18. Эмиль

— Оу, малыш, аккуратней! — маслено скалится Ванька, и не думая отпускать Малину из своих медвежьих объятий.

А она даже особо не трепыхается! Только голову задирает к его лицу и растерянно хлопает глазами.

— Это я должна быть аккуратней?! Ты меня чуть не затоптал! — возмущенно пищит.

— Миленькая какая и сразу в руки, удачный день! — игнорируя ее претензию, довольно басит Чижов, но через секунду задумчиво хмурится, протянув, — Стоп… Где-то я тебя видел…

— Конечно видел! — рычу я глухо от сдавивших горло эмоций, которые даже не собираюсь пытаться анализировать. Просто вижу, что он ее тискает до сих пор, и так и тянет встать и раскидать их по коридору, — Чиж, глаза разуй, это же моя новоиспеченная "сестричка". И лапы свои гребаные убери!

— Блин, точно…! — хохотнув, Ванька наконец отступает, но продолжает нахально лыбиться, пялясь на Малька, — Та самая Малинка! А ты в жизни… Прям… — присвистывает под смех Гордея, которому это все кажется забавным, и беззвучно, но очень выразительно добавляет "ябвдул", подмигивая мне.

Что бы ты сделал?!

У меня перед глазами начинают танцевать бордовые пятна. Мне вот ни хрена не смешно. К нам возвращается ещё пара ребят, чувствуя, что что-то интересное происходит.

Малина вонзает в меня полный бешенства взгляд, ноздри ее трепещут от того, как рвано она втягивает воздух.

— Значит точно еще и мои фотки всем показал?! — взвивается она обиженно.

Тяжело смотрю на нее исподлобья. Ну, во-первых, не все, а самые плохие. А во-вторых…

— Я же не виноват, что моим друзьям интересно посмотреть на тех, кто без мыла в чужие семьи пролезает, — рычу.

— О, да пошел ты! — вздрагивает ее голос.

И "сестренка", отвернувшись, хватает за руку светловолосую девушку, с которой болтала, и обогнув по дуге Чижова, стремительно удаляется по коридору.

Внутри бешено дрожит, пока смотрю ей вслед. Пальцы впиваются в край подоконника, рискуя его отломить. У меня на эту "ягоду" кажется сильнейшая аллергия, а прямо сейчас анафилактический шок.

Еще и Чижов… Добивает. Прислоняется к скосу окна плечом и начинает напевать у самого моего уха.

— Ягода- малинка, оп-оп-оп…

— Бля, заткнись, — страдальчески тяну, жмурясь.

Но разве Чижа так просто успокоишь?! Особенно, если у него конец привстал и слюна на грудь капает.

— А она реально ничего, — присвистывает Ванька, облизывая взглядом мою сводную бесячую "сестренку", как раз сворачивающую за угол, — Слушай, а ей восемнадцать то есть? Вдуть уже можно? — ухмыляется, пихая меня в бок.

Злость — неожиданная, неадекватная и какая-то совершенно первобытная мгновенно топит с головой. В ответ тоже пихаю в бок друга. Только с такой силой, что он чуть не отлетает в другой конец коридора.

— Э, ты чего?! — вскидывается Ванька.

— Ничего, я тебе сейчас сам вдую, забудь, — тихо цежу сквозь сцепленные зубы.

— Пацаны, хорош, — хмурится Гордей, встревая.

Но мы не обращаем внимание ни на него, ни на кружок приятелей, обступивший нас с Ванькой. Всё вокруг каким-то размытым, мало что значащим фоном. Чиж тоже скалится уже совсем не так безобидно. Он всегда заводится моментально, а дури в нем много. Даже больше, чем во мне.

— Хах, забил что ли для себя? А как же родственные связи, семья, — начинает зло лыбиться Чижов, подначивая.

— На хрен она мне сдалась! — тут же отнекиваюсь.

— Ага-ага, или тупо боишься, что не даст, если попросишь? "Брат" же вроде. Еще и явно "любимый", — ржет, не унимаясь.

— Ты придурок, Чиж. Захочу — даст, и месяца не пройдет, спорим?

— А давай, спорим! — тянет ко мне руку, — Месяц тебе. Чем доказывать будешь?

— Видео сниму.

— Эмиль… Да вы чего? Совсем?! — офигевает Гордей.

— Шолох, разобьешь? — хмыкает на это Ванька, протягивая мне руку. И насмешливо так, — Видел я, как она тебя "хочет". Очень убедительно. Обосрешься ведь, Эмиль.

С размаху шлепаю его по руке. Сжимаю в рукопожатии.

Чувствую на себе липкие, любопытные взгляды ребят из нашей компании. Ну трындец… Внутри ледяной иглой колет сомнение, в голове проносится, что может вот сейчас и перебор, но мне уже не свернуть.

Адреналин, удушающий, мутный, начинает шуметь в ушах и больно дергать за ребрами, подталкивая вперед. И еще… Я теперь могу ее достать, не мучаясь вопросами зачем мне это надо и почему я это делаю. И плевать на Юрика ее, на все плевать. Ведь это игра. Не всерьез. На спор. Просто игра. Эта мысль как сильнейший наркотик, избавляющий от всех ограничений.

— Увидим. Давай, на что спорим? — спрашиваю у Ваньки.

— Если через месяц обломаешься, а ты обломаешься, отдашь мне мяч с автографом Коби (мировая звезда баскетбола — прим. авт.). Ну как, не слабо?

Вокруг начинают ошарашенно свистеть, а меня передергивает. Хах, высоко планку задрал. Проиграть будет поистине стремно, но… Я не проиграю.

— Пойдет. А ты…

И я подвисаю. С Ваньки брать особо нечего, да мне и не надо ничего, если честно.

Кроме самого этого спора…

— Так, а ты… Будешь моим Санчо Панса на месяц, — ляпаю первое, что приходит в голову.

— Это кто? — хмурится Ванька.

Ребята вокруг ржут. Я тоже начинаю смеяться, ощущая еще и прилив нездоровой энергии. Наступает разрядка, почти доходящая до эйфории. И уже хочется начать действовать. Надо будет после пары сразу "сестренку" разыскать.

— Беги читай, чтобы узнать, Чиж, — вслух советую Ваньке, — Как раз за месяц осилишь. Заодно просветишься.

— Мля, "читай"…звучит уже как наказание, — скорбно закатывает глаза Чижов.

— Ахах, Эмиль, что ж ты так жестоко с нашим Ванечкой? "Читай"! — угорает Богдан, — Героя из "Колобка" вспомнить не мог?!

Опять взрыв смеха, который перекрывает звонок, объявляющий начало пары. Начинается суета. Все стекаются в аудиторию.

— Так, а мешать тебе можно? Чтобы не читать? — подмигивает Ванька.

— Ну попробуй, — хмыкаю, — Только руки сам не распускай, а то вырву. Ну и понятно, что “сестренке” это знать не надо.

— Ок, понял. Все по-честному, — Ваня согласно кивает и обращается к Гордею, — Шолох, разбивай.