44. Малина

В универ этим утром я собираюсь с особой тщательностью.

Потому что впервые я появлюсь там в новом статусе — девушки Эмиля. Плохо представляю на самом деле, в чем именно это будет выражаться, ведь мы практически не пересекаемся — большинство занятий у нас в разных крыльях огромного главного корпуса. Да и в принципе я не любитель прилюдных нежностей. Но внутри все равно трепетно и тонко звенит, когда облачаюсь в брюки палаццо и серую блузку со сложным запахнутым воротником, а на глазах вывожу аккуратные стрелки посередине века.

В ушах серьги, подаренные Эмилем, на шее кружевной черный чокер, волосы свободно струятся по плечам, завиваясь в волнистые локоны на концах, потому что я специально сминала их, когда сушила.

Разглядываю себя в зеркало придирчиво — я все равно совершенно не похожа на девочек из компании Эмиля, будто сошедших с картинок из профилей-миллионников соцсетей.

Но Караев уверяет, что ему именно это и в кайф, и я хочу ему верить. Особенно, когда выйдя из душа и быстро оценив мою внешность, он жарко шепчет мне на ухо, что я офигенная, нагло тиская при этом и лапая попу сквозь штаны.

Завтракаем быстро под все тем же молчаливым вопросительным взглядом экономки Анны и выезжаем. Навигатор показывает сорок минут.

Эмиль громко врубает свой плейлист, состоящий в основном из лёгкого драма и хауса. Я откидываюсь в низком пассажирском кресле, рассеянно смотря в окно.

Губы так и дрожат в полуулыбке, внутри тоже фоново дрожит. Пальцы мнут ремешки рюкзака и застывают, когда Эмиль накрывает их своей теплой рукой и крепко сжимает. Перевожу на него взгляд. Подмигивает, ничего вслух не говоря.

А мне и не надо. Улыбаюсь в ответ, покусывая губы. В груди становится приятно горячо.

Иногда, в такие моменты, которых стремительно копится все больше, мне кажется, что мы знакомы давно-давно.

Будто бы и в прошлой жизни я жадно ловила его глубокий, немного закрытый взгляд и согревалась от говорящих прикосновений. И можно ничего не говорить, потому что внутри поет. И обрывки фраз сами собой в голове собираются в рифмы, а в ушах звенит мелодия.

Когда уже подъезжаем, у меня оживает телефон.

Мама.

— Привет, — принимаю вызов, поглядывая на Эмиля.

У него сразу черты лица заостряются и леденеют, как только слышит нотки ее голоса в моем динамике. Реакция, которую Караев даже не пытается сдержать. Отворачиваюсь от него, чтобы не расстраиваться по этому поводу.

— Привет, Маль, как у тебя дела? На учебе уже? — спрашивает мать.

— Нет, вот только едем, а у вас?

— У нас… Малин, — с длинной паузой вздыхает, — Знаешь, мы сейчас в аэропорту. К вечеру уже прилетим. Не удивляйтесь. Ничего страшного, но вот… Планы поменялись…

— Почему? Что случилось? — я наоборот сразу начинаю нервничать, зная, что моя мать не та, кто бы добровольно сократил на целую неделю пребывание на берегу океана.

— Да ничего такого, но… У меня давление сильно скачет, да и тут слишком жарко. Врач посоветовал вернуться в привычный климат, и Назар настоял. Хотя я говорила, что не стоит и…

Она еще что-то говорит, частя. Я только киваю, пытаясь разобраться по интонациям насколько все плохо. И не могу. Не понять.

— Ясно, и вы во сколько вы вылетаете? — глухо интересуюсь.

— Вот как раз объявляют посадку.

— Вылетают?! — переспрашивает у меня Эмиль.

— Врач порекомендовал, у нее давление опять, — коротко поясняю ему, зажимая ладонью микрофон.

— Ясно, — поджимает губы Эмиль, снова переключаясь на дорогу.

— До вечера тогда, мам, хорошо вам долететь! — желаю ей в трубку.

— Спасибо, Маль, все, я побежала, пока. Эмилю от отца привет.

Отключается. Хмурясь, смотрю на гаснущий телефон в моих руках.

— Мда, хреново, я думал у нас еще неделя, — с досадой ворчит Эмиль, катая желваки по впалым щекам, — Это надо сейчас няню и водителя предупреждать, чтобы сестер после школы домой везли, а не к матери.

