Глава 83

То что Кирилл не любил Лику было очевидно. Никаких внезапно проснувшихся чувств и близко не было. Тогда что? Зачем он на это пошел? Его невозможно заставить или принудить к чему — либо.

А еще. Лика прислала ему анонимно то видео, на котором…? Сколько же вопросов. Ответов, на которые мне никто не даст.

Лике тоже плевать на Кирилла. То что их обоих могли заставить родители, тоже бред. Марта меньше всего хотела видеть своей невесткой Лику. Да и папе с Дашей явно не до торжеств. Тогда зачем все это? Я листала журнал дальше.

И вот передо мной красная тряпка. Глаза моментально налились кровью.

— Сука! — первый раз в жизни я кого-то так назвала. Абсолютно, не стыдясь. Могу и хочу повторить так не один десяток раз. Наверное, и лицо сейчас у меня багрового цвета от раздирающей злости.

Контрольный выстрел конкретно для меня. Не знаю, надеялась или мечтала Лика, чтобы я увидела эти фотографии. Но явно для нее это была такая личная победа. Окончательный триумф.

Эта змея в поместье Кирилла с моей Радой. С моей любимой лошадью, которую мне сам Кирилл подарил. Она признавала только меня и больше никого к себе никогда не подпускала. Я сама по возможности ездила к ней без Лебедева.

Видно, насколько даже лошади сложно находиться рядом с Ликой. Эта змея гладит ее. А меня выворачивает наизнанку. Она не просто закинула меня в ад. Она хочет и присвоить все мое себе.

Даже на расстоянии делать мне максимально больно. Это ее подпитка, кислород, ее личный кайф.

— Ого! Спокойно, моя девочка! — Олег гладил мое лицо. По голосу было слышно, что он улыбается. Вся эта ситуация его явно веселила. Даже смешила. — Прости, любимая, но даже, если я бы и захотел выставить Лику в десятке на ринге и поставил, например, тебя против нее, ты же и сама понимаешь, ваши шансы не равны.

Она тебя за пару минут максимум размажет, не приложив даже и сотой своей силы.

Олег прав. Конечно, прав, черт возьми, как всегда.

— Тогда научи меня. — посмотрела я с мольбой на мужа самым невинным взглядом. Он уже сегодня отказал мне один раз. Хотя мог осуществить мое желание. Просто не захотел. — Научи. — снова, уже более жестко повторила я.

— Ты же сам говорил, что я хорошая ученица. Быстро всему учусь. Научи. Я хочу, очень. Не хочу быть слабой. А еще хочу научиться стрелять и разбираться в оружие. Как никак, я теперь жена криминального авторитета. Мне можно по статусу.

— Не хило тебя так повело от обычной статейки. — прошипел Олег.

— Это не просто обычная статья! — твердо ответила я.

— Нет. — невозмутимо ответил Борцов.

— Опять, нет!? Почему? Как только я чего-то хочу, по-настоящему хочу, ты мне сразу отказываешь в этом. Так не честно. Значит все твои слова, обещания, признания в любви, ничто иное, как обман, пустые слова. Они не весят ничего. Пыль.

— Заткнись, Лина. — Олег схватил за шею, не сильно, но неприятно. — Даже не смей никогда сомневаться в моей любви. Ты действительно хорошая ученица. Это, что касается твоего минета мне.

И продолжай учиться в том же духе. Мне нравится. На счет борьбы и оружия, это не твое. Тебе ничего из этого никогда не пригодится.

— Да откуда тебе знать?

— От туда. Я с тобой, а когда меня нет, тебя окружают самые лучшие убийцы и бойцы в мире. Ты их даже не замечаешь. Пока ты возьмешься за ствол, они успеют уничтожить целый отряд. К тому же на счет научиться драться.

Это тебе не детский спортивный кружок. Это бойня. Здесь нет теории. Сразу практика. Хочешь жить — дерись. Кулаками, зубами, чем хочешь. Думай наперед, предугадывай своего соперника. Только по виду нужно за секунду определить все его слабые качества.

Куда нужно бить. Так, чтобы желательно сразу и наверняка. Ты не сможешь жить потом спокойно, зная, что убила человека. И учатся этому годами. Сутки изнуряющих тренировок, переломы, травмы, месяцы реабилитации.

