Глава 98

В итоге после нескольких дней запоя упрашивать Алексея рассказать мне правду даже не пришлось. В таком состоянии он рассказал бы что угодно. И не только рассказал. Подсунь ему в тот момент любые документы, он бы их даже, не читая, подписал.

И опять какое-то дежавю. Его рассказ начался с просмотра видео. С первых секунд я просто потерял дар речи. Ноги не слушались. Я не чувствовал доступа воздуха. На самом деле в тот самый момент я просто ощущал, как земля уходит из — под ног.

А вместе с ней и вся моя дальнейшая жизнь. Все мечты, надежды… все. Сразу стало понятно, почему Алексей прекратил поиски дочери. Было все ясно. Я впервые увидел на видео Лину спустя несколько месяцев.

Она стала еще красивее. А еще и взрослее. Новая прическа. Одежда, которую раньше она не носила. Нет, платье было очень приличное. Но в нем она казалась еще старше. А еще Лина стала краситься.

Я смотрел в ее глаза, в которых я столько лет тонул. На ее губы, которые я так ни разу и не поцеловал. Ее взгляд, улыбка, ради которой я готов был кинуться с высоты вниз. Моя Лина. И уже и вовсе не моя.

Какая-то чужая девушка, женщина. Но голос ее. Он такой же, сука, нежный. Эти ее ресницы. Я смотрел и мне хотелось впиться в монитор. Сердце выскакивало из груди. Я не знал сам, чего хотел больше.

Разбить ноут или через него трогать Лину. Правда, не знал. Меня просто разрывало на части. Сначала я даже не слышал, что и кому она говорит. Но, как только услышал свое имя, перестал ее разглядывать.

Она держала свежий иностранный выпуск журнала, посвященный нам с Ликой. Это просто издевательство какое-то. Лина по-настоящему с самой искренней улыбкой и серьезным голосом поздравляла нас с браком.

Желала счастья. А потом после всех поздравлений и наступила моя смерть. На безымянном пальце Лины красовалось красивое обручальное кольцо. Как бы я желал в тот момент ослепнуть, оглохнуть.

Да пусть, хоть конец света наступил бы. Но нет. Ничего из этого не произошло. Потом и ее слова о том, что она вышла замуж. Как сильно любит своего мужа и любима им. Я сам тогда не заметил, как слезы потекли по моему лицу. Я даже в детстве никогда не плакал.

Ни тогда, когда упал первый раз с лошади или сломал руку. Никогда не показывал слабости. Просто не умел этого делать. А сейчас… Сейчас мне было похуй. Я выть зверем хотел. Рвать волосы на себе. Бить и убивать всех и каждого.

Сука, как же больно. Просто… Просто очень больно. Ни с чем несравнимая боль. Мы вдвоем с Мальтовым у него в кабинете. Двое сильных, богатых людей. Сейчас нас бы и ребенок одолел.

Хотел ли я тогда сдохнуть? Еще как. Хорошо, что Алексей не держит у себя в кабинете оружия. Убрал от греха подальше. И не только из кабинета. Его сестра заранее позаботилась об этом.

Видимо, видела в каком состоянии находился ее брат. Потом были еще несколько фотографий Лины. По всему видно, она живет в Европе. Где именно это совсем неважно. Далеко не бедствует. А еще. Она выглядит, как женщина, которую трахают каждую ночь, каждый день.

И от осмысления этого становилось еще больнее. Она стала настоящей женщиной. Чужой женой. Она родит другому. Может и уже беременная. Зачем мне эта информация? Я, как мазохист, представлял ее в чужих объятиях. Голую, под другим мужиком.

Мальтов сказал, было еще письмо. Но он его сжег. И я его полностью понимаю. Еще удивлен, как он это видео сохранил. Вопросов на счет Лины больше не было. Вопрос был только один. Как жить дальше? Как собрать себя хотя бы из того, что осталось?

Вот и целую неделю я просто пил. Пил и пил. С каждым днем все больше и больше. Но сегодня все. Это и правда последний раз. Завтра с утра свяжусь с нашим семейным адвокатом. Пусть готовит бумаги к разводу.

Закажу через пару дней билеты в Лондон и свалю, может быть и навсегда. Так незаметно я и дошел до своей спальни. Сейчас просто хочу упасть на кровать и выспаться. Даже в душ не хочу. Ничего. Только сон. Желательно без всяких кошмаров с Линой, в которых каждый раз ее имеют.