— Да, предупреди, — рассеянно отзываюсь, уплывая в свою тревогу.

— Эй, Малинка, ты чего? — замечает Эмиль, скосив на меня взгляд, — За мать переживаешь? Она же сказала, что все вроде норм, не страшно.

— Да она всегда так говорит, — бормочу себе под нос, отворачиваясь к окну, — Самолеты еще эти…

— Боишься самолетов? — хмыкает Эмиль, тормоша мою коленку.

— Они падают…

— Там мизерный процент по статистике.

— Хватит и одного, — скептически замечаю, — Просто… — и тут голос мой беззащитно вздрагивает, — у меня ведь больше никого нет… Вообще никого, — скатываюсь в почти шепот.

— Эй! Это не так, — хмурится Эмиль, отрицая, — У тебя есть я. Знаю, что может по-тупому звучит, но… — он нервным движением ерошит волосы, бросая на меня быстрый взгляд. Будто сам засмущался.

И это… Так мило! Что я расплываюсь в благодарной улыбке и ловлю его руку, крепко сжимая.

— Нет, очень хорошо звучит, — признаюсь, — спасибо.

Кивнув, отворачивается, больше ничего не говоря, но пальцы наши переплетает.

***

Когда Эмиль паркуется практически у самого главного входа, я смотрю на университетское крыльцо и понимаю, что не очень-то горю желанием выходить из машины.

Потому что я узнаю толпу старшекурсников сбоку от дверей.

Это друзья Эмиля.

Человек двадцать, включая почти всю его баскетбольную команду и девчонок, которые трутся где-то рядом с ними на всех перерывах. Непроизвольно вжимаюсь в сидение, бросив умоляющий взгляд на Караева, молча кричащий "э-э-э, может быть в тачке пока посидим?!".

Очень уж не хочется ощущать себя экспонатом на выставке. Тем более, что ребята, будто чувствуя, дружно поворачивают головы в нашу сторону.

— Хах, кто-то дрейфит? — дергает бровью Эмиль, самостоятельно отщелкивая мой ремень безопасности, — Еще не поздно договориться делать вид, что мы не знакомы, — нашептывает интимно.

— Правда? — с надеждой интересуюсь я.

— Конечно, неправда! Выходи давай, Малек, не съедят, хоть ты и ягодка, — угорает с меня, открывая водительскую дверь.

Быстро огибает капот и распахивает мою пассажирскую, галантно подавая руку.

— Только без показательных выступлений, — ворчу я, сдаваясь.

— Не понимаю о чем ты, — криво улыбается, рывком ставя меня на ноги.

И… Тут же целует. Тут же!

Да так, что я чуть не переламываюсь в пояснице от напора, а рюкзак эффектно падает к ногам из ослабевших рук.

В шоке луплю Эмиля по спине, но не слышу звуков собственных ударов из-за поднявшегося оглушительного хохота и свиста. Его друзья в восторге, а я в прострации.

Сдаюсь, обнимаю в ответ, обмякая. Показушник…

Но вопрос окончательно и красиво снят с повестки — не могу этого не признать. Млею от того, как Эмиль, оторвавшись наконец от моих губ, смотрит пьяно и гордо.

— Красавчик! — весело орут парни.

Девчонки хихикают. Я вся красная.

Эмиль поднимает мой рюкзак и закидывает себе на плечо. Ноги ватные, когда иду с ним за руку к главному входу. Вокруг веселый шум. Все смотрят дружелюбно, и это греет и только добавляет хмеля в крови.

Ну почти все… Случайно ловлю на себе нездорово блестящий взгляд смутно знакомой эффектной брюнетки в толпе.

Такой взгляд, что в груди холодком сжимает в ответ. Но уже в следующую секунду брюнетка отворачивается, ударив по своим плечам идеально блестящим высоким хвостом и, схватив какую-то рыженькую девочку, стоявшую рядом с ней, за локоть, исчезает в главном корпусе.

На автомате смотрю им вслед. А потом меня снова отвлекает Эмиль, подводя к своим друзьям и знакомя с теми, кого еще не знаю.

***

На паре сижу в полном коматозе, улыбаясь своим мыслям и ощущениям как дура.

Меня будто лягушку засунули в теплый котел и нагревают, нагревают, нагревают…Не могу ни на чем сосредоточиться. Даже на рядом сидящей Машке, которую очень интересует в чем причина дебиловатого счастливого выражения на моем лице.

Я на самом деле хочу ей рассказать и обязательно расскажу.

