52. Эмиль

На первой паре, которая у нас сдвоенная с Янкиной группой, Чемезовой не наблюдается. Их староста лишь разводит руками, не называя причину отсутствия, а по рядам идет веселый шепоток. Ощущаю липкие любопытные взгляды в мою сторону в этот момент.

Конечно, нашу ситуацию сейчас не обсуждает разве что слепоглухонемой.

Впрочем, подробностей уже столько — и реальных, и выдуманных, что Малинка моя в этом клубке сплетен вдруг как-то затерялась. И, в общем, это именно то, чего я и добивался, вбросив вчера по чатам, что Янка наврала.

Всех теперь больше интересует, почему Чемезова это сделала, и что у неё было со мной.

Когда аудитория стихает после окрика преподавателя и начинается лекция, незаметно достаю телефон и пишу Яне.

"Ты сегодня придешь? Надо поговорить".

Читает практически сразу, но ответ приходится ждать минут десять, наблюдая, как бегущие точки в знак того, что Янка печатает, то появляются, то исчезают. Но и это отлично — вчера она меня вообще скидывала. Как дичь творить, так первая, а как отвечать, так дураков нет…

"Я приеду ко второй паре" — наконец прилетает мне в ответ.

И еще через полминуты:

"Давай в сквере у кофейного вагончика на перерыве после первой?"

"Ок" — отписываюсь ей и убираю телефон.

***

Свернув в небольшой сквер за левым крылом нашего универа, Янку замечаю сразу. Сидит на дальней лавке в самом конце дорожки за передвижной кофейней. В темно-синем спортивном костюме, на опущенную голову накинут капюшон, руки спрятаны в одинарном кармане толстовки на животе.

Будто преступница, скрывающаяся от правосудия, только что черных очков на пол лица не хватает.

И если бы она не устроила такой ад Малине, меня бы наверно даже кольнуло жалостью — так мастерски за один день испоганить самой себе репутацию — это надо умудриться.

Но сейчас, идя ей навстречу, я не чувствую никакого сострадания. Я занят тем, что мысленно с огромным удовольствием представляю, как пинаю ее ногами. В жизни все равно не осуществить, так хотя бы помечтать…

— Привет, — останавливаюсь перед ней и нервным жестом ощупываю карманы джинсов, снова с досадой вспоминая, что бросил курить.

— П-привет… — глухо отзывается Яна, медленно поднимая на меня затравленный взгляд.

Глаза воспаленные, вид несчастный, и от этого не спасет никакой макияж. Еще и смотрит так, будто я прямо в эту секунду должен проникнуться и разом отпустить ей все грехи.

Бесит только… Молчу, сжимая челюсти.

Не потому, что мне нечего сказать. Скорее не вижу в этом никакого особого смысла. И мне неприятно. Неприятно на нее смотреть.

— Эмиль, я… Я не думала… — всхлипнув, начинает Чемезова бормотать, очевидно, неправильно расценив мое молчание, — Я сама не знаю, что на меня нашло и… Извини, я…

— Извинить? Мне то что? Со мной все отлично. Перед Малиной извиняйся, которую ты хотела посмешищем сделать, — отрезаю я, чувствуя, как задушенная ярость снова резко вскидывает голову, — Перед матерью ее беременной, которая с давлением в больнице сейчас… Знала-нет?

— Д-да-а… Мне отец сказал утром… — убито лопочет, опуская глаза.

— А то, что ты не думала, это очевидно! — продолжает нести меня, — Не думала, что я тебя вычислю? Не думала, что в итоге сама вся заляпаешься? Не думала ведь, да? А что думала? И чем? Думала, что Малину опозоришь, и я на тебя посмотрю? Или что? Я блядь не понимаю! У нас ведь и не было ничего! Так какого хрена?! Или ты просто меня ненавидишь за что-то? Или по жизни больная? Что?!

— Тш-ш, — шикает на меня затрясшаяся Янка, озираясь по сторонам. Но вокруг никого — пара, скорее всего, уже началась, так что зря она так беспокоится, — Я не… — рвано всхлипывает, пряча лицо в ладонях, — Эмиль, прости, я дура, да! Я не знаю, я приревновала, обидно было… Прости! Я на эмоциях…

— В телефон залезла на эмоциях?! Спор сняла? Все себе скинула? Все на эмоциях?! Ни хрена себе — у тебя эмоции!!

— Да, я знаю, что тупо звучит, но да… Прости-и-и! — начинает ныть, — Эмиль, пожалуйста, давай все замнем!

