Глава 9 Милена

Никогда у меня не было фантазии о принце, карабкающемся в окно моей светлицы. Тимур застал меня врасплох в тот момент, когда я меньше всего была готова к его появлению. Самое ошеломляющее, что ни мой папа – весьма впечатляющий своей могучей фигурой, ни мои братья, не ведающие ни стыда, ни страха, его не напугали и не заставили убраться восвояси. Явился этот паршивец лощеный, будто на смотрины. Лохматую шевелюру и шерсть на лице привел в порядок и выглядел теперь иначе. Сейчас Тимур уже не напоминал вышедшего из дремучих лесов Лешего. Нынче это был породистый красавец в упаковке от-кутюр и твердым торсом, чей ребристый пресс в виде чугунной батареи я проверила на ощупь. Словно конь зашоренный, прёт, не замечая препятствий. Я и понять ничего не успела, как оказалась размазанной по стене. Схватил и набросился, жадно и нагло целуя. Ума не приложу, как выдержала этот бешеный напор. Сопротивление таяло с каждой секундой, сердце срывалось в ускоренный бег. Внутри все горело, обжигало, как неожиданно проснувшийся вулкан, грозящий выжечь все вокруг. Вижу лишь его орехово-карие глаза, в которых можно без вести пропасть. И задыхаюсь от переполняющих чувств. Полярно разных. От злости и обиды до пылкой страсти и желания вернуться в ту волшебную ночь, словно всего остального и не было. – Снова? – как в дымке сна, переспрашиваю я. Потерявший контроль над своими желаниями Тимур и не думал останавливаться. Не сдерживался совсем, сминая спину, заставляя прогибаться под себя. Требовательно и жестко стискивал бедра, прикусывал шею. – Всегда, – хрипло бормочет Тим, как мне кажется невпопад. Беда в том, что я и сама уже забыла, о чем спросила. По извилинам ускользает мысль о чем-то важном и тихо тонет в горячем вихре снова. Адреналин зашкаливал и теплым вихрем уносился в низ живота. От потирающегося грубого шва его брюк о тонкую ткань моего платья внутри закручивалась огненная, болезненная спираль. Проклятье! Эта скотина шляется по холмам Туманного Альбиона две недели и как ни в чем ни бывало заявился ко мне. И руки свои похотливые распускает, подлец! Решил перед свадьбой оторваться? Прет напролом, будто хапнуть хочет напоследок и снова умчать за сотни километров. Одновременно с этой отрезвляющей мыслью стена за спиной становится ледяной. Антураж вокруг перестает быть сказочным и возвращается в свой привычный вид. Вот дом, вот сад, а вот это крепкое и наглое тело в этом пейзаже лишнее! – Пусти меня! Ты мне противен! – отталкиваю от себя этого гребаного мачо. – Лгунья! Я вижу, что вызываю у тебя иные чувства, Милена. Ты влюблена в меня по уши, малышка, – самоуверенно произнес Тимур. Чертовы омуты его глаз способны в транс ввести любого. В них нет ни капли сомнений. Даже сейчас, в испорченных штанах и с горящим задом, он умудряется быть властным и самоуверенным. Спокойно и с демонстративно снисходительной улыбкой отвечает мне. Гад! То, что его близость моментально кружит мне голову, еще ни о чем таком не говорит! – Ты вызываешь у меня лишь недоумение, – фыркнула я, не собираясь признаваться в очевидном. – Раз уж ты выбрал себе в жены несчастную Холли, то значит, она нравится тебе гораздо больше других женщин! Поэтому убирайся отсюда! Мысли о той, другой, недосягаемой, ужасно злили. Выводили из себя. Безумно неприятно чувствовать себя вторым сортом. Желанной быть лишь в его постели. Не за обеденным столом с семьёй, не в отпуске с детьми. Той, которую стыдясь скрывают от посторонних, под любыми предлогами встречаясь лишь на безопасной территории. Эти невероятно опустошающие мысли придают мне сил, и я, наконец, избавляюсь от пьянящей близости Лондонского Денди. Выкрутив ему палец до адской ломоты, когда едва ли не трещат сухожилья, ныряю в образовавшийся промежуток и ухожу. Молча, не оборачиваясь. Слезы начинают душить еще до того, как я понимаю их природу. Горечь обиды имеет слишком много граней, чтобы осознать, что из происходящего больнее ранит сердце. Тяжелая рука с выпуклым плетением вен легла на мою талию, останавливая. Под задравшейся манжетой красовался край татуировки – печати дикой юности, как он сказал. В мой зад уперся внушительный бугор, по спине, прижатой к большому горячему торсу, тут же потопали мурашки. Снова схватил, как первобытный дикарь! Я забыла, где нахожусь и что собиралась сделать. – Холли скорее в твоём вкусе, чем в