8. Малина

Будит меня звонок матери. С трудом отрываю голову от подушки и даже не пытаюсь разлепить веки, пока слепо шарю рукой в поисках телефона.

Я заснула только под утро, так что от резкой попытки очнуться мутит и подташнивает.

— Малечка, ты уже встала? — ласково интересуется мама.

Слишком уж ласково. Наверно, эта нежность обращена не столько ко мне, сколько к находящемуся где-то поблизости от нее Караеву-старшему.

— Нет, мам, я еще сплю, — сиплю в трубку, падая обратно на подушку.

— Малин, уже десять утра, — мама тут же меняет тон на деловой, — Давай, просыпайся-умывайся и иди к нам в малую столовую, будем завтракать.

— Мам, я без понятия, где в этих хоромах малая столовая, это во-первых, а, во-вторых, я есть не хочу.

— Через полчаса за тобой придет служанка и проводит, — отметает мои возражения мать, выделяя с каким-то особенным тихим восторгом слово "служанка", — Все, колючка моя, вставай.

Вызов обрывается. Беспомощно стону в подушку. За что?!

Первый мой порыв — проигнорировать пожелания родительницы, но, стоит хоть немного прийти в себя после сна, как меня тут же всю охватывает нервное перевозбуждение, которое не давало спать всю ночь.

Перед глазами мелькают картинки вчерашней стычки с Караевым-младшим, а в ушах звучит его низкий насмешливый голос, ставя дыбом волоски.

Какой же он все-таки….Бесит!

Самовлюбленный, ничего сам по себе не стоящий, заносчивый, похотливый придурок!

Он тоже будет за завтраком, да?!

У-у-у, я туда не хочу!

Но, если не пойду, он решит, что я прячусь, так?!

Нет уж, такого удовольствия я этому снобу с эрекцией наперевес не доставлю никогда! Боже, и зачем я только про эту чертову эрекцию опять вспомнила! Щеки предательски жарко вспыхивают, и хочется себя по ним отхлестать.

Просто я раньше никогда… Никогда! Не была в подобной ситуации. Вот, чтобы настолько демонстративно все, не прячась. У меня было два мальчика в школе. Мы целовались и даже немного больше, но… Ни Мирон, ни Коля не выпячивали передо мной так гордо свое возбуждение будто это знамя, добытое в тяжелом бою. Я уж молчу про предложение покупки моих…кхм… “услуг”.

И ведь он реально поверил, что мне это интересно!

Придурок… Придурок в квадрате!

Встряхнув головой в попытке прогнать навязчивые образы, вскакиваю с кровати и отправляюсь в душ. Ведь уже через полчаса за мной зайдут, чтобы проводить на завтрак.

***

В малой столовой, которая оказывается небольшой светлой комнатой, соединенной проходом с кухней, меня ждут двое — мама и Назар Егорович.

Поняв, что младшего Караева нет, я облегченно выдыхаю и одновременно с этим чувствую смутное, давящее разочарование.

Я уже настроилась, нервы звенели, каждая клеточка наливалась напряжением, а сейчас все это сдувается как спущенный воздушный шарик, оставляя после себя унылый вакуум.

— Доброе утро, — присаживаюсь за стол, заставленный всякой всячиной, которую принято есть на завтрак.

— Доброе, как спалось? — ровно интересуется Назар Егорович. расправляясь с яичницей.

— Хорошо, спасибо.

— Я рад. По поводу сегодняшнего дня. Предлагаю сделать так… — и Назар Егорович обрывает сам себя, не договорив, потому что в столовую внезапно вваливается Эмиль.

Именно вваливается. Заспанный, растрепанный, босой, в белой футболке и серых спортивных штанах, с щетиной и полосатым следом на правой щеке от подушки.

Неопределенно кивнув нам всем разом, он шлепает через столовую на кухню к кофемашине. У меня мгновенно каменеет спина и пересыхает в горле. Я только расслабилась…уже почти выкинула его из головы, и словно шарахнули током.

Нельзя же так! Все у него… через место одно.

— Ты дома ночевал? — удивляется Назар Егорович, отслеживая перемещения сына, — Ты же хотел остаться в городе.

— Планы поменялись, — опершись задницей о столешницу рядом с кофемашиной Эмиль зевает, не особо прикрывая рот, и растирает ладонями помятое лицо.

— Ты бы хоть умылся, — ворчит отец.

— Не знал, что тут… гости, — парирует Караев — младший, смотря на отца в упор.

"Врешь же! Мы же виделись вчера — все ты знал!" — думаю про себя, но, прикусив губу, естественно молчу.

Лишь делаю мысленно заметку, что Эмиль с легкостью может солгать, честно глядя в глаза. Впрочем, я и не сомневалась…

— Я попросил Вику с Малиной остаться, — объясняет Назар Егорович.

— Как мило с твоей стороны, — дергает Эмиль губами в подобие улыбки.

Отец никак не реагирует на яд в его голосе и спокойно продолжает.

— Что ж, это даже хорошо, что ты тут. Присаживайся, — указывает сыну на стул напротив, — И спокойно обсудим ближайшие планы, а то вчера… Не получилось.

— А есть что обсуждать? — хмыкает Эмиль, отпивая кофе.

Смотрит он при этом только на отца, так толком и не взглянув еще ни разу ни на мою маму, ни тем более на меня.

Будто нас не существует. Два пустых места, если не хуже. И от этого мои щеки так и продолжают гореть.

Ночная встреча на балконе настойчиво маячит перед глазами.

И этот контраст между вечером и утром настолько…унизительный!

Словно я вещь, которая пригодна только для определённого времени суток, а не живой человек. Что-то вроде матраса, о котором и не вспоминают днем. Козел… Даже его пошлые намеки мне было бы проще пережить, чем вот этот вот непроницаемый игнор.

— И зачем тебе я? — продолжает тем временем Караев-младший драконить Караева-старшего, — Ты, кажется, уже все решил. Не обсуждая.

— Эмиль, сядь, — коротко рявкает отец.

И сын, помедлив, под тяжелым взглядом Назара Егоровича сдается и опускается на соседний со мной стул.