22. Эмиль
Тренировка затягивается до позднего вечера.
После лета все растащенные, часть ключевых игроков покинуло команду, так как пацаны закончили универ, новеньких пока только собираются отбирать, еще и Ванька, наша местная звезда, с травмой голеностопа, и выходит разве что на подборы, чтобы не прилипать задом к скамейке.
Все это вместе заставило Борю с наслаждением орать как никогда. И конечно же он асфальтоукладчиком прошелся по моей дыхалке. Причем так убедительно, что, выйдя на улицу, я первым делом смял пачку сигарет и метнул ее в урну. Все, хватит. У нас первая игра уже в ноябре, а нормальных игроков только я и Гордей. Богдан вяленький, Макс с Яриком выпустились, а Ванька с травмой.
— Вау! Трёхочковый! Жаль, Боря не видит, — комментирует Чижов, наблюдая за моим почти ритуальным избавлением от курева, — Эмиль, слышь, подбросишь меня?
— Погнали, а твоя где? Опять ремонт?
— Да, диски полетели, — страдальчески вздыхает Ванька, проводя пятерней по ежику на затылке.
— Сдай ты ее уже на металлолом.
— Ага, как только на такую же, как твой мустанг накоплю, так сразу, — хмыкает Чижов не очень то весело.
Треплю друга по плечу. Да, не все в моем окружении — выходцы из богатых семей, хотя таких, конечно, абсолютное большинство. Ничего личного, всего лишь законы круга общения. Частная гимназия в элитном поселке, престижный ВУЗ с мизерным количеством бюджетных мест, дети друзей родителей, одни и те же тусовки, одни и те же клубы, одни и те же отели и курорты.
Определенный образ жизни, которым пропитываешься до основания и в итоге плохо представляешь, как бывает по-другому.
Например, как у Малины…
Ее веловылазки на электричках с гитарами и рюкзаками наперевес для меня параллельная реальность. Может потому и цепляла так ее страничка — интересно было наблюдать… Не знаю…
Я все пытаюсь разобраться с чего меня вообще так штормит от нее. Какая-то совершенно нездоровая фиксация на по сути ничем не примечательной девчонке. Увидел бы на улице — даже не обернулся. Наверно…
Пока едем с Чижовым, тему спора не затрагиваем, больше все о прошедшей тренировке говорим. Вернее Ваня говорит, а я лишь вставляю фразы, причем часто невпопад, потому что мысленно я уже высадил Чижа у его подъезда и мчу в сторону дома. Надеюсь, когда вернусь, Малина еще не будет спать.
У меня нет четкого плана и понимания зачем я хочу ее еще раз сегодня увидеть. Но это желание не выходит из головы. Знаю, что давить нельзя на нее. Надо постепенно, обдуманно, незаметно. Но мне не устоять. Раз уж решился, теперь хочется всего и сразу.
Дома оказываюсь только в двенадцатом часу. На первом этаже уже тишина и мрак. Сестры точно спят, отца и его бесящей Виктории тоже не видно. Минуя холл и проходную гостиную, сразу взлетаю на второй этаж. Стремительно преодолеваю длинный коридор и… застываю у двери Малинки словно долбаный охотничий пес у лисьей норы.
Спит? Возможно…
Чувствую себя полным идиотом, когда прижимаюсь ухом к дверному полотну в попытке уловить звуки, доносящиеся из спальни Малька. Нет, кажется, тишина. По венам растекается едкое, унылое разочарование. И я уже совсем не так бодро бреду к себе. Усталость, накопленная за день, наваливается как-то сразу, придавливая к земле и горбя плечи. Мышцы дрожат и ноют после физической нагрузки, от которой за лето успел отвыкнуть. Сейчас в душ и спать.
Раздеваюсь, раскидывая вещи по комнате — не хватает заряда даже на аккуратность. Кошусь на балконную дверь и машинально хлопаю по карманам джинсов в поисках зажигалки. Черт, все же выкинул, да…И все равно подхожу к балкону.
Потому что оттуда видно ее окно. Плотно задернутое шторами, сквозь которые пробивается электрический свет. И это как получить в грудину укол адреналина.
Усталость? Какая усталость? Моя кровь шипит, раскаляясь, и мощными толчками бежит по венам. Бах-бах — бах…
Иду в гардеробную и надеваю чистую футболку. Меняю джинсы на домашние штаны. Когда возвращаюсь в комнату, улавливаю глухие звуки гитарного перебора, а затем и нежный, будто чуть простуженный голос Малинки. Мелодия новая, дергающая что-то внутри…Слова не узнаю тоже. Только что сочинила?
Пунктирно, точечно. На выдохе и вдохе. Еще не прочное, По капельке, по крохе. Намеком. Сбившимся Ударом пульса. Не прекратившимся C потерей курса.
Прислоняюсь спиной к стене, разделяющей нас, чтобы лучше слышать. Откинув голову назад, прикрываю глаза. Малина делает паузы, меняет тональности, подбирая. А у меня мурашки и дыбом волоски. Это красиво. Цепляюще. Трепетно. И неразрывно спаивается с ее образом в моей голове.
Частим дыханием. Лежим на рельсах. Одним касанием Нам не согреться. Мерцает звездами Наш путь обратно. Шипами, розами. И многократно Сквозь удлинившееся Расстояние, Объединившее Непонимание. (стихи от Валентины)
Допев, Малина подтягивает струны и пробует немного другую мелодию, потом снова возвращается к первому варианту, но берет чуть выше. Делает вставки.
А я слушаю, и слушаю, и слушаю…
И дурацкое, но такое пьянящее ощущение, что она именно мне поет, топит по самую макушку. Каждое слово, каждый звук — в цель.
Лишь на третьем или четвертом повторении я нахожу в себе остатки совести и воли и стучу в стену, предупреждая, что я ее слышу. Как и обещал.
Мелодия обрывается тут же. Почему-то представляю, как Малек мгновенно краснеет до самых кончиков волос. И лихорадочно пытается сообразить, как много я слышал.
Много, Малька. Вообще все…
Но я не дам тебе долго переживать по этому поводу. Выхожу из своей комнаты и снова стучу. Только теперь уже в Малинкину дверь.