— Да, замнем. Пиши видос, что ты сама это все сгенерировала, дико извиняешься и просишь не обращаться на тебя в суд за клевету, и мы все замнем. Прямо сейчас, блядь, пиши, при мне. Сопли только вытри, — растираю ладонями горящее от гнева лицо.

— С-сейчас? Я сейчас не могу… — всхлипывает, — А п-почему я… Как… Я…объясню?! Может просто… Забить… И все? Все скоро забудут! Мне пипец как стыдно это выносить. И без того от отца достанется! Эмиль, пойми…

Смотрю на нее как на инопланетянку. Нашла у кого понимания просить!

— Ты издеваешься? Я должен думать, как тебе это объяснять и что-то там понять?! Да как хочешь, Ян! Пиши давай, — рычу уже натурально на нее, сжимая кулаки.

Яна съеживается, шмыгая носом и вжимаясь в лавку.

— Кхм… Только можно я вечером? Подготовлюсь и… Запишу. Ок? — смотрит на меня мокрыми несчастными глазами.

Длинно выдыхаю. Прикидываю.

— Хорошо, только, чтобы без фокусов. Фотки фейк, спор просто шутка, и ты все придумала, поняла? Предложи кстати удалить их всем, кто додумался себе скачать, если не хотят досудебку получить.

— Л-ладно, — бормочет.

— Ладно, — повторяю за ней эхом.

Молча смотрю еще пару секунд на склоненную темноволосую голову, наполовину прикрытую капюшоном, разворачиваюсь и ухожу.

***

Постукивая пальцами по рулю, поглядываю то на часы на приборной панели, то на входную дверь в здание, где проходят Малинкины занятия на гитаре.

Сейчас уже должны закончиться…

Чтобы точно успеть сюда, пришлось отпроситься с половины тренировки. Пока ждал, успел насладиться Яниным видеотворчеством. Ролик она все-таки сняла, как и обещала. Накрасилась и разрядилась ради этого как на праздник. Извинялась перед Малиной и вдохновенно несла какую-то чушь, что у меня с Чемезовой был конфликт, и таким дебильным образом она пыталась мне отомстить. Предупреждала насчет распространения и хранения "поддельных" фотографий, намекая на моего отца.

А-ха-ха… Конфликт!

Ну ладно, принимается. Да пофиг вообще. Главное, выглядит все вполне гладко и правдоподобно. Судя по комментариям в чатах, основной массе зашло, и внимание общественности окончательно переключилось с фото мало кому известной первокурсницы на домыслы причин этого самого нашего "конфликта".

Уверен, что Малинке, видео тоже уже скинули. И очень надеюсь, что оно хоть чуть-чуть реабилитирует меня в ее глазах.

И что сейчас нам удастся более-менее нормально поговорить.

Я очень на это надеюсь.

И, не мигая, смотрю на дверь, из которой она должна скоро выйти. Вот только Малёк так и не появляется. Сначала вижу Юрца, бодро сбегающего по ступеням крыльца с еще каким-то хлюпиком, а затем, минут через пятнадцать, на улицу выходит и Малинкин преподаватель.

Она сегодня не пришла.

Разочарование тоскливо сдавливает ребра. Бля…

Положив локоть на водительскую дверь, провожу пальцами по лбу. И, помедлив пару минут, беру телефон и набираю Диане.

— Ди, привет, как у вас дела? — захожу издалека.

— Нормально, слушай, а что у вас вчера в итоге случилось, что отец тебя к маме отправил? Все молчат, даже Малька, а я от любопытства сдохну скоро. Ты с Викой поругался? Ее поэтому на скорой увезли? — мгновенно заваливает меня вопросами Дианка.

— Эм…Давай потом…Лучше скажи, не знаешь, почему Малина сегодня на занятия не пошла? Мне тут кое-что передать надо было… А она трубку не берет… — придумываю на ходу, поняв, что сестра вообще не в курсе, что мы поссорились.

— Так она вещи собирает, улетает же утром. Ты не в курсе? — щебечет Ди, — В Сочи. Там то ли курсы какие-то для студентов, то ли вообще просто так, я так толком и не поняла…Сама вечером только узнала. Вообще блин все вокруг такие странные!

— Да, не то слово, — рассеянно бормочу в ответ, чувствуя, как внутри все холодеет. Утром? Уже следующим утром? Отец конечно….Как обычно реализацию своих планов не откладывает, — Ди, мне пора. Лиле привет.

Скидываю вызов, не дослушав изумленный протест сестры. Смотрю сквозь лобовое пару секунд невидящим взглядом и резко стартую в сторону дома.