31. Эмиль

— Кстати, у тебя же скоро днюха, да? — интересуюсь у Малинки, когда едем все вместе обратно в практически пустой электричке.

Она последняя сегодня и мы еле на нее успели. Ехать по лесу в кромешной темноте оказалось той еще задачей, особенно для меня — остальные были у карьеров далеко не в первый раз и уже могли закрытыми глазами вычислить дорогу.

— Да, в пятницу, — отзывается Малек, поворачиваясь ко мне и слабо улыбаясь.

Мы снова сидим рядом, бок о бок, но пустые скамьи в вагоне электрички не дают возможности прижаться теснее — места хватает всем.

Жаль…

Я бы многое отдал, чтобы опять затащить Малину к себе на колени. Ее показательная отстраненность после игры в крокодила меня прилично раздражает. А еще я заметил, что Юра, который вроде как "просто друг" по мнению Малька, нет-нет, да с тоской на нее поглядывает. С таким вот особенным щенячьим, безнадежным обожанием, которое не перепутаешь ни с чем.

И это бесит меня еще больше, хотя я прекрасно вижу, как и он сам, что шансов у него нет.

Но даже эти фантомные чужие слюни на "моей девочке" заставляют напрягаться и медленно, зло тлеть. Тем более Малина этому Юре доверяет. Подпускает его к себе, позволяет обнимать "по-дружески" и периодически что-то шептать на ушко. Представляю, что этот он может "нашептать" про меня при случае.

Посматриваю на Юрца тяжело исподлобья. Он в ответ ссыт даже лишний раз взглядом встретиться.

Да, весовые категории у нас с длинноволосым задохликом явно разные и, если что, я ему быстро его музыкальные пальцы переломаю…

— Если тебе будет интересно, то я тебя приглашаю, — с запинкой выдает Малек, отвлекая от Юрки, сидящего напротив, и возвращая в разговор об ее дне рождении.

Поворачиваюсь к ней. Рассматривая, замечаю легкий смущенный румянец и как неуверенно покусывает губы. Она же просто из вежливости меня зовет, я понимаю. Но это именно то, чего я и хочу.

— Приглашаешь куда? Где будешь отмечать? — спрашиваю, сильнее откидываясь на спинку скамьи и расставляя пошире колени, чтобы хоть чуть-чуть коснуться бедром Малинкиной стройной ножки.

— Скорее всего на дачу к Юре поедем, — неуверенно пожимает Малек плечами, подсовывая ладони под бедра, — Но там конечно не твой формат…

— Что ты имеешь в виду?

— Туалет на улице! — смеется Оля, сидящая напротив, — Колонка вместо водопровода, кухня летняя, огород…

Остальные, угорая, подключаются и тоже начинают перечислять прелести Юриной дачи. Сам Юра обиженно ворчит, что, кому не нравится, может не ехать.

— Так а почему не у нас тогда? — выгибаю бровь я, перебивая этот шумный балаган.

— В смысле "у нас"? — непонимающе хмурится Малина.

— У нас дома. Родителей нет, места полно. Есть гостевой дом, в конце концов, там можно будет оставить всех ночевать, кто захочет. Есть моторки, водные мотоциклы, сапы, можно диджея позвать, организатора, устроить фейерверк. И никаких тебе уличных туалетов.

— Организатора? — смеется Малина, — И кто же это оплатит?! Да и вообще… как к этому Назар Егорович бы отнесся.

— Отлично бы отнесся. А насчет денег… — играю бровями.

Бля… Ну да, подкуп. Но чем богаты, тем и рады, да?

— О, нет, даже не думай, — отшатывается Малина, краснея, — Я не возьму…

— Ок, у меня будет своя вечеринка в главном доме, а у вас в гостевом, — аккуратно выдаю свой план, — Это же в эту пятницу, верно? Мы как раз тоже собирались… Так можно будет перемещаться туда — сюда. Устроим свой клуб. Отец привык, поверь. Ему наоборот спокойней, когда все за забором с охраной, а не не пойми где в обнимку с деревенским туалетом.

— И сдался тебе этот туалет, — растерянно бормочет Малина.

— У вас там правда водные мотоциклы есть? — встревает один из парней, — И что? Можно будет покататься?!

— Можно, только днем, пока все трезвые, — озвучиваю непреложные правила.

Вот за что мне точно влетит, так это за чью-нибудь сломанную шею.

— Да я не пью, — фыркает прыщавый.

Смотрю на него скептически, думая, что это он просто с Чижовым еще ничего не отмечал. А Чижов там будет, как и все мои.

Мне нужны свидетели.

Я не уверен, что получится незаметно снять видос, я все-таки не Джеймс Бонд, и раньше ничем подобным не занимался.

Да и сама идея нас с Малиной потом кому-то показывать… Она какая-то… Мерзкая.

