7. Эмиль

Уставившись на девчонку, никак не реагирую на ее хлипкий “привет”. Вместо этого молча пожираю глазами образ.

Темные густые волосы длинными волнами рассыпались по белому одеялу, прикрывающему плечи и шею. Тонкие руки выглядывают наружу, сжимая края. В правой ладони телефон. Горящий экран снизу подсвечивает нежное лицо, делая акцент на верхней губе, идущей четкой линией с двумя треугольничками посередине и приподнятыми уголками на концах. Будто Малина в шаге от того, чтобы мне улыбнуться. Искренне и тепло. Глаза совсем черные и большие во мраке. Тускло мерцают. Густые брови вразлет, чистый лоб, аккуратный прямой нос, овал лица сердечком.

Такая вся… Бесит!

Смотрю и чувствую, как накаляюсь внутри до предела. И одновременно глаз не отвести.

Как невозможно перестать смотреть на видео с жуткой катастрофой, хотя уже вся кожа в холодном поту, а воображение фиксирует каждую секунду для будущих кошмаров.

Вот и Малина эта… Словно воплощение моей личной катастрофы.

Все плохое и болючее проникает сейчас в ее образ, неразрывно вплетаясь в него. Эта лживая невинность, прямой, будто ни в чем неповинный взгляд. Робкое дружелюбие, которое, я чувствую, она готова проявить.

Это все ненастоящее, показное.

Все ради денег моего отца и комфорта своей матери. И своей собственной задницы, конечно. Чтобы богато и в тепле, да?

Мелкая фальшивая сучка… Сколько ей кстати? Восемнадцать то есть? Трахать уже можно? Или будет потом заявой угрожать? Интересно, разводили с мамочкой уже так кого-то?

Склоняю голову набок, прикидывая. Делаю пару шагов в её сторону. Она нервно повыше натягивает одеяло, будто под ним нет ничего…Эта внезапная догадка мгновенно ускоряет мой пульс и зажигает кровь. Что… Правда что ли?

Взгляд соскальзывает на женские пальцы, вцепившиеся в края одеяла, словно пытаясь заставить девчонку их разжать. Мне теперь интересно…

— Твой отец настоял на том, чтобы мы сегодня остались у вас, — сбивчиво объясняет Малина.

Кончик ее языка при этом юрко проходится по верхней губе в казалось бы совершенно не окрашенном сексуально жесте, но моему телу плевать — оно ловит намек и посылает электрический укол в пах. Внутренне сокращаюсь, ловя пока что совсем легкую эротическую вибрацию.

— Да, я понял. Ты конечно сопротивлялась, но он настоял, — тяну, выкидывая сигарету и упираясь ладонями в перила.

Сколько теперь до ее балкона? Метра два?

— Просто ты у нас очень послушная, да? — я криво улыбаюсь, ловя ее смущенный взгляд на своем голом теле.

На мне ведь только боксеры, которые уже немного оттягивает привставший член. И моя будущая "сестренка" заметно сглатывает, с трудом отлепляя оттуда глаза и уставившись мне четко в переносицу.

— Не понимаю твой сарказм по этому поводу, — глухо отбивается, — Кстати, я не знала, что здесь твоя комната, Назар Егорович ничего не сказал и…

— Какой же это сарказм? — хмыкаю, игнорируя ее разъяснения про комнату.

Мне не до них — я обдумываю, как бы до нее добраться.

Прыгать — не вариант. Далековато. Но есть окно и широкий парапет…

— Всего лишь хочу узнать тебя поближе, Малинка. То, что ты покладистая, когда настаивают, мы уже выяснили с тобой, да? — нахально подмигиваю ей и под испуганный девчачий писк перемахиваю через перила.

— Что… Что ты делаешь?! — взвизгивает она, подскакивая с кресла, — Ты больной?! Убьешься!!!

О, черт, если и убьюсь, то только потому, что одна мелкая кукла решила мне внезапный стриптиз устроить, выпрыгнув из одеяла как черт из табакерки!

При виде ее бледно светящегося в сумраке, голого тела, прикрытого лишь белым кружевным просвечивающим бельем, у меня отъезжает нижняя челюсть, а вместе с ней и правая нога с парапета.

Твою мать! Скольжу! Малина визжит!

Рывком намертво хватаюсь за выступ окна и чудом удерживаю равновесие. Из-под ногтей, кажется, сейчас кровь пойдет.

Малина в шоке прикрывает рот ладошками, но лучше бы трусы с лифчиком закрыла, потому что я вижу темные ареолы ее сосков и черную полосочку волос между ног сквозь прозрачный, расшитый белыми цветочками гипюр.

Не то, чтобы я в первый раз подобное вижу, но уж вышло как-то слишком неожиданно!

Делаю усилие и, сгруппировавшись, хватаюсь за перила ее балкона. Она отступает на шаг. Глаза огромные как у олененка, губы сложены в идеальную "о". Прикрыться так и не додумывается, и я начинаю подозревать, что это специально.