моём, Малышка! – обжигает горячее дыхание мою макушку. Что? Бред того, что он говорит, еще не успевает мной перевариться, как Тимур повергает меня в шок следующим: – Она убийца, Милена. А я всего лишь её следующая жертва. Вопреки тому, что я каждый день погружена в расследования тяжелых преступлений и слово «убийца» для меня не что-то из остросюжетных книжек, я не сразу приняла слова Тимура за чистую правду. Как ни странно в первые секунды в моей голове было скептическое: «Да ну конечно, так я и поверила!» и «На какое только враньё не идут почти женатые мужики!» И только потом: «Черт, а вдруг он говорит правду?!» Развернувшись прямо в его руках, я уставилась на его подшерсток в треугольном вырезе водолазки. И почему меня тянет к этому мохнатому чудовищу? Почему голова идет кругом, стоит вдохнуть аромат его кожи? Какая-то неподдающаяся логике магия, способная сильную и дерзкую девчонку превратить в доверчивую овечку. Ещё немного поглазев на торчащую из воротника мускулистую бычью шею, подняла взгляд к чертовым омутам. – А теперь с этого места поподробнее, – потребовала я, намертво вцепившись в его предплечья руками, чем вызвала легкую усмешку Тимура. Так и не меняя выражения моськи, этот гигантский котяра ласково коснулся своей мягкой лапой моего лица и промурчал: – Не хочу тебя вмешивать в это, Малышка. Холли уже добралась до моих родителей. Рисковать твоей жизнью я не могу. От его слов внутри всё вскипело от возмущения, и не будь я дочерью Александра Борзого, непременно бы не смогла удержать гнев в себе. – Надо было думать об этом до того, как ты полез в моё окно. Выкладывай! Иначе я решу, что ты всё это только что придумал! – резко оборвала я его мурчание. Реально, разговаривает со мной, как с дитем неразумным! С мягкой улыбочкой и переливающейся добротой в котлованах ореховых очей. Тимур невнятно качнул головой и вновь попытался заткнуть мне рот проверенным способом, склонив буйную голову к моему лицу. – Говори или проваливай! – удалось выдвинуть мне ультиматум, пока этот наглец снова не превратил мой мозг в розовый кисель. – В кого ты такая настырная? – задал мне риторический вопрос Тимур, резко опуская руки и хмурясь. Учитывая, что моя мама три года вынашивала план мести папе, а тот в свою очередь достаточно долго и успешно избегал серьезных отношений, обитая среди таких отпетых отморозков… то даже не знаю, от кого из них я унаследовала это ослиное упрямство. Сунув руки в карманы, Тимур смотрел на меня исподлобья и молчал. Его губы сжались в тонкую полоску, что с трудом угадывалась в зарослях его бороды. Тим молчал, и я молчала вместе с ним. Он – из-за нежелания вовлекать меня в свои проблемы, я по привычке пользовалась одним из инструментов допроса – молчанием. Предоставив возможность Тимуру самому раздербанить в клочья то, что его гложет, похоже, достаточно давно. Несмотря на свой возраст, профайлер я действительно неплохой – папиными стараниями, конечно. Сейчас прямо перед собой я вижу глубоко одинокого человека. Не в том понимании, что рядом с ним нет близких людей, ведь быть одиноким и чувствовать одиночество – очень разные вещи. Часто люди чувствуют себя одинокими от усталости, по своей же вине – взвалив на себя огромное количество проблем, тяготами которых они не хотят обременять родных и близких. Именно таким мне сейчас виделся Тим. Словно он в одиночку сражается с темными силами, оберегая дорогих сердцу людей от этого. Вот точно так же глядя на них с безмятежной улыбкой, за которой он надежно скрывает огромный ворох проблем. – Сделаешь кое-что для меня? – загробным голосом спросил Тимур. Потухшим и безликим. Именно поэтому радоваться я не спешила, как и кивать, продолжая вопросительно на него смотреть с задранными к небу бровями. – Не лезь в это дело, Малышка, это слишком опасно для тебя, – последовала просьба, которая меня не удивила. Не знаю, что происходило в жизни того похищенного мальчика из дома на Ордынке, но сейчас он оброс такой броней, что кажется его из неё уже не достать. – Обиженные женщины вообще люди непредсказуемые и опасные. Может, не стоило ей изменять с тёлочками из клубов? Глядишь, и за свою изрядно подпорченную задницу перестал бы переживать! – начала я терять терпение, смешивая свои обиды со злостью на его ослиное упрямство. – Моя подстреленная задница сейчас меня беспокоит меньше всего! Ты не понимаешь, насколько