Но в красках, после пары, чтобы не переживать из-за возможного окрика преподавателя. Эмиль представил меня как девушку кажется даже дверным косякам в нашем универе. С таким достоинством и довольством, что я даже не могу это описать. Будто ему все должны завидовать, будто он счастлив, будто он хвастается…

Вами когда-нибудь хвастались, искренне, как дети?

О, это чувство не передать…Тем более я никогда не была той девушкой, которая на что-то подобное претендовала. А Эмиль словно взял и перед всем универом поставил меня на пьедестал, пользуясь собственным авторитетом. И это настолько лестно, что сейчас вместо того, чтобы слушать лекцию, я сижу и мысленно перебираю все ласковые слова Эмиля, сказанные мне, все взгляды, прикосновения, и методично придаю им более глубокий смысл.

Это так сладко погружает в себя, что я не сразу замечаю, как по аудитории начинает ползти возбужденный шепоток.

Он, словно тягучая волна, подбирается все ближе и ближе.

Вибрирующие уведомлениями телефоны, сдерживаемые смешки, подавленные ехидные вздохи…И взгляды почему-то липнут к моей спине, так как я сижу с Машей на первой парте.

Этих взглядов так много, что начинаю ощущать их физически.

Хмурясь оборачиваюсь. Что?!

Мне в ответ наглые похабные улыбки и снова носом в телефон.

— Тише, гаджеты убрали, — раздражается преподаватель.

Недовольный шум за спиной. Смешки…

Мой мобильный в рюкзаке тоже оживает одновременно с Машиным.

Я свой не рискую достать, так как лектор в этот момент раздраженно смотрит прямо на меня, а вот Машка аккуратно достаёт телефон, пряча его под партой.

И судорожно громко выдыхает, прежде чем с нотками паники просипеть:

— Ма-а-аль…!

Всучает мне свой мобильник. Кошусь на экран, хмурясь, и…

Что-то во мне стремительно отмирает с каждым прочитанным словом пересланного сообщения из профкомовского чата.

Unknown 123:" Караев сегодня в наглую заявился со своим трофеем. Интересно, она просто шлюшка с месячными или он ее тупо купил, чтобы не отдавать мяч? Ваши ставки!"

И несколько прикрепленных файлов…Первыми в глаза бросаются два шокирующих порно фото, на которых… Я!

Ошибиться невозможно — блеклый свет ночника четко выхватывает мое спящее лицо.

А еще он отлично подсвечивает… И тут я начинаю натурально задыхаться, хватая кислород маленькими жадными порциями как рыба, потому что разглядываю свою собственную открытую для всех промежность, которую до этого, если честно, особо и не видела никогда!

А вот теперь смотрю на свои половые губы в чужом телефоне, еще и с подсохшими красными характерными разводами… И…

У меня темнеет перед глазами. Натурально темнеет. Мир кружит, я проваливаюсь куда-то, из последних сил держась в этой реальности.

Там еще одно фото, как Эмиль сейчас целовал меня при всех на парковке. Нагло, по-хозяйски…

И то, от чего я млела еще пять минут назад, сейчас окрашивается для меня совсем другими жуткими смыслами. Как там написано…Трофей! И все так свистели…!

Еще прикреплен обрывок этого утреннего фото, где увеличены зумом мои серёжки.

Хватаюсь за ухо ледяными пальцами, щупаю металл. Сзади отчетливые глумливые смешки. Это про "купил", да?!

Это типа вот так он меня “купил”???

Мне хочется в истеричном порыве разом выдернуть проклятые серьги из ушей, но мои дрожащие тремором руки сейчас просто не справятся с английский замком.

Еще видео…Включаю. Делаю звук потише, но так, чтобы разбирать слова. Меня окрикивает преподаватель, но не до него совсем. Плевать!

На записи Эмиль и его дружки. В университетском коридоре. Смысл улавливаю с трудом, так как пульс одуревши шкалит, но кажется они спорят… Спорят на мяч и…на меня.

Что он меня трахнет. И им покажет.

И я знаю, что он выиграл. И что этот чертов мяч до сих пор в его комнате… Мир кружит и кружит в безумном порыве. Меня сейчас стошнит…

— Янкова, либо убирайте телефон, либо вон из аудитории! — взрывается преподаватель.

— Извините… — хриплю, вскакивая со стула и пулей вылетая из кабинета под слишком понимающие насмешки однокурсников.