Глава 8 Тимур

Выходя из кабинета отца, я услышал голос Холли, о чем-то болтающей с Синди в гостиной. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться и войти в эту комнату. Возникло нечто схожее с чувством дежавю, ведь впервые идя на контакт с ней после смерти Энтони, я тоже испытывал не самые лучшие чувства к Холли. Но в данный момент всё в разы хуже. Не только потому, что она посмела тронуть самых близких мне людей. – Тебе действительно лучше уехать, Тимми. Хоть ты и невозможно скуп на эмоции, сейчас даже я вижу твою ненависть лучше, чем верхнюю строку у окулиста, – застал меня отец за тем, что я пытался взглядом заварить дверь в гостиную. – Меня гложет поганое, угнетающее разум чувство. Ведь именно я привел в этот дом убийцу, – ответил я отцу. – Сложно поспорить. Давай-ка ты сейчас выпей дедовской настойки и помалкивай, – ободряюще улыбнувшись мне, Билл с широкой улыбкой распахнул двери и громко забасил, подгоняя женщин в кухню. Все-таки мой приемный отец не на простом везении свой бизнес с нуля поднял. Есть в его извилинах и хитрость, и гибкость. Совет напиться он дал мне неспроста. Дело в том, что Холли совсем не употребляет алкоголь – ни капли, и абсолютно не выносит сильно пьяных мужиков. Отличный способ сегодня избавиться от ее общества. Почти неделю мы с Биллом, под прикрытием затяжной пьянки, планировали наши действия. Оставить их в опасности и уехать я не мог. Отец это понимал так же отчётливо, как и то, что для меня находиться наедине с Холли стало невыносимо не только по причине подозрений на ее счёт. Пришлось рассказать ему про моё мимолётное увлечение, которое, казалось, теперь из моей памяти выдрать сможет только патологоанатом. И то с боем. В то утро, когда мне надоело глазеть на каменный стояк после ночных сновидений, я думал, что готов к любой реакции со стороны Милены. К очередным претензиям, обвинениям и даже к тому, что снова пошлет меня. Но оказался совершенно не готов к провокациям и к последующему сексу по телефону. Черт, в жизни так не заводился! Никогда не встречал такой как Милена. Никогда. Женщина, которая говорит, что думает, и легко, черт побери, очень легко берет все что хочет. Я был зол. Почти взбешён, когда она отключилась и перестала отвечать мне. Но, как показало время, именно эта неожиданная встряска и побудила меня к решительным действиям. Прошло меньше суток, а я и мои родители уже торчали у стоек регистрации в аэропорту. – Тимми, у нас свадьба через неделю, а ты снова улетаешь! Я чувствую себя героиней фильма «мальчишник в Вегасе», где ее жених в последнюю минуту появился на свадьбе! – Я не опоздаю, – сухо ответил я Холли, которая увязалась нас проводить. – Я все понимаю! В последнее время у тебя были неприятности, и ты две недели ходишь букой, но не заставляй свою невесту нервничать! – промурлыкала Холли и по своей привычке принялась елозить своими когтями по моей рубашке. Теперь эта привычка Холли меня не только не заводила, а скорее вызывала отвращение. – Неприятностями ты называешь то, что я едва не лишился родителей? – довольно грубо уточнил я, но этот метод в последнее время отлично работал. Мою нервозность и замкнутость Холли списывала то на приближающееся событие, то на недомогание родителей, чем облегчила мне задачу придумывать причины, почему я не в настроении с проводить с ней время. – Не придирайся к словам, Тимми! Я просто хотела разрядить… – обиженно захлопала ресницами дрянь. – В голову себе разряди, – ласково на русском языке посоветовал я, искренне улыбаясь. – Мне так нравится, когда ты говоришь на русском. Звучит брутально-сексуально. Холли притянула мою голову к себе, прикасаясь холодными лживыми губами к моим. Целовать змею на глазах у тысячи пассажиров я не собирался, поэтому положил руку на талию, притягивая к себе и утыкая лицо Холли себе в подмышку. Хотелось бы более крепких объятий ее шеи. Но пока это просто очередная уловка. Едва Холли, попрощавшись с нами, покинула аэропорт, я тоже обнял родителей и отправился регистрироваться на свой рейс в