58. Эмиль

Только теперь я по-настоящему понимаю, как мне было хронически хреново последние недели и в каком постоянном гнетущим напряжении я варился.

Потому что сейчас меня настолько размазывает счастьем и удовлетворением, что я даже нормально глаза открыть не могу.

Тело без костей, как кисель растеклось по кровати. От влажной разгоряченной кожи парит, я весь мокрый. Дышится вкусно и глубоко пропитанным нами, разогретым воздухом.

Малинкина голова на моем плече, тонкая невесомая рука обнимает голый живот, нежные пальчики лениво пересчитывают ребра. Ее нога закинута на мое бедро, скользкая после секса промежность чувственно вжимается в мою кожу. Я улавливаю, какая она еще распаленная там, и от этого так остаточно, волнами горячо.

Сейчас душа в тело вернется, и трахну ее еще…

И вообще, мне, по-моему, кое-что на букву “м” обещали, если я Малька во время видеозвонка правильно понял…

Поворачиваю к ней голову, с трудом приподнимая веки, и тяну за волосы, вынуждая поднять на меня взгляд. Подчиняется. У нее в глазах туман и нега. Тоже плавает еще где-то сейчас. Открываю было рот, чтобы уточнить, положен ли мне минет как хорошему, доводящему до оргазма мальчику, но она меня опережает.

— Ты надолго прилетел? — шепчет яркими от поцелуев и укусов губами.

— Нет. У меня завтра тренировка вечером, в четверг игра. Если бы только учеба, то ладно. А так… — хмурюсь, пропуская между пальцев ее блестящий темный локон.

— М-м-м… — тянет разочарованно.

— Вернись со мной, — предлагаю.

— Будет слишком подозрительно, — отвечает Маля с заминкой, грустно улыбнувшись. Рука с бока перемещается на мою грудь и ласково гладит, цепляя короткие волоски, — Мы с тобой не обсуждали, но ты знаешь, что моя мама и твой отец категорически против?

— Ну про Викторию понятно, а отец… Он с тобой что? Говорил? — настораживаюсь.

— Да. А с тобой разве нет? — Малина удивлённо поднимает брови.

— Говорил, но я не думал, что и с тобой. И что сказал? — притягиваю ее повыше, чтобы лучше видеть лицо.

— Ну суть такая, что он будет очень разочарован, — вздыхает.

— А тебе важно его "очарование"? — поддеваю ее.

— Не то, чтобы критично, но… — Малинка прикусывает губу, задумавшись, — Как это на всех нас скажется..

Пф-ф-ф… Опять все понимающую мать Терезу включила Малинка моя. “На всех скажется…”.

По мне не о чем тут думать — я уже все передумал. Давно. У меня было только два варианта что будет дальше, и оба они критически зависели только от Малины. Будет она со мной или нет. Остальное… Да плевать вообще.

Мы ничего плохого не делаем. Не позволю никому мешать.

— Малек, я снял квартиру.

— Я знаю, — отзывается.

— Не знаешь, я ее для нас снял. Для нас, понимаешь? Специально даже рядом с твоей гитарой искал, чтобы тебе удобно было. И мебель не покупаю, жду тебя.

Она неверяще смеется, качая головой.

— Ну да… А если бы не помирились, сразу бы съехал? — фыркает.

— Нет, конечно, остался бы там, чтобы тебе не сложно было жить со мной в одном доме, — говорю совершенно серьезно.

Она моментально осекается и такой взгляд на меня кидает, что даже неловко становится от того, какой я вдруг ни с того ни с сего герой.

— О, Эмиль… — шепотом тянет.

— Но естественно я верил, что мы помиримся, — уточняю.

— Естественно, — кивает Малина, снова заулыбавшись. Ласково так. Подается ближе и целует мой подбородок.

— Так что просто давай жить вместе, — немного смутившись от ее обволакивающей нежности, продолжаю, — Они смирятся, у них не будет другого выбора. В конце концов, ну что они нам сделают, Малин? — рассеянно глажу ее волосы, наблюдая за мелькающими эмоциями на девичьем лице.

Как задумывается, сомневается, взвешивает, радуется.

Вот, что радуется, мне особо приятно. Подсаживаю ее еще повыше, чтобы дотянуться и поцеловать за ушком. Прикусываю мочку, надо бы еще сережки купить…

А руки сами собой уже сползают на попку… М-м-м… И что там было про минет… Спрошу и точно покраснеет как настоящая малина и залопочет, что не умеет… Но нет уж, не отвертится, буду учить…

От подобного направления мыслей член дергается, наливаясь кровью, и тычется в ее запрокинутую на мои бедра ногу. Малинка мгновенно начинает розоветь и даже не скрывает поплывший блеск в глазах.

— А на что жить, Эмиль? — бормочет, не сильно сопротивляюсь, что снова нагло ее тискаю, — Отец разозлится, лишит денег. Пойдешь работать? Может тогда хоть подождем, когда закончишь? Этот год…

— Долго год, — отметаю сразу и, не удержавшись, строю скорбную мину, — Да, беда, конечно. Вот не смыла бы сережки, пару месяцев бы точно протянули, — стебу ее, — А так… Машину продам наверно, мячи свои с автографами…

У Мали мгновенно такой виноватый вид, что надолго меня не хватает, и я закатываюсь уже в открытую.

— Эй, расслабься! Мне двадцать один, у меня есть доступ к фонду. Отец не может мне его закрыть, даже если это взбредет ему в голову. И да, я специально уточнял. Так что на Мальдивы летать каждый месяц не хватит конечно, но с голоду мы точно не умрем.

Шумно выдыхает и мне достается легкий удар в солнечное сплетение.

— Специально он уточнял, — смеясь, передразнивает Малька меня, обнимая за шею, — Если вдуматься, это вообще не романтично, Эмиль. Уточнял он…

— Какая такая романтика? Я тут жить вместе предлагаю, а не под березой в парке сидеть, — ворчу.

— От твоих продуманных предложений очень сложно отказаться, — покусывает губы, пряча улыбку.

— Так что не смей отказываться, — переворачиваюсь и подминаю ее под себя.

Не сопротивляется. Оплетает своим голым телом как лиана, сама целует, проскальзывая языком в мой рот.

Я так понимаю, что это "да"…!

— Давай только не резко, не вот сразу, ладно? — отрывисто шепчет, когда протискиваю руку между нашими слипшимися телами и веду пальцами к развилке между женских ног, — Ну может там… Подготовим как-нибудь всех? Давай? Я приеду через неделю, с мамой сначала поговорю…А то опять еще…давление…

— Ладно, давай, — недовольно соглашаюсь.

Может Маля и права. В любом случае, я уже не состоянии связно думать. Вернусь к этому вопросу потом.