Холли хладнокровная и безжалостная убийца! Поверь, я знаю, о чем говорю! Энтони не единственная её жертва, я уверен. И твоей роскошной задницей я точно рисковать не буду! – перешел мохнатый котяра от мурчания на грозный рык. Тьфу! Нашел кого пугать серийными убийцами. Может, маньячки в моей практике еще не встречались, но ключевые моменты у многих преступников схожи. Даже если изначально кажется, что такого преступления еще не было – поверьте, нечто подобное точно где-то когда-то уже было. Только я открыла рот, чтобы все это выложить заартачившейся «следующей жертве», как мы оба вздрогнули от вкрадчивого тихого голоса, прозвучавшего сбоку: – Я готов рискнуть своей роскошной задницей! Если, конечно, ты ею так же сильно не дорожишь, Своеобразный! Макар, без сомнения, кого угодно может вогнать в состояние дикого ужаса. Появляясь бесшумно и подавляя своей тяжелой энергетикой, которую люди чувствуют всеми поджилками. – Боюсь, что за твои жульнические методы тебя на второй день выдворят из Соединенного Королевства и введут индивидуальные санкции на всю семью, – хмуро взирая на Беса, возразил Тимур. – Как страшно! – дурашливо округлил глаза Бес и тут же оскалился: – Имел я ваши санкции! По самые Нидерланды! Разумеется, Тимур и близко не представлял специфику работы агентства «Borzz». Ему сейчас и невдомек, что судьба преподнесла ему лучший подарок в том случае, если невеста Холли действительно жаждет смерти Тимура Львовича. А вот если он ездит мне по ушам, то это будет самой большой ошибкой в его жизни! – Идем сначала в баню, потом за ужином все расскажешь, – не стал дожидаться ответа Макар и, сунув в руки Тимура кипу чистой одежды, двинул по дорожке за дом. Тимур внимательно следил за удаляющейся спиной моего братца, явно прислушиваясь к звукам, среди которых не было ни единого от шагов Беса. Наверное, этот факт еще больше привел Тимура в оцепенение. Не каждый день встретишь человека, перемещающегося по бренной земле словно призрак. – В баню? – изумленно задрал брови Тимур, глядя на меня с подозрением. – Иди, – одобрительно кивнула я. – Не волнуйся, это не для испытаний на жаростойкость, а для более быстрой и глубокой очистки кожи от соли. Для кастинга папы на роль моего парня ты пока не пригоден. – Твой папочка всех выживших после обстрела претендентов веником забивает? – съехидничал Тимур. – Ну что ты! Веник это только предварительный отбор! – хмыкнула я в ответ. Похоже, мистер «непоколебимая гора» начал терять контроль над происходящим. Не каждая психика выдержит такие качели – от горящей пятой точки до ужина в странной семейке. Ворча себе под нос что-то на английском, Тимур проследовал по указанной дорожке, а я уселась на лавочку и уставилась на звездное небо, размышляя о том, что этот невероятно загадочный парень с весьма запутанной историей жизни слишком крепко засел в моей голове. В том же задумчивом состоянии я прошла на кухню и, продолжая витать в мохнатых облаках, принялась есть дольки томата, макая их во взбитые с сахаром сливки. – Дед Тимура – Борис Иннокентьевич Царев – в девяностые был весьма заметной персоной в экономической жизни столицы. Его группировка была едва ли не самой заметным субъектом и контролировала большие потоки денег, – с места в карьер начала я свои размышления сама с собой. Обычно мама в подобные мои разговоры не вмешивалась, но сегодня, видимо, её смутил мой выбор десерта. – Дочь, ты в порядке? – изогнув в изумлении свои идеальные брови, спросила мама. – Помнишь наш разговор о контрацепции? Достучаться до моего сознания мама пыталась зря. Такое на душе творилось! Запутанные отношения внезапно приобрели ещё один виток. И про контрацепцию тоже что-то сегодня было… гондоны в лоскуты, кажется. Сравнивать пока не с кем, но та ночь действительно была очень страстной! До ломоты в ступнях и опухших губ, когда к утру ослабло тело настолько, что шевелиться было лениво. И опасно. Любое неловкое движение могло спровоцировать мохнатого ещё на один раунд. – Да-да. Норм всё, – пробормотала я. – Подумаешь, папа последнему моему инвестору задницу солью прижёг. Такое же у всех бизнесменов каждый день случается. – Дезинфекция еще никому вреда не принесла, – философски заметила мама. Так-то оно так, но на кой черт без недели мёртвому здоровье? Бр-р-р! От этой неприятной мысли все внутренности льдом покрылись. – Поздно пить «Боржоми» нашему Тимуру Львовичу. Если он не лжёт, то жить ему осталось два понедельника. Говорит, что невестушка ему пообещала райский медовый месяц. В том смысле, что позаботится о том, чтобы он поскорее оказался на небесах. Мама, давно привыкшая к таким жутким темам в доме, внезапно застыла с тарелкой рулетиков из цуккини в руках. Оно и понятно, такого симпатичного инвестора нынче отловить затруднительно и отдавать всяким маньячкам было бы с моей стороны чересчур расточительно. Жалобно округлив зеленые глаза, мама начала меня поучать словно школьницу: – Милена, если друг попал в беду… – Друга мелом обведу! – закончил рифмой фразу за маму, входящий на кухню Макар. Если и есть на свете бог сарказма и черного юмора, то мой брат сто процентов один из его любимчиков. Новоиспеченный и тщательно отпаренный друг следовал за Макаром. Кожа на лице покраснела, будто Тимуру на щёки малиновый пиджак молодости его деда слинял. Впрочем, такого вышколенного джентльмена Бесу смутить не удалось. С невозмутимым видом тот сделал пару уверенных шагов и, с благородством наследного принца английской короны склонив влажную гриву, представился маме: – Добрый вечер, Тимур Царев. Не очароваться этой лохматой горой, в каждом движении которой сквозит высокодуховное воспитание и честь, не получится. Непоколебимое спокойствие и умение сохранять достоинство в любой ситуации невозможно перепутать с обычной напыщенностью и высокомерием мужчин, которые только хотят казаться высоко светской элитой. Именно по этой причине в моей голове не уживается такой внешне добропорядочный и благочестивый представитель сильного пола и то грязное, тупое животное, которое живет двойной жизнью. Он не солгал мне, это факт. Иначе ни самого джентльмена, ни его дырявых порток здесь бы уже не было. Так, восхищаясь образцом недосягаемого нравственного и морального развития человека, я пропустила мимо ушей знакомство и беседу мамы с Тимуром. Очухалась лишь, когда его ладони опустились на спинку стула за моей спиной. Еще один упертый баран появился на нашей маленькой кухне. Стоит под напором тяжелого взгляда папы и ни одна мышца не дёргается. – У вас молятся перед едой? – еле слышно спросил меня внезапный гость, наклонившись к уху. – Зачем? Наша мама прекрасно готовит! – тут же съязвил Макар. Реакция на способность Беса слышать всё и всех, не вынимая звукопоглощающих наушников из ушей, у всех людей одинаковая. Тимур тоже не стал исключением, с подозрением приглядываясь к Макару. – У нас другие традиции. За этим столом не лгут. В этой семье не предают, – твердо сказал папа, отодвигая маме стул. Атмосфера за столом была странная. Напряжение между папой и Тимуром можно было потрогать рукой. Макар с Мироном откровенно веселились, младшая сестрёнка Вика разглядывала гостя как новый ювелирный бутик. Я нервничала и не могла запихнуть в себя даже любимые сырные шарики. И только мама с лучезарной улыбкой пополняла тарелки, весело отвечая моим братьям на их приколы. Только когда Викуля покинула кухню, разговор перетёк к повисшей в воздухе теме. – Странную историю ты нам поведал, Тимур. Друга твоего, по твоим же словам, милая Холли обработала и укокошила спустя несколько месяцев, после знакомства. А на тебя целый год потратила? – задал вопрос папа. Когда он успел уже этой информацией разжиться? – А может он, как тот Неуловимый Джо из анекдота? Неуловимый, потому что нафиг никому не нужен, – предположил Мирон, и его мысль мне не понравилась. Всё же, моему сердцу легче принять версию Тимура. Ведь если Холли действительно нацелена на долгую и счастливую жизнь с Царевым, то и я автоматически становлюсь той самой сукой, влезшей в чужие отношения. – Мне не понять, что в голове у убийцы. Мотивы её поступков я не знаю, – спокойно ответил Тимур, не обращая внимания на колкости. Через секунду я сообразила, что так Мирон «вошел в игру» под названием «Девять шагов допроса по технике Рида». Этапы которого направлены на получение признательных показаний в ходе допроса и выявление заведомо ложных показаний, способы и методы их пресечения, а также способы психологического воздействия на допрашиваемого. Из всех присутствующих этой техникой блестяще владел только мой супер-уравновешенный брат Мирон. Его невозможно сбить с мысли, он не поддастся на уловки, когда допрашиваемый пытается увести разговор в другое русло. Иногда