57. Малина

Если бы не выпитое шампанское, я бы наверно вообще не уснула после того, что наговорила Эмилю по видеозвонку. Я в комнату то, шатаясь, вернулась.

И штормило меня совсем не от алкоголя, а от пульса, разогнавшегося до звуковой скорости и теперь настойчиво вибрирующего в каждой клетке.

Боже… Я правда выдала, что его люблю?!

Намекала на секс?! О-о-о, мне охота было провалиться под землю.

Но не из-за того, что неправда, нет. Или я жалела… Я не жалела.

Просто вот так, по телефону, за тысячи километров друг от друга, вышло как-то очень уж неловко и не вовремя. Как бы было проще, если бы мои слова потонули в поцелуе и дальше…Тело жарко томительно вспыхивало, стоило только начать думать, чем бы закончился этот разговор, будь мы в метре друг от друга.

И его "я тебя тоже" не повисло бы в этом удушливом, неопределенном вакууме.

Эмиль, как и я, был нетрезв. Вдруг ему просто было… приятно это услышать?!

Хотя он так смотрел…! Меня обжигало даже через экран. Никто никогда не смотрел на меня так — и трепетно, и агрессивно одновременно.

Не в состоянии больше поддерживать разговоры, ребят из своего номера я выставила быстро, сославшись на усталость. Забравшись в постель, грела телефон в руках, кусая губы и остро мечтая, чтобы Эмиль перезвонил.

Но он не стал. И мои сомнения, что я опять слишком много себе придумываю, и для него это все не так важно, как для меня, лишь усилились и снова начали изводить.

Я не знаю, во сколько вырубилась, но снилось мне что-то жаркое и в то же время тревожное. Обрывки острых интимных чувств, образы, почти без сюжета. И даже во сне чувствовалось, какая тяжелая голова.

Звонок телефона, валяющегося на соседней подушке, еле заставляет меня выплыть из забытья, чтобы отреагировать. Судя по глубоким серым теням в комнате, еще совсем раннее утро. Не представляю, кто это такой садист.

Нащупаю мобильник и с трудом разлепляю веки, чтобы взглянуть на экран. А в следующее мгновение я так резко подскакиваю на кровати, что в глазах темнеет, а тело обдает липкой слабостью.

Эмиль. Шесть утра…!

Совсем пьяный наверно… Нагулялся и вспомнил меня. Осознавать это обидно. Может не брать? Пусть проспится сначала… Звонок завершается, но тут же возобновляется снова. Слишком требовательно, чтобы проигнорировать. И я, прикусив щеку изнутри, все-таки сдаюсь и принимаю вызов.

— Да? — севшим со сна голосом.

— Маль, какой у тебя номер? — интересуется Караев вполне бодро.

У меня опыт, конечно, не большой, но в моем понимании люди, которые пили всю ночь, звучат немного не так.

— Что? Номер?

— Да, номер в отеле какой?

— 487, а что? — пытаюсь сообразить, зачем ему вообще это знать.

Тем более в шесть утра.

А Эмиль еще берет и просто сбрасывает. Смотрю на экран в попытке понять, что это вообще было. Я до сих пор сплю?

Потупив несколько секунд, перезваниваю. Не берет. Супер… Падаю обратно на кровать. Сердце взволнованно грохочет даже от такого странного, мимолетного контакта. Я же теперь не усну! Да он издевается надо мной…!

Упрямо закрываю глаза и с головой накрываюсь одеялом. И в следующую секунду снова резко подскакиваю, потому что в мою дверь стучат.

Стучат!

Я не успеваю ничего толком сообразить и осознать, даже не понимаю, как так быстро преодолеваю расстояние до двери. Казалось, я вот только лежала на постели, а уже дергаю дверную ручку, открывая, и широко распахиваю глаза, зажимая рот ладонями, потому что на пороге стоит Эмиль.

Настоящий, живой, родной.

Прячет руки в передних карманах темно-синих джинсов, впивается в меня полным вибрирующего ожидания взглядом, и уголок его губ ползет вверх в кривой усмешке.

Я не могу ничего сказать. Не могу! У меня шок.

Так и стою, зажав рот руками, а внутри взрывается все.

