Глава 18. Следующий шаг

Анна приехала к клинике немного раньше. С самого утра она ждала наступления вечера, поэтому не выдержала и выехала из дома рано. В голове все еще вспоминался последний их разговор по телефону. Она не привыкла к такому. Не привыкла к тому, чтобы ее слушали. Не привыкла, чтобы задавали вопросы, на которые страшно отвечать, но после которых становится легче.

В назначенное время она вышла из машины и направилась в клинику. Дверь кабинета была уже открыта. Марк, как всегда, сидел за столом и что-то писал.

– Добрый вечер, Анна, – сказал он с мягкой приветственной улыбкой, смотря наконец прямо на нее.

– Добрый вечер, Марк, – ответила она так же легко, переступая порог кабинета.

Даже просто находиться здесь было уже своего рода терапией для нее. Чисто, безопасно, легко, здесь она ощущала себя собой.

– Как вы себя чувствуете сегодня? – он повернулся к ней всем телом.

– Хорошо. Дышится свободно, спина не болит, челюсть… не сжимаю. Но злюсь и иногда плачу, как вы и прописали.

Марк улыбнулся. Вероятно, впервые за все время их знакомства широкой настоящей улыбкой. Анна опешила. Показалось, сердце пропустило удар, но она этого совсем не заметила.

– Сегодня мы займемся тазом, – сказал он теперь уже серьезным рабочим, но все еще теплым тоном. – Но должен предупредить, сегодня я не буду следовать протоколу. Буду делать только то, что попросит ваше тело. Вы к этому готовы?

Анна смутилась, не понимая, о чем конкретно идет речь.

– Это… как? Что значит “что попросит мое тело?”

– Это значит, что я не буду останавливаться там, где вы замираете. Будем полностью прорабатывать ваши особо закрытые, напряженные зоны.

– Звучит… интригующе, – криво улыбнулась она, предвещая приступы стыда.

– Раздевайтесь, пожалуйста, – он указал на стул, а сам, как обычно, отошел к раковине.

Анна разделась быстро, без стеснения и суеты. Этот процесс стал для нее абсолютно привычным. Дойдя до бюстгалтера, она замерла.

«Нужно ли снова снимать топ?»

– На ваше усмотрение, – ответил Марк, заметив ее замешательство.

Анна постояла еще несколько секунд в раздумье, потом смело схватилась за края маечки и резко стянула ее через голову, не давая себе возможности передумать.

Все же слегка смутившись, она прикрыла оголенную грудь распущенными волосами и быстро легла на кушетку.

Холодная поверхность обожгла обнаженную кожу спины. Анна бессознательно хотела снова схватиться за рассыпавшиеся по бокам волосы и перетянуть их на грудь, но резко себя остановила. Она глубоко вдохнула, раскрывая грудную клетку, и сделала долгий выдох. Тело немного расслабилось, руки упали по бокам, глаза закрылись.

Марк начал стандартно. С плеч, спины, лопаток. Движения были ожидаемо жесткими, точными, но именно они приносили облегчение после тяжелой рабочей недели.

Затем он спустился к пояснице, тазу, бедрам. Он повторил движение, которое уже делал на первом их сеансе. Пока она лежала на спине, согнул одну ее ногу в колене, потянул колено к животу и навалился на нее своим весом. Это движение было на редкость приятным, несмотря на сильное напряжение в изгибе бедра.

Анна, как и в первый раз, почувствовала на своей ягодице что-то теплое и упругое. Она точно знала, что это такое, но в этот раз эмоции были совсем другие. Если раньше она испытала от этого шок, то теперь это было… любопытство? Она не хотела, чтобы он отстранялся.

И он не торопился.

Видимо, это и было то самое «Не следовать протоколу». Он считывал желания ее тела и действовал исходя из них.

Марк наконец отклонился, перешел на другую сторону и повторил то же самое с правой ногой. Снова касаясь всем своим телом ее обнаженной кожи. Ее грудь высоко вздымалась от легкого волнения. Ей казалось, что он делал это слишком близко. И слишком долго.

Он отстранился и мягко опустил ее ноги на кушетку. Анна выдохнула.

Марк положил ладони на боковые выступающие кости ее таза. Просто положил, слушал ее дыхание и пытался прочувствовать минимальные движения ее бедер. Его пальцы не двигались, но она чувствовала каждый по отдельности – указательный упирался в костный край, большой палец лежал в теплой ложбинке паха.

Потом его руки переместились ниже. На лобок. Нежно, но уверенно пальцы нащупали костное соединение. Это длилось всего секунду, но ее бросило в жар – там, где его пальцы, было горячо, стыдно, но почему-то совсем не казалось чем-то неправильным.

– Перевернитесь, – сказал он.

Она легла на живот. Его ладони легли на крестец. Теплые, тяжелые. Он надавил – не сильно, но так, что низ живота отозвался глухой, но приятной болью. Ей показалось, он раскачивает что-то внутри нее. Медленно, методично, как качели.

Потом его пальцы скользнули ниже по ягодицам. Через тонкую ткань трусиков она почувствовала тепло его ладоней. Он надавил на седалищные бугры с одной стороны, потом с другой.

– Чувствуете? – спросил он, и его голос был низким, чуть хриплым. – Здесь правая сторона выше. Ваш таз скручен.

Она не чувствовала разницы. Но чувствовала его пальцы там, где обычно не касается никто. Тело откликнулось глубоким, пульсирующим теплом.

Он перевернул ее обратно на спину. Сгибал ее ноги в колене, что-то тянул, проверял.