Москву, о котором она и не подозревала, полагая, что я вместе с родителями лечу на ЭКСПО. В музейном доме деда, казалось, даже домашний кот Тимоша четко знает свой распорядок дня. Лениво переваливая пухлые бока, он завалился в кухню ровно к двум часам, когда я и дед уже допивали чай, разглядывая бумаги из папки Билла. Вся макулатура в ней касалась счетов Холли и какого-то мужика с редким именем Джон Джонсон. – А твой батя не только в пирожках с котятами толк знает, – усмехнулся дед, поправляя очки в тонкой оправе. – Что там? – сунул нос я в один из листов, сплошь забитый строками с транзакциями. Ни черта не смыслю в банковских махинациях и на самом деле не понимаю, чем так заинтересовали эти бумаги Билла и деда. Дед долго и вдумчиво пялился на мой лоб и, собрав бумаги, отправил собираться в «Айкон». – Неделю назад я нанял нового управляющего в клуб. Зовут его Арсен. Он в подобных вопросах подкован куда лучше меня, – пояснил Борис Иннокентьевич и повез знакомить нового владельца с новым управляющим. С первого взгляда на Арсена у меня пришла ассоциация – ворон. Смуглый, темно-карий цвет глаз практически сливается со зрачком, крупный нос с острым кончиком и широкими крыльями. Взгляд цепкий, изучающий, несмотря на тронувшую рот улыбку приветствия. До конца дня Арс разбирал бумаги из папки, периодически поясняя мне, что и как. К вечеру мои извилины начали протестовать против такого объема пока еще непонятной информации. С момента прилета, я неоднократно набирал Милене, но ее телефон был отключен. Слушать безликий голос робота было болезненно. – Арс, мне нужно одну запись с камер найти, – решил я пойти другим путем. Едва замелькали кадры знакомого маскарада, в груди разлился жар, словно снова танцую в пиратской маске, прижимая к себе желанное нежное тело Милены. Но, к моему сожалению, именно этот момент попал в кадр лишь частично. – Отмотай назад, до драки, – попросил я Арса. – Ты и про драку знаешь? – удивился Арсен, щелкая клавишей мышки. – Не только о той, что была в день маскарада. Придется мне лично за вас взяться, раз сами порядок навести не можете, – намекнул я новому управляющему, что и его и моя метла должны мести по-новому, с каким бы препятствиями мы не столкнулись. – Конечно, Тимур Львович, разберемся, – начал было Арсен, заверять меня и тут же осекся. – А-а-а, так ты ту драку и… возглавил? Уголок рта Арсена пополз вверх в кривой ухмылке, когда он сделал крупный план с моим фейсом. – Левее, за моей спиной девушка, видишь? Как мы ни вертели камеры, как ни крутили кадры, лица Милены разглядеть не удавалось, не говоря уж о том, что она была в маскарадной маске. А вот то, как Милена лихо вырубила коренастого парнишку за моей спиной, видно было отчетливо. Ловко, дерзко и молниеносно. А мне-то глазки строила невинные! – Мы пересмотрели все записи со всех камер, Тимур, – резюмировал Арс ближе к полуночи. Клуб уже вовсю принимает гостей, слышны звуки музыки и шум толпы, а я не сдвинулся ни на шаг, в вопросе, где мне в многомиллионном городе найти Милену. – Попробуй перехватить ее у места работы, – посоветовал Арс, сворачивая записи с камер. Этот вариант у меня тоже проскакивал, но не казался мне таким уж удачным. Торчать у ворот, где бдит вооруженная охрана, такое себе занятие. – Стой! Вернись назад, – воскликнул я, напугав Арсена. – Пацан в капюшоне там, видишь? Мысль о том, что этот тип постоянно вертится рядом с Миленой, только возникла в моей голове, и как это использовать я еще не придумал. Но пятой точкой чувствовал, что это важно. – Вашу мамашу, – пробормотал я, глядя как этот молокосос машет конечностями. – Его будто с цепи спустили с самой преисподней… – Этот? – ткнул в экран пальцем Арс. – Оттуда и спустили, это же Бес. – Мне нужно его найти, – неосознанно потерев место, куда этот Бес мне вечно отгружает, решительно заявил я. – Да это несложно. Стоит только в клубе слух пустить, что ты его ищешь, и он сам тебя найдет, – ответил Арс, пристально изучая мое лицо, словно я задумал опасное дело. – Окей, сделай это, – не