Так что пусть Ванька обходится фактом, что мы запремся на ночь в одной комнате. Зато точно у всех на глазах.

Смотрю на сомневающуюся Малинку, пока ее друзья наперебой выспрашивают у меня, какие еще плюшки есть у нас на территории.

Ну, давай… Соглашайся…!

Наверно мой взгляд лихорадочно горит, когда сейчас зачарованно разглядываю Малька. Чувствую, как по позвоночнику токи гуляют, горячей тяжестью стекая в пах. Предвкушение стелется плотным туманом в голове.

Давай…

— Назар Егорович точно не будет против? — хмурится она, поддаваясь вспыхнувшему энтузиазму своих друзей.

— Точно, — не сдержавшись, расплываюсь в хищной улыбке.

О-о-о, да-а!

— Ну хорошо, давай мы будем в гостевом доме. Ок, — покоряется Малек.

***

На нашей станции выходим вдвоем. По пустынному ночному шоссе быстро катим на великах в сторону дома. Середина сентября, осенняя прохлада уже подмораживает кончик носа и норовит пробраться под ветровку, но тело горячее и парит. И от физической нагрузки, и от бурлящих гормонов в крови.

Мы наедине с Малинкой впервые за этот вечер, и меня распирает желанием… Чего?… Да хотя бы просто быть ближе.

Чтобы в глаза смотрела, дотрагивалась, говорила, улыбалась.

Почти час ночи, а мне все мало, расставаться не хочу. Оставляем велосипеды в гараже и молча бредем в дом, пряча руки в карманах курток.

— Ну как тебе? — поглядывает на меня Малинка, когда шаг в шаг поднимаемся по лестнице.

— По-пионерски, — криво ухмыляюсь я.

Смеется, откинув голову и демонстрируя красивую линию гибкой шеи. Я как больной подвисаю даже на этом, одновременно прекрасно осознавая, что большинство моих знакомых парней меня бы сейчас не поняли.

Это уже особая стадия — когда тащишься от мелочей.

— Ну, прости, виски и шлюхи у нас как-то не прижились, — фыркает Малинка.

— Просто не умеете ими пользоваться, следующая вечеринка с меня, — предлагаю заговорщическим тоном.

— Будешь учить меня пользоваться шлюхами? — Малек округляет глаза в притворном ужасе. А в зрачках смех искрится как бенгальские огоньки.

— Ну… Допустим, не тебя, но твоим гитаристам точно бы не помешало, может с акне бы стало меньше проблем…

— Эмиль, — хмурится осуждающе Малина, пытаясь сдержать улыбку.

— Прости, — бормочу, тормозя у ее двери.

Неловко переминаемся, стоя в несчастных сантиметрах друг от друга. Пора расходиться.

Или…Сглатываю, впиваясь взглядом в ее запрокинутое ко мне лицо.

Вот вроде бы ничего не мешает мне сейчас податься к Малине и прижать к двери, но в воздухе так тревожно и нервно звенит, что я… Тяну, не решаюсь.

Только слышу, как пульс в ушах стучит, пока жадно смотрю в ореховые глаза, устремленные на меня. Малина моргает словно в замедленной съемке и отступает.

— Спокойной ночи, — мягко улыбается, поворачивая дверную ручку.

— Ага… — сиплю, смотря как закрывается за ней дверь.

Еще с секунду туплю в коридоре и иду к себе.

Но покоем внутри и не пахнет, когда оказываюсь в своей комнате. Тело вибрирует. Распирает.

Что блин это было за "ага"???

Сам себе придурком кажусь. И сигареты все выкинул… Сделав круг по комнате, иду на балкон. У Малинки свет горит за плотно задернутыми шторами. Вспоминаю другой такой же разболтанный вечер, нахожу крохотный камешек и кидаю в ее окно. Один, второй… В душ ушла? Не слышит?

Третий…

Шторы распахиваются, а затем открывается балконная дверь.

— Ты чего? — в проеме показывается Малинка.

В одном банном полотенце, которое она крепко удерживает пальцами на груди. Волосы заколоты в высокий пучок.

Линия шеи, тонкие ключицы, голые ноги почти до промежности…Для меня это все как запретные картинки фотовспышками, которые слепят и напрочь отключают мозг.

— Ничего. Гештальт, — бросаю севшим голосом и перемахиваю через балкон, повторяя то, что уже проделывал, — Помнишь, не открыла? А сейчас?!

— Какой гештальт?! Сорвешься же! Ты дурак?! — испуганно взвивается Малина, наблюдая за мной огромными от страха глазами.

— Будешь по мне плакать? — подмигиваю, рывком подтягиваясь до ее балкона.

— Точно дурак… — рвано выдыхает.

Но я уже перемахиваю через перила и оказываюсь в несчастном метре от нее.