Весь процесс ей казался ужасно скучным. Не было привычного трепета, азарта, предвкушения и огня внизу живота.

Марк, тем временем, вращал ее бедра по очереди внутрь и наружу.

– Левая нога идет свободнее, – сказал он. – Правая зажата. Вы компенсируете это годами. Все ваше тело собиралось вокруг этой асимметрии. Вы не падали в детстве?

– Я не помню, – ответила она отстраненно.

Он замолчал. Его руки все еще лежали на ее бедрах – просто лежали, грели. Она смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как под его ладонями таз живет своей жизнью – пульсирует, дышит, ждет.

– Отсюда и боли в спине, и напряжение в бедрах и скорее всего – он запнулся на долю секунды, – болезненные ощущения во время полового акта. Вы замечали такое?

Он убрал руки с ее бедер и смотрел теперь прямо на нее своим подчеркнуто рабочим взглядом.

Анна сглотнула. Она понимала, что это стандартный медицинский вопрос, но ответить было почему-то очень сложно. Ей и правда каждый раз было больно во время секса. Поэтому она не была большой его фанаткой. Но она всегда списывала это на недостаток прелюдии.

– Д-да, – еле слышно ответила она. – Но обычно только в самом начале.

– Вы испытываете оргазмы? – вопрос был задан в лоб без тени смущения.

Щеки Анны стали пунцовыми. Она тут же забыла всю предыдущую неловкость и даже то, что все еще лежит перед ним с голой грудью.

– Э..это важно?

– А для вас это не важно? Искривление таза напрямую влияет на кровообращение в малом тазу. Это приводит к снижению чувствительности, сухости, трудностям с достижением оргазма.

– Ох. Вот оно как, – Анна отвела взгляд, не в силах больше выносить этот стыд. – У меня с этим все более менее в порядке.

– Оргазм случается и при внутренней стимуляции или только при внешней?

«Да он просто издевается надо мной. Врач вообще может такое спрашивать?» Внутренне Анна сама ответила на свой вопрос, четко понимая, что Марк не простой врач и если он это спрашивает, значит это важно.

– Только при внешней, – ответила она более уверенным тоном. Хоть в конце ее голос все же слегка надломился.

– Я так и полагал. Уверен, что и месячные болезненные.

«В точку. Постоянная пытка».

– Я могу помочь вам с этой проблемой, – сказал он будничным тоном и направился к раковине.

– Это лечится? – бодро спросила она, вставая на локти и разворачиваясь в его сторону.

– Не лечится, но корректируется. Растяжкой, массажем, работой с мышцами.

Марк вымыл руки и вернулся к кушетке.

– Растяжка? Мне нужно сесть на шпагат? – кажется, Анна спросила это на полном серьезе.

Он бархатно и по-доброму рассмеялся от ее наивности.

– Не совсем. Я говорю о растяжке мышц тазового дна. Вручную. Изнутри. Есть техники – внутренние, мануальные. Они снимают спазм глубоких мышц, которые не прощупать снаружи. Улучшают кровоток, возвращают чувствительность, уменьшают боли.

Он говорил спокойно, без тени смущения, но каждое слово вызывало в ней волну то возмущения, то страшного интереса.

– Это медицинская процедура. Но она довольно... интимная. Я не буду делать этого без вашего четкого согласия.

Он замолчал, давая ей пространство.

– Вы хотите попробовать?

У Анны заболел лоб. Настолько сильно она удивилась. Глаза забегали, совсем как в тот день, когда он сказал ей снять топ. Только теперь он говорил что-то гораздо смелее. И не просто "снимите трусики", а массировать ее изнутри. Трогать там, где не трогал никто. Где она сама трогала редко и без особого удовольствия. Где жило столько всего – страхи, воспоминания, одиночество.

Она резко накрыла лицо руками.

«Он с ума сошел. Это слишком. Это за гранью. Я не могу. Это же… это же практически…»

Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались и возвращались. Перед глазами всплыло лицо Игоря. Потом – почему-то мама. Потом – та самая пожилая соседка с первого этажа.

«Что бы они сказали? Что бы они подумали?»

Но вслед за этим пришло другое. То самое, что она чувствовала после каждого сеанса. То, ради чего она возвращалась сюда снова и снова. Легкость в теле. Свобода в дыхании. Ощущение, что она наконец-то начинает узнавать себя настоящую. Не ту, которую выстроили чужие ожидания, а ту, что жила где-то глубоко, за семью замками.

«А почему, собственно, нет?»

Она опустила руки и посмотрела на Марка. Он стоял рядом – спокойный, уверенный, не давящий. Ждал. Не торопил. Не уговаривал. Просто был здесь, готовый принять любое ее решение.

«Если не сейчас, то когда? Если не с ним, то с кем?»

Она вспомнила, как боялась снимать топ. Как думала, что умрет от стыда. А потом – как легко стало дышать, когда он работал с ее грудной клеткой. Как тело откликалось на каждое прикосновение. Как впервые за долгие годы она почувствовала себя красивой. Живой.

«Он видел меня всю. Почти всю. Какая разница, если я зайду еще чуточку дальше?»

«Я не девочка. Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. И я хочу знать, на что способно мое тело. До конца».

Она медленно выдохнула и встретилась с ним взглядом. Уголки ее губ дрогнули в легкой, чуть самодовольной усмешке.

– Зачем вы спрашиваете, если уже знаете мой ответ? – голос звучал ровно, даже игриво. – Вы ведь не просто так вымыли руки.