прибью! Прибью, ей богу, прибью!

— Гер, хватит! — успокаивал брата Антон.

— Похоже ваших сыновей пора сдать в интернат, а дочку отдать в детдом. Ваше воспитание не идет им на пользу. Что вы все, что Лина — позор нашей семьи. Кто вы без нашей фамилии? Вы никто и звать вас всех никак.

Стервятники, голодранцы, которые только и ждут, чтобы все заграбастать в свои руки!

— Что здесь происходит?

В гостиную вошел брат. Как раз вовремя. А иначе Антону пришлось не только Германа удерживать, но и меня тоже.

— Вы так кричите, что я даже по телефону не мог нормально поговорить. А у меня между прочим был очень важный разговор.

— Знаю, пап, какие у тебя важные разговоры. Все они только касаются одной Лины. Как будто других рядом уже не существует.

— Что за глупости, Лика? Ты прекрасно знаешь нашу ситуацию, сейчас точно не до семейных разборок, ссор и криков. И повторяю свой вопрос. Что случилось? Почему Германа удерживает Антон?

— А это ты, папочка, лучше у них спроси. Им правда глаза колит. К тому же знаешь, у меня тут появилась новая версия всего случившегося. Я тут подумала, что они с самого начала были в сговоре с Линой.

А еще знают, где она скрывается. Может стоит твоим детективам передать эту версию? Пусть ее проверят, как следует. Иначе почему все топчутся на месте? Ведь уже выдвигалась версия, что может есть еще замешанные в этом деле. И они могут быть очень близко.

— Лика, хватит нести бред. — перебил ее Леша. — Чтобы я больше от тебя не слышал этой ахинеи. Ты поняла меня? Не слышу? Поняла?

— Нет, не поняла! Я не собираюсь молчать и прятать голову в песок. Если ты не видишь очевидного, это не значит, что и другие тоже. Я же еще тогда предупреждала, когда случился пожар в библиотеке.

Что еще тогда надо быть с Линой осторожнее. Что это только самое начало. Но кто хотел меня слушать, кому это было надо?

Как результат — деда нет, до хера денег тоже нет. И все сходят с ума, чтобы найти эту тварь. И еще эти приживалы. Просто идеально! Красивый финал для нашей такой замечательной семейки!

— Да, я точно тебя прибью!

Герман все-таки вырвался из рук брата. Еще бы доля секунды и он бы повалил Лику на пол. Но этой секунды хватило, чтобы его перехватил брат. Теперь уже моего сына удерживал мой старший брат.

— Эй, парень, успокойся! — пытался вразумить его Леша.

За всей этой жутью мы не заметили, как рядом с нами уже появились свидетели. Рядом стояла Клавдия, а возле нее Кирилл.

— Извините. — прокашлялась женщина. Было видно, что ей и самой было очень неудобно, что она стала свидетелем этой ужасной картины. — Тут к вам гости пожаловали.

Леша отпустил Германа и подошел поприветствовать Кирилла. Я же быстро подбежала к сыну. Не хотелось, чтобы он при них набрасывался и кричал на Лику.

— Кирилл, у тебя есть какие-то новости?

— Нет, ничего нового, все по прежнему.

— Плохо. — вздохнул брат. — Но раз так, ты извини, пожалуйста, нас. Но ты немного не вовремя. Мы сейчас не настроены принимать гостей. Если ты не возражаешь, давай встретимся в другой раз. Сейчас, правда, не самый подходящий случай.

— Я понимаю. — спокойно ответил парень. — Но я не уйду. У меня есть другие новости. И они не ждут своего времени. Это срочно очень. И раз вся семья в сборе, то я и скажу при всех. Только пусть останутся только взрослые.

— Герман, Антон. — попросила я. — Сходите в сад, там папа с Эрикой. Может им что-то надо?

Мальчики молча, хоть и не хотя кивнули и ушли. Клавдии тоже и след простыл.

— Ну говори, Кирилл, что за новости? Даже не представляю, что там у тебя за новости.

— Алексей, мы уже давно с Ликой вместе, почти целый год. А полгода назад после ее дня рождения у нас все было уже. Но вы понимаете о чем я. Мы давно собирались вам все рассказать, но все не находили удобного повода.

Сейчас, конечно, действительно не самый лучший момент, но ждать я больше не могу и не намерен. Я пришел просить руки Лики. Я хочу, чтобы она стала моей законной женой.