Ты этого хочешь? Это не для тебя. Если все пройдет гладко с твоим отцом, и он отвалит наконец, я уже почти придумал, чем занять тебя. Тебе должно все понравится. И главное, не забудь, когда будем снимать видео, ты будешь держать этот журнал, чтобы все знали, что съемка свежая.

И не забудь поздравить молодоженов так искренне, чтобы ни у кого не было ни малейших сомнений, как ты рада за сестренку и этого…

Я пропустила последние слова Борцова мимо ушей. Зато зацепилась за первые его слова.

— А что тогда мое? Что? Если я не могу отомстить, научиться постоять за себя, если все это не мое, тогда где мое настоящее место? Дай угадаю! Мое место под тобой или на тебе. Желательно с твоим членом во рту.

Так глубоко, чтобы я молчала и только сосала тебе. А потом глотала твою сперму. И не забывала при этом просить еще и еще. А потом становилась в нужную позу, чтобы ты меня имел несколько часов подряд.

Правильно. — прокричала я. — Это мое место. Эта моя работа до конца моих дней?

— Замолчи, Лина, умолкни. Ты почти на грани, на волоске, твою мать. Я не железный. Да и ты, смотрю, страх совсем потеряла.

— А то, что? — я и правда разошлась. Сейчас я себя совсем не узнавала. Даже голос стал другим. — Свернешь мне шею? Нет. Не сможешь, даже если захочешь, не сможешь. Убьешь папу и всех родных. Так кем тогда будешь удерживать возле себя.

Я поняла, тебе нужна послушная, тихая. Девочка — Ангел, которую ты увидел в своем конченном борделе. Только вот Ангела. — я уже заплакала, — Его нет. А крылья навсегда отрезали. Нет свободы, ничего нет.

— Тише, тише. Я догадывался, что ты можешь отреагировать на статью, но не думал, что так сильно. Запомни, никогда впредь не повышай на меня голос. И неважно одни мы или нет. Ты хоть понимаешь, что я тебя чуть не ударил. Сам. Еле сдержался. Поверь, у меня слабо развит самоконтроль.

А с тобой он совсем летит к чертям.

Олег гладил меня, как маленькую. Я еще много хотела ему сказать, очень много чего.

— Послушай, мне не сложно научить тебя стрелять из пушки. Здесь внизу в доме в подвале есть тир. Я буду тебя учить. Но только по мишеням. Лина, убить человека не сложно. Сложно жить с этим потом.

От этого не отмоешься уже. Ты перестанешь ходить в церковь, не сможешь.

— Ты же убивал сотнями.

— Это я, Лина. А ты не сможешь так. Тебя начнут мучить кошмары. Забудь это. Забудь о своей сестре. Это прошлое уже. А мы — настоящее. А на счет драться. Ты же понимаешь, я не выставлю против тебя кого-то другого.

А сам я не смогу тебе причинить боль. Физическую боль. — уточнил Олег. — Я никогда на ринге никому не делаю поблажек. Даже Марку. Никогда его не жалел. Девчонку другую тоже не смогу поставить против тебя.

Просто физически не смогу видеть, как тебя избивают. Не проси, Лин. Может быть когда-то покажу пару основных приемов, но этом будет все. Никакой больше жести. Это будет твой максимум.

Я отвернулась от мужа и снова взяла проклятый журнал. После съемки я сама лично его сожгу. Открыла на том месте, где остановилась. Фотографии с поместья Лебедевых. Сразу перед глазами воспоминания трехлетней давности.

Примерно в такое же время, три года назад Кирилл впервые отвез нас на прогулку к себе. Вот только теперь они вдвоем позируют возле озера, возле домика, от которого сам Кирилл вручил мне ключи. Я устало усмехнулась.

Как из прошлой жизни, я помню, как он меня напоил в нем жасминовым чаем, как обещал показать весь мир. Обещал сделать счастливой. Только вот теперь счастливой с ним выглядит моя сестра.

Ей прекрасно удается играть на публику. Теперь я понимаю, как столько лет она могла нас обманывать. Лика просто превосходная актриса. Но сейчас я отчетливо вижу всю ее сучью натуру.

