30. Эмиль

Выходим на предпоследней остановке в какой-то дичайшей глуши, где нет абсолютно ничего, кроме облупившейся бетонной платформы и смешанного леса стеной по обе стороны от убегающих за горизонт рельс.

Красное солнце клонится к закату, цепляясь за маковки сосен — того гляди, совсем закатится. Время уже вечернее. Скоро начнет темнеть, потому смотрю на парней, первыми стартовавших в сторону леса, с глубоким подозрением.

Какое-то конское развлечение…И что там делать на великах, во тьме?!

— А мы вообще куда? — интересуюсь у Малины, натягивающей велоперчатки.

— Тебя только сейчас этот вопрос заинтересовал? — хитро улыбается, сбрасывая с плеч свой рюкзак.

Открывает его и достаёт спрей от комаров и другой кусачей живности.

— Давай обрызгаю, а потом ты меня.

— А от медведей нет? — с сомнением кошусь на чащу, в которую предстоит заехать.

Малинка смеется. Легко и переливчато, словно звенит нежный колокольчик. Невольно подвисаю в моменте, любуясь ее мимикой. Она у нее такая живая.

— Оу, Караев, да ты трус! — цокает Малек языком.

— У меня слишком блестящие перспективы, чтобы так бездарно самоубиться, — возражаю я.

— Ахах, ну да. Ты же у нас папина радость, — подкалывает, — Не переживай, никаких медведей поблизости, в паре километров две большие деревни, и мы едем к карьерам. Там очень красиво и тут недалеко, — улыбаясь, заверяет меня Малек, отдавая спрей.

— Карьеры? Ладно… — бормочу, от души поливая ее химикатом.

Чихаем на пару, стоя в ядовитом облаке. К нам подходит еще две девчонки, опрыскиваю и их, а потом вчетвером садимся на велики и догоняем остальных, успевших уже достаточно далеко укатить по широкой лесной тропе.

Внутри лес оказывается совсем не так страшен как рисовался снаружи. Чистый, преимущественно сосновый, залитый закатными солнечными лучами и природной живой тишиной.

Коряги, лужи, рытвины, камни, подъемы на пригорки — все это выжимает силы, и уже минут через пятнадцать футболка моя влажно липнет к спине, а на лбу выступают капельки пота. Но здесь так вкусно дышится, что нагрузка в кайф — наоборот пьянит даже. Кислород насыщает кровь, забивая легкие огромными порциями, закипает там как вода в чайнике. Сердце разгоняется, пуская по венам здоровый адреналин.

Малинка едет прямо передо мной, и смотреть на ее попку, обтянутую спортивными леггинсами, и на то, как она спокойно и легко относится к физической нагрузке, для меня отдельное эротическое удовольствие. Выносливая…Не могу не переносить это на другие, более интимные виды занятий…Не думал никогда, что девчонки на великах такие сексуальные… Ее блестящий высокий хвост весело подпрыгивает на каждой кочке, вызывая во мне тоже не самые целомудренные ассоциации, ноги бодро крутят педали, при этом мышцы икр и бедер рельефно вырисовываются, напрягаясь. Короче…

Я просто давно не трахался, кажется, больше месяца, и мозг мой явно не способен уже продуцировать что-то еще, кроме пошлых, возбуждающих сравнений.

Возможно, даже сама Малина тут совершенно не причем, это все последствия воздержания. Не знаю, но скоро проверю…

На великах мы катим минут сорок. Сначала по лесу, потом вдоль уже убранного поля по проселочной дороге, и снова в лес. Последние минут десять только в гору и по большим выступающим корням, отчего выдыхаются все. У Малинки волосы на линии роста на затылке темными колечками прилипают к шее сзади, и я как зачарованный пялюсь на эти колечки всю оставшуюся дорогу. Хочется там поцеловать и лизнуть языком, чтобы ощутить, какая соленая и разгоряченная у нее кожа.

— Все, приехали! — обернувшись и шумно выдыхая, сообщает мне раскрасневшаяся от нагрузки Малек, когда неожиданно выбираемся на поляну у самого обрыва.

Застываю, осматриваясь. И правда, вау! Захватывает дух, особенно на закате. Карьер внизу — настоящее озеро. Большой, вода черная, гладкая, серебрится розовым от усталого солнца. Вокруг по берегу сосны. Наша поляна вся в луговых цветах. Несколько валунов по центру свалены в кострище, по периметру от него прикатаны бревна. Сам обрыв песчаный, и вниз к воде ведет узкая крутая тропа. Ребята бросают велики где попало, падают сами в траву, чтобы отдышаться.

— Давай, Эмиль, это традиция, — машет мне Малинка, звездой разлегшаяся на земле, — Сейчас поваляемся и пойдем ветки для костра собирать.

Послушно валюсь рядом с ней. Пялюсь в темнеющую лазурь над головой, травинки щекотно колют. Одежда влажная, тело горячее. Срываю стебелек, жую, учащенно дыша.

— Смотри, динозавр, — тычет Малёк пальцем в проплывающее над нами облако.

— Да ну, не… — щурюсь, разглядывая.

— Ну смотри-смотри, вон пасть раскрыл, вон лапки, — рисует пальцем в воздухе.

— Нет, это ты утром к кофемашине идешь, вот точно так же горбишься, — драконю ее, — И рот открыла…Зеваешь.

— Офигел?! — смеется, толкая меня в плечо, — Зеваешь и рот не прикрываешь у нас ты!

— Ладно, я тоже, — сдаюсь, легонько щипая ее за бок в ответ.