мне кажется, что у него не мозг, а компьютерная программа с четко прописанным алгоритмом. Воды, повторов и прочих ненужных для меня деталей при этом методе слишком много, поэтому я, в своей голове отмечала только важную информацию: Странности гибели Паркера: «Тело Энтони было в нескольких километрах от дома, под небольшим слоем свежевыпавшего снега, значит, дом он покинул еще до снегопада. Но, при этом подошва его обуви была абсолютно чистая, словно добрался он до места по воздуху». «Холли уверяла, что Энтони был сильно пьян, однако свидетели, видевшие пару в местном баре, заверяли, что парень выпил немного и был абсолютно адекватен». «В доме Паркеров криминалисты не обнаружили следов борьбы, как и на теле Энтони отсутствовали следы сопротивления. Но на предплечье был след от укола, след которого не удалось обнаружить в крови». «В кулаке Энтони были найдены волосы, не принадлежащие ни Холли, ни самому парню». Признаться честно, меня заинтересовал этот случай, но как доказать причастность Холли, я тоже не понимала. Несколько косвенных улик против неё еще ничего не доказывают. – Неужели за целый год ваш знаменитый Скотланд-Ярд не нашел никаких улик? – недоверчиво поинтересовался папа. Тимур хмуро покачал головой и положил ладонь на мою руку с вилкой. – Холли слишком хитра и осторожна. Она не пьет и крайне редко что-то ест в гостях. Никогда не остается на ночь, – на этих словах ладонь Тимура заметно крепче сжала мою. Какой предусмотрительный негодяй! – Как нормальный человек может вообще догадаться ввязаться в такую авантюру? – прошипела я в негодовании. А вот папе явно были по душе благородные поступки самопровозглашенного тайного агента Тимура. Видимо папочка молодость свою вспомнил, и внезапно наступила оттепель. – Обостренное чувство справедливости, – коротко пояснил мне папа, ответив за Царева. – Я был уверен, что у нас всё под контролем, до того дня как оба моих приемных родителя не попали в больницу со странными симптомами. И что ещё более необъяснимое – они оба выздоровели без лечения, спустя неделю пребывания в стационаре. – Твои родители тоже на её имя страховку оформили? – Нет. Могу предположить, что она поняла, что папа под нее копает. Билл раньше работал в банке, занимал солидную должность. Англичане народ скрупулезный и в делах предпочитают прозрачность. Поэтому он воспользовался своими связями, чтобы проверить счет Холли. Оказалось, что Холли, за последние несколько лет получала крупные суммы от нескольких женщин. Далее она переводит практически все эти средства на счет некой Джейн Доу. И эта информация выглядит тоже как насмешка. Джейн Доу – имя, которое присваивают всем неопознанным останкам женщин. Разговор получился долгим, и закончил Мирон уже глубокой ночью, когда мы все едва не заснули в тарелках. Было принято решение, что Тимур останется у нас в гостевом домике, а утром мы поедем на базу и будем составлять план действий. Тимур, уставший и немного растерянный от того, что выложил все незнакомым людям, проворчал: – А у второго какие таланты? Обладает нюхом собаки? – А второй мухе на лету может задницу отстрелить! – хмыкнул Мирон. И, не дав возможности остаться нам с Тимуром наедине, увел его ночевать. Я же, вернувшись в свою комнату, с тоской поглядывала на распахнутое окно. Долго ворочалась на кровати, пытаясь систематизировать огромный объем информации. В голове, помимо странных переводов от разных женщин на счет некой Джейн Доу, крутились слова Тимура о симптомах его родителей: «Ломота в костях, горят и немеют конечности, внезапно сильно выпадают волосы…» – Таллий! – вскрикнула я и слетела с кровати. Я так торопилась к Тимуру с этой догадкой, что не удосужилась накинуть хотя бы халатик. Еще и босиком пронеслась от основного дома до гостевого по каменной дорожке. – Тимур! – громко позвала я, барабаня в дверь. Дверь распахнулась, едва не сломав мне нос, и сонный голос Беса поинтересовался: – Чего тебе? – Позови Тимура! Мне нужно кое-что ему рассказать! – потребовала я, уже догадавшись, что с такой охраной у Тима не было ни единого шанса снова залезть в моё окно. – Что рассказать? Сказку на ночь? Давай, тащи отсюда свою шахирезадницу! Утром поговорим! Дверь снова захлопнулась и можно сколько угодно фырчать и топать, толку не будет. Вот не зря мои котята по утрам в его комнате все ошивались и очень громко хотели есть!