Помедлив, Эмиль молча делает шаг в номер. Ко мне. Инстинктивно пячусь, давая ему войти, но он моментально хмурится, очевидно неправильно поняв мое отступление.

Не хмурься, нет! Я же так рада, что сейчас в обморок упаду.

Наконец накрывает. Взрывы эндорфинов внутри вырываются из меня наружу счастливым криком, и я, уже ни о чем не заботясь, буквально прыгаю на него. Неужели он приехал?! Я поверить не могу! Повисаю на его шее и, когда подхватывает под попу, обвиваю бедра ногами. Вцепляюсь как обезьянка. Зацеловываю, смеясь. И кажется, что расплачусь сейчас.

— Эй-й, — фыркает Эмиль, делая вид, что перебор, а сам довольный как сытый кот.

Жмурится, подставляя лицо под мои беспорядочные поцелуи. Ногой закрывает за нами дверь и идет с повисшей на нем мной в комнату.

— Ну ты даешь! — то ли ругаю его, то ли восхищаюсь, — Как это возможно вообще?!

— Чудом, Маль, чуть реально таксиста хлыстом не гнал как крепостного пьяный помещик, — насмешливо выдает Караев, и добавляет интимней, — Хотел сделать сюрприз. Удался?

— Не то слово! У меня почти инфаркт случился, — жалуюсь, смеясь.

— Да-а, у тебя было такое лицо, что вначале я подумал, что ты сейчас просто молча захлопнешь перед моим носом дверь, — угорает, — Надеюсь, все любители шампанского из твоей комнаты уже ушли и тут не ночевали. Не хотелось бы никого сегодня убивать, — многозначительно дергает бровями.

— Все убежали еще в полночь дотанцовывать в клубе твоих подружек, — мстительно щурюсь.

Хмельной, довольный взгляд Эмиля на это лишь выразительно перетекает на мои губы.

— Какие еще подружки? У меня девушка есть… — низким голосом отзывается, забираясь прямо со мной на кровать.

— Правда есть? — невинно интересуюсь, когда падаю спиной на матрас.

Эмиль нависает сверху, расталкивая мои ноги в стороны. Пульс сбоит, ускоряясь. Внизу живота трепетно набухает и сокращается в предчувствии… О-о-ох, от него так жарко.

— Да, только мы очень сильно поссорились, но я намерен заслужить свое прощение прямо сейчас, — хрипло бормочет Эмиль, ведя пальцами по моему лицу и отслеживая туманящимся взглядом их маршрут. Его ноздри подрагивают, втягивая воздух, будто он хочет задействовать все органы чувств разом.

Тонким током бьет от касаний. Брови, нос, губы… Прихватываю зубами подушечку его указательного пальца и втягиваю фалангу в себя. Трогаю кожу и ногтевую пластину языком, ловя эмоции на мужском лице, которое так близко.

Взгляд Эмиля тяжелеет, кадык проезжается по крепкой шее. Освобождает палец из моего рта и ведет рукой ниже, обводя линию подбородка, гортань, ключицы…Пока не нащупывает кулон в виде четырехлистного клевера.

— Носишь… — тихо произносит, гладя украшение и задевая костяшками мою кожу, — Тебе идет… А сережки?

— А я их смыла в унитаз, — шепотом признаюсь, — Тогда в женском туалете в универе, перед тем, как ты зашел.

Эмиль сводит брови на переносице, посмотрев мне в глаза. Тень недовольства рябью пробегает по его лицу, но быстро исчезает.

— Как непрактично, — хмыкает, — Лучше бы продала…А подвеску все-таки оставила?

— Первая злость прошла и… — замолкаю, выдерживая его взгляд.

Молчим с пару секунд, отчаянно всматриваясь в друг друга. Будто в зрачках возможно разглядеть душу.

— Прости меня пожалуйста, Малечек, — сбито шепчет Эмиль, — Я больше не подведу.

И он так проникновенно это говорит, что у меня в горле разбухает ком. Часто моргаю, пытаясь избавиться от навязчивого влажного жжения.

— Я уже давно простила. Я тебя люблю, — всхлипываю, пытаясь улыбнуться.

Хорошо, что больше не надо ничего говорить, потому что Эмиль перестаёт держать себя на руках и накрывает собой, крепко целуя в губы.