Сам не заметил, как открыл дверь в спальню. Но вместо тишины услышал самый ненавистный голос на свете.

— О, муженек. Какими судьбами? Ты вообще-то дверью ошибся. Хотя в таком состоянии удивительно, как ты еще домой доехал.

— Волнуешься за меня, женушка. — усмехнулся я. — Не переживай, вдовой точно тебя не оставлю.

— Жаль. Я была бы очень даже не против. Но ты Лебедев живее всех живых.

— Твоими молитвами, любимая.

— Слушай. Ты на себя вообще, когда в зеркало в последний раз смотрел? Стремный ты совсем стал. А еще от тебя воняет. Давай, вали к себе в спальню. Завонял все уже здесь.

— Что же ты такая сука? В твоей семье такой пиздец. А тебе похуй. Просто похуй. Только на гонки свои постоянно гоняешь.

Да, мне стало абсолютно плевать. И, если вначале я не хотел, чтобы Мальтова участвовала в этих сраных гонках, то потом мне стало абсолютно плевать. Признаюсь честно. Даже с каким-то желанием и надеждой ждал каждый вечер звонка, что Лика разбилась. Желательно насмерть.

Пиздец. Мне было срать, что мне сообщат о смерти жены. Хоть и фиктивной, но все равно жены. А ведь я ее знаю с самого детства. Но это не мешает нам ненавидеть друг друга.

— А, что ты мне предлагаешь? Сидеть возле своей слабоумной мамаши и менять ей памперсы? Потому, как она уже скоро под себя начнет ходить. Или подливать отцу новый стакан виски. Или чего вы там с ним на пару пьете?

— Если надо, могла бы и памперсы менять сама. Это же твоя мать, родная мать. Не мачеха, как Лине.

— Да закройтесь вы уже со своей Линой. Задолбали уже все. Сил нет. Лина. Лина. Лина. Ее уже скоро полгода, как нет с нами, слава Богу. Но ее тень, как будто навсегда с нами. Заебали все.

Если тебя утешит, то я наняла матери квалифицированную сиделку. За ней отличный уход. Все лекарства дают вовремя. Мне постоянно докладывают о ее состоянии. Так что видишь, я самая заботливая дочь на свете.

А на счет отца. Он уже давно взрослый мальчик. Пропьется еще немного и отойдет. Уйдет в работу. Все нормально будет. Нет повода переживать.

— А сама ты, когда в последний раз навещала родителей?

— А зачем?

Действительно. Подумал я про себя. Такой простой ответ на такой значимый вопрос. В одном слове все ее отношение к самым родным людям.

— Ну раз мы поговорили по душам, может уже покинешь мою спальню. Надо проветрить еще. Вонь нереальная.

— Я и не думал надолго задерживаться.

Не стал заранее говорить о разводе. Сейчас не то настроение. Да и желания оставаться с ней в одной комнате абсолютно нет. Уже у самого выхода остановился. Внезапная мысль пришла в голову.

— А знаешь, думаю, мы с тобой еще не все обсудили и решили.

Сука, и рта не успела раскрыть, как я оказался возле нее. Почему-то захотелось сделать ей так больно. На ней отыграться за Грома, за Раду, даже за ее сестру. Мозги отключились. Я сам отключился.

Только еще не выветренный алкоголь и злость за все. Только это комбо сейчас во мне. И мне сейчас это состояние очень нравилось. Я быстро достал ремень из шлеек и связал ее руки. От неожиданности Лика даже не могла сопротивляться.

Вряд ли ожидала от меня подобного, учитывая, что и состояние сейчас у меня шатающееся. Сразу послышался отборный мат. Я снова усмехнулся.

— Знаешь, меня всю жизнь раздражал твой противный голос.

Я одним движением снял ее короткий шелковый халат. Под ним были только крохотные трусики. Отлично. Это подойдет. Разорвал их на ней, сдавил щеки и засунул ей в рот ее же белье.

— Вот теперь, сука, можешь мычать сколько хочешь. Так мне больше нравится. Но что отметим нашу семейную счастливую жизнь. Знаешь, а у тебя отличная задница. Признавайся, давно ее распечатала.

Лика стала вырываться, сопротивляться, что-то мычать. Я быстро разделся, со всей силы схватил ее за волосы и припечатал:

— Знаешь, на самом деле мне плевать, сколько тебя трахало в задницу. Главное, сейчас я это сделаю. С большим удовольствием.

Я прижал головку члена к ее анусу и одним размашистым толчком вошел в нее. Лика завизжала, дернулась со всех сил. Но я продолжал крепко удерживать ее за бедра. А еще пришла мысль.

— Да неужели в первый раз. Блядь, не верю. Должно быть в первый раз и без подготовки очень неприятно. Но мне похер. Тебя никто не услышит и не поможет.

Я получал в этот момент какое-то садистское удовольствие от того, что ей больно. К удивлению мне самому становилось легче. Я продолжил ее трахать в зад. Просто насаживал ей со всей силы, не сдерживаясь ни на секунду.

Ждать долго не пришлось. Несмотря ни на что, я был жутко возбужден. У меня давно так не было. Кончал уже с громким стоном.

— Ну вот и все. Скажи, не так все плохо? А, точно. Ты же не можешь сейчас говорить. Как хорошо. Тогда скажу я за нас двоих. Мне понравилось очень.

Я смотрел на эту стерву. Несмотря на мою ненависть к ней, у нее идеальное тело. Да и она вся, надо признать, очень красивая девка. Но не Лина. Не она.

— И еще мне очень мало. Хочу продолжения. И раз в заднице, судя по всему я был первым, то вот в другом месте — вряд ли.

Я снова был возбужден. И очень хотел еще. Мне было жутко мало. Очень мало. Сейчас мне нужен полноценный секс. Я снова приблизился к Лике. Она так и стояла на четвереньках. Но уже значительно меньше сопротивлялась.

Все мои движения были быстрыми. Я никому из нас двоих не давал лишних секунд. Особенно мне, чтобы не передумать. Раздвинул ее ноги шире и также вошел в нее одним толчком. Только сейчас Лика завизжала сильнее, чем ранее.

Блядь, этого просто не может быть.

— Какого хера? — все, что я мог сказать.

На члене была кровь.

— Ты что и правда девственница? Твою мать.

А перед глазами совсем другая девушка. Это у нее я должен был быть первым. И опять неконтролируемая ярость.

— Но к твоему несчастью, дорогая, мне и сейчас плевать тоже.

Я придавил ее голову в подушку и просто стал вколачиваться в нее. Максимально быстро, сильно, до упора. Лика уже не сопротивлялась совсем. Если бы не ее слабое, еле слышное дыхание, подумал, что она померла.

Но эта тварь живее всех живых. Ничего с ней не будет. Убеждал я сам себя в этот момент. Это всего лишь ее девственность. Пусть она будет платой за мое терпение. Я полностью погружался в нее и полностью выходил.

Раз за разом. И снова небывалое удовлетворение. Почему именно сейчас я испытываю самый яркий оргазм в своей жизни? Я трахал Лику всю ночь. Правда, только в одной позе, где я сзади. Не хотел видеть ее лица.

Имел ее, как последнюю шлюху. На ее теле точно будут синяки. Но мне плевать. Остановился я только с рассветом. Я не стал вынимать белье из ее рта. Просто ослабил ремень. Ей хватит ума самой развязать руки.

Алкоголь полностью выветрился, а вместе с ним пришло и озарение. Я смотрел на свою жену и не верил, что смог такое сотворить. Лика почти не шевелилась и еле дышала. И теперь осознавая содеянное, я не понимал, как жить с этим дальше.

Я стал не только убийцей лошадей, но и насильником. И пусть это и Лика. Это не меняет того факта, что я ее изнасиловал. Я покинул ее спальню. Уже в своей комнате, умываясь, я задавал себе вопросы.

Как Лика могла оказаться девственницей? Почему мне было так хорошо от того, что делаю ей больно, рву на части? Почему именно с ней испытал самое сильное наслаждение? Но ничего не меняет того факта, что я ее изнасиловал.

Я и насильник. Ни одну девушку никогда не брал силой, никогда не принуждал к сексу. Никогда не делал никому больно во время близости. А сегодня сам перешел черту. Если друзья или кто-то узнает, никто из них мне и руки не подаст.

Даже в сторону мою не посмотрит. Это будет конец. Но об этом никто никогда не узнает. В этом я уверен. Лика никогда не покажет себя униженной. К тому же не в ее стиле жаловаться. Мыслей сейчас очень много. Но с этой ночью я действительно похоронил всю прошлую жизнь.

Теперь я уверен, что с Мальтовыми меня больше ничего никогда не будет связывать.