Последние снимки. Сердце жутко, до обжигающей боли защемило в груди. Общий снимок с родителями двух семей. Отец Кирилла, как всегда не выражал никаких эмоций. Был собран и серьезен.

Но все равно, видно было, как его что-то сильно беспокоило. Марта. Это отдельная история. Она хоть и пыталась, но ее выдавали сжатые накаченные губы. Это, наверное, единственное, что меня повеселило.

За все годы мы с ней так и не смогли найти общего языка. Не скажу, что я так была этим прям расстроена. Мне было больше все равно. Миля. Моя маленькая девочка. Вот кто был единственным на снимке настоящим.

Она выглядела заплаканной. Как пишут ниже журналисты, сестра жениха так расчувствовалась, что не смогла сдержать слез счастья. Ложь. От начала до конца — ложь. Я чувствовала, как и ей больно.

Ее явно заставили стать рядом с Ликой. Как же она повзрослела. Настоящая красавица. На минуту стало страшно. А вдруг и ей Лика приготовит через несколько лет такую же судьбу, как и мне?

Даже думать про такой исход не хочу. Надеюсь, она будет очень счастлива. А еще я помню, как Антон мой двоюродный брат, старший сын Кристины, смотрел на нее. У них разница в три года.

Но брат явно не равнодушен к ней. И уже давно. И, как я замечала, это у них взаимно.

А теперь… Я прикрыла глаза и улыбнулась. Пальцами поглаживала лицо моего самого любимого мужчины. Моего папы. Как он сильно похудел. Осунулся. У него был усталый, просто невероятно замученный взгляд.

Даже фотошоп не смог скрыть этого. А еще. Еще папа за каких-то два месяца очень сильно поседел. В этом мужчине мало было похожего на Алексея Мальтова. Мы так поздно нашли друг друга.

Мало успели сказать нужных слов. Наивно полагали, что у нас столько много времени впереди. Папа. Я очень надеюсь, что мы встретимся. Обязательно же встретимся? Ты же чувствуешь, наверное, как мне плохо.

Как я уже беззвучно не просто плачу каждый день, а вою. Ты же найдешь меня? Ты не поверишь? Ты все равно же будешь искать меня? Или это и правда опасно, как говорит Олег, для тебя? И будет всем только лучше, если мои поиски прекратятся.

Даша. Моя дорогая. На нее я просто не смогла смотреть. Она выглядела просто ужасно. Ни дорогая одежда, ни украшения, ничего не скрывало ее состояния. Куда смотрит отец? Или он настолько занят моими поисками, что не видит в каком состоянии его жена.

То, что Лике плевать на мать, это не удивительно. Но, как же остальные. Кристина, наверное опять в Праге. Она бы не допустила такого. Оба родных мне человека, как будто прощались со своей жизнью.

Как будто последние силы навсегда покидали их. Как же больно. Просто невыносимо больно. Спазм сковал горло. Журнал выскочил из рук. А я выскочила во двор. Мне нужен глоток свежего воздуха.

Я упала коленями на траву и со всей силы закричала, смотря вверх на голубое небо. В моем крике была вся боль. А еще четкое осознание, что я больше не увижу свою семью. Я была в этом почти уверена.

Почему-то, казалось, что теперь в памяти навсегда останутся только их безжизненные лица, как на этом снимке. Я кричала, снова и снова. Олег стоял рядом, но не трогал. Как же он не понимает, что заживо меня хоронит.

Мне так больно сейчас, везде, во всем теле. Так все горит, печет, что я сама готова живьем содрать с себя всю кожу. Когда сил кричать уже нет, Олег берет меня на руки и несет в дом. Я по инерции обнимаю его за шею.

Сейчас и мне нужно лекарство. Мне нужно хоть ненадолго, но забыться. Уйти и забыться. Хотя бы на несколько минут, на несколько часов. Все равно.

— Олег, — я посмотрела на мужа. Он тут же остановился на ступеньках. — Помоги мне сейчас. Я хочу, чтобы не болело. Займись со мной любовью. Люби меня сейчас так сильно, как только ты можешь.