Хихикает и откатывается. Лениво кошусь, перекладывая травинку в другой уголок рта. Молча шлепаю по земле рядом с собой.

Вернись.

Отрицательно мотает головой, улыбаясь. Я взгляд нежный, мягкий…Тяну к ней руку, чтобы силой вернуть, но Малина уже подскакивает на ноги, как и другие ребята.

— Ну что? Разводим костер?

***

Вокруг уже совсем черно. Звезды яркие как лампочки, вода в карьере от лунного света кажется почти белой.

Костер мы разожгли не очень высокий, но все равно он ощутимо греет лицо и трещит искрами на всю поляну. Я съел столько жареных на палке сосисок, что не представляю, как буду крутить педали обратно. Еще и в темноте, хотя ребята обещали мне выдать запасной налобный фонарик.

Никто не пьет и даже не курит, чем не дает мне возможность поддаться соблазну и стрельнуть "последнюю" папиросу, от которой я бы, честно сказать, сейчас не отказался.

Зато все поют от души, передавая гитару по кругу, ведь, насколько я понял, они вместе ходят в какую-то музыкальную школу или что-то в этом роде.

Я один, кажется, молча сижу. Во-первых, потому что слуха и голоса у меня нет совершенно, и пою я только в караоке, если уверен, что наутро об этом не вспомню. А во-вторых, потому что мне интересней наблюдать за своей соседкой по бревну, сидящей так преступно близко. А еще, заведя назад руку, трогать ее талию. Поначалу Малина вытянулась в струну и строго посмотрела на меня, требуя убрать ладонь. Я убрал, а потом снова, и снова… И вот она уже, старательно делая вид, что не замечает, сдалась.

— А давайте в крокодила? — предлагает кто- то из девчонок.

О, нет, серьезно? Скептически закатываю глаза, в то время как остальные восторженно подхватывают.

— Давайте! Давайте!

Я будто в гостях у младшего отряда на смене в лагере…

Галдя, ребята ищут бумагу и ручку. Я пытаюсь остаться в стороне, но Малина не позволяет — заставляет со всеми играть. На бумажных салфетках пишем слова и кидаем их в Юркину кепку.

— Что писать-то? — кошусь на Малька в недоумении, когда мне передают карандаш и огрызок бумажки.

— Слово, которое надо будет показать.

— Какое именно слово? Предмет, абстрактное что-то? — требую уточнений.

— Все, что угодно, что хотя бы теоретически можно показать, — терпеливо повторяет Малина, наклоняясь ко мне ближе.

Мы почти шепчемся, сидя вплотную на бревне. Ловлю ее взгляд, вижу блики костра в бездонных зрачках. Красиво… Огонь танцует в ореховых глазах, нежно очерченные розовые губы разомкнуты…

Сглотнув, отворачиваюсь и корябаю карандашом "влечение", а потом, скомкав, кидаю салфетку в кепку к остальным запискам.

Игра начинается. Ребята дуркуют от души — очень стараются, когда показывают, и это так нелепо. Орут на всю поляну, пытаясь угадать. У меня от смеха скручивает живот и слезы выступают на глазах. Малина прыгает около бревна, не в силах усидеть на месте. Шумим на весь лес.

Наступает моя очередь тянуть записку. Чувствую даже легкое волнение, когда это делаю. И протяжно облегченно выдыхаю, прочитав слово "библиотека". Пф… Легко.

Уходит ровно минута, чтобы ребята отгадали. Сажусь довольный, что долго строить из себя бессловесного орангутана не пришлось.

Очередь Малинки.

Она, жмурясь и скрестив пальчики на левой руке на удачу, достает салфетку. Читает, подойдя ближе к костру. Замирает, прочитав, и, закусив губу, озадаченно хмурится, обводя нас всех взглядом.

А потом закрывает глаза и показывает объятия и поцелуй. И я сразу понимаю, что ей досталась моя бумажка.

— Поцелуй?

— Любовь?

— Страсть?

— Секс? — наперебой орут ребята.

Отрицательно мотает, раздраженно сдунув прядку, упавшую на лицо. Шарит взглядом по присутствующим и натыкается на меня. Улыбаюсь ей и подмигиваю. Малина задумчиво щурится, а затем тычет пальцем в меня, а потом показывает облако мыслей и снова поцелуй.

— Желание?

— Влюбленность?!

Машет рукой, нетерпеливо отрицая, и дополняет это движением в мою сторону, вытянув руки, будто ее тащит ко мне невидимой силой. И смотрит при этом четко в глаза. Я выпадаю из реальности в этот момент, потому что это кажется слишком откровенным.

— Тяга?!

— Зависимость?!

Малина уже приближается ко мне вплотную, обнимает и, склонившись, упирается лбом в мою макушку. На автомате, обвиваю ее колени своими руками, притягивая ближе к себе.

— Пара?!

— Притяжение?!

— Влечение?

— Влечение, да!!! — радостно взвизгивает Малек, мгновенно упорхнув из моих рук, — Какое время? — спрашивает у Юрки, сбежав к нему.

— Минута тридцать шесть, — парень останавливает секундомер.

— Эх, третья, — вздыхает Малина, подсаживаясь к Юре, а не обратно ко мне.

Игра продолжается. Место на бревне рядом со мной так и пустует. Малинка погружается в общение со своими друзьями, а я будто выпадаю из ее системы координат.

И я бы даже может поверил, что эта игра взбудоражила только меня, а ей реально все равно, и лишь теперь слегка неловко.

Поверил бы… если бы весь оставшийся вечер Малина бы не прилагала так много усилий, чтобы больше на меня не смотреть.