Стесняться ягодке действительно нечего. Хорошенькая…

Не высокая, не пышная, не худая, не сильно спортивная, но вся какая-то ладная. Мягкая и нежная даже на вид. Малинка в сливках.

От ассоциаций, закруживших в голове, непроизвольно облизываюсь и перемахиваю через перила на ее балкон. Кажется, только сейчас она выдыхает.

— Ну ты и придурок, оказывается, — шепчет то ли с осуждением, то ли с восхищением, пятясь от меня.

— Всего лишь решил, что так удобней говорить, — усмехаюсь, наступая.

Взгляд соскальзывает с ее лица на аккуратную грудь, просвечивающую под белым кружевом. Моя кожа начинает гореть. Жар словно углубляется в тело и стекает по позвоночнику к паху. В голове бедлам. С одной стороны эта девка мне противна самим своим существованием, а с другой… Выплеснуть свою агрессию таким путем настолько заманчиво, что у меня темнеет в глазах.

Трахнуть свои проблемы в буквальном смысле — отличный же вариант!

— Куда ты пялишься! — до Малины будто только сейчас доходит, к чему идет дело, — О, черт! Не подходи! — и она, метнувшись мимо меня обратно к креслу, хватает одеяло, — Даже не думай! — шипит, заворачиваясь в него как в кокон.

— А может не стоит тогда расхаживать голой, чтобы никто ничего не думал, — насмешливо выгибаю бровь.

— У меня нет никакой одежды с собой, не в платье же спать! — восклицает девчонка, — И вообще я никого встретить не рассчитывала!

— Ну да, сама невинность, я уже понял, — киваю с издевкой, снова подходя к ней вплотную.

Из-за разницы в росте Малина задирает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Облокачиваюсь на перила и за руку подтягиваю к себе девчонку еще ближе. Она молча дергается, показывая, что против, но слишком слабо, чтобы воспринять это всерьез.

Не удержавшись, тяну воздух носом. Пахнет гелем для душа, чистотой и чем-то кисловато-сладким, вяжущим, и правда ягодным…Обалдеть. Даже немного ведет. Еще и темные глаза ее так близко и влажно мерцают, яркие губы приоткрыты, румянец на щеках…

— Рассказывай, что ты любишь? — хрипло интересуюсь я, ведя пальцами по нежному предплечью. У нее мурашки, и мне очень хочется верить, что это не от ночной прохлады, а от меня.

— В плане? — бормочет моя "невинная овечка" — почти "сестра".

— Гаджеты, цацки, туфли, сумки… — перечисляю стандартный набор для таких вот “подруг”, — Хочешь "Биркин"?

Брови Малины на секунду изумленно взлетают вверх. Она растерянно хлопает глазами, а потом… А потом до нее доходит суть моего предложения, и эта умная хищная "целочка" расплывается в обворожительной улыбке.

— М-м-м, хочу, — мурлычет, смотря из-под опущенных ресниц, — И что мне надо сделать за “Биркин”?

Пальчики при этом касаются моей голой груди медленно шагают по животу вниз к пупку.

Вау… Так просто, да?

Я даже слегка теряюсь, ощутив вдруг себя добычей, а не хищником. Впрочем, плевать…Трахну все-таки я ее, а не она меня.

Смотрим друг другу в глаза. В ее — обещание…

— Отсоси, — предлагаю севшим голосом, потом что у меня уже каменный от таких перепадов эмоций… И очень хочется ее жестко отодрать.

— Всего-то? — Малинка игриво прикусывает нижнюю губу. Гладит мой живот, почти задевая резинку трусов.

— Да, все просто, — расплываюсь в хмельной улыбке я.

— А у тебя всегда все так просто, да?

— В общем, да, — отзываюсь.

"С такими как ты," — добавляю про себя.

— М-м-м, ясно, — кивает и улыбается шире, ласково спрашивая, — А когда ты у папочки что-то просишь, ты ему тоже отсасываешь?

И выдав это, мелкая коза резко отскакивает к балконной двери. Я даже выматериться не успеваю, а она уже хлопает ей так, что чуть не вылетают стекла, и дергает замок.

— На хрен иди! Идиот! — орёт мне из своей спальни эта отбитая, и самозабвенно крутит факи, сбросив одеяло и отплясывая победный танец, при котором активно и залипательно вертит попой.

— Сама иди! — рычу я от бессилия, что даже шлепнуть ее по этой самой заднице не могу. Не крушить же стекло.

— И удачи не убиться, когда обратно полезешь! Хотя…Мне плева-а-ать! — выдает Малина и плотно задергивает шторы.

Я в одиночестве остаюсь на чужом балконе. В одних трусах, оттянутых крепким стояком. Посланный какой-то мелкой приживалкой!

Реально, идиот…

От абсурдности ситуации постепенно начинаю угорать так, что, смеясь, чуть вдвое не сгибаюсь.

Пипец, она коза! Цену набивает, да? Мама научила?

Но ничего, еще поймаю ее…