раздумывая согласился я. – Этот подлец стащил у меня кое-что. Кое-что особенно для меня дорогое. Нательный крестик, который еще в младенчестве надели мне мои биологические родители. Вопреки тому, что мои вторые приемные родители глубоко религиозные люди, я сам о господе вспоминаю редко. Примерно из тех людей, чьих знаний достаточно, чтобы понять, что молния – это не кара божья. Но если будет бить где-то рядом, то буду молиться: «Господи, только не в меня». Возвращаться в дом с музейными палатами не хотелось, в клубе торчать тоже. Потому я решил прокатиться по ночному городу, просто чтобы немного проветрить голову от творящегося там хаоса мыслей и напичканной за день информацией. Никакой особой цели у меня не было, но, как говорят, у судьбы на мой счет были свои планы. Почти у выезда из города я вдруг увидел тот самый байк, на котором приезжал капюшон и его клон к ресторану. Вычислить его было легко потому, как эти двухколесные монстры выпускаются единицами, а байк Беса еще и с узнаваемыми логотипами. Разумеется, оголтелый Бес тут же от меня оторвался, но я успел засечь, что он свернул в коттеджный поселок. Красивые современные дома утопали в зелени, максимально сливаясь с природой, с шумящим за поселком лесом. Дом, у которого был припаркован байк засранца, я нашел не сразу, успев досыта насладиться пейзажами. А когда нашел, вдруг усомнился в том, что Милена может быть тут. – Вспомним безбашенную молодость, старик? – пробормотал я сам себе под нос, снимая пиджак. Моя черная водолазка, брюки и такая же шевелюра позволяли мне передвигаться вокруг дома в темноте практически незамеченным. Забор у дома был высокий, но второй этажах просматривался отлично. Вот на нем, в одном из окон, я и увидел эту занозу и, не дав себе и минуты на размышления, махнул через преграду прямо в колючий малинник. Больно, вашу мамашу! Начинается, блин! Впрочем, поцарапанные конечности мигом перестали меня беспокоить, как только мой взор вернулся к интересующему до неприличия сексуальному объекту. Размышлять о том, что творится со мной, едва эта строптивая девчонка оказывается в зоне видимости, я уже не берусь. Колошматит всего, словно подростка, подглядывающего в женской раздевалке. Милена, видимо, только вышла из ванной с накрученным на голове полотенцем и еще одним, обернутым вокруг тела. Как-то странно, очень медленно шагая, она крутилась по комнате, словно измеряя площадь, иногда останавливаясь и нелепо размахивая руками. Но странности её поведения меня сейчас заботили мало. Заприметив у стены высокую бочку, я через секунду уже карабкался по стене к распахнутому окну, используя всевозможные выступы для опоры. Прохлада летней ночи после жаркого дня соблазнили мою дерзкую девчонку оставить створки окна открытыми, и я уже предвкушал удивление в серебристо-серых глазах, подтягивая морду к подоконнику. Добрался я как раз к тому моменту, когда Милена снимала с головы свой тюрбан. Именно в этот момент я и застрял в оконном проеме, с изумлением глядя, как по обнаженным плечам рассыпается копна огненно-рыжих волос. Оторопевший мозг в первые секунды не мог идентифицировать в рыженькой красотке ту самую оторву, что пленила меня с первого взгляда. С первых слов. Как приличному, впервые влюбленному парню, мне, конечно же, не следовало более задерживаться у окна чужой женщины, но какой мужик может устоять перед рыженькой? Прозрение явилось ко мне с запозданием. Буквально через пару секунд красотка заметила инородное тело, упрямо карабкающееся на подоконник, и, вскинув брови, воскликнула: – Тим? В этот момент до меня дошло, что это не сестра-близняшка моей стервочки и даже не мои тайные фантазии, а она сама, собственной вредной персоной. – Мур, – ответил я, подтягиваясь выше. Желание оказаться скорее в ее комнате было продиктовано исключительно моим состоянием неудержимой радости ее видеть. В том смысле, что держать свою до одури счастливую тушу на кончиках пальцах было весьма и весьма затруднительно. – Что? – на конопатом, без грамма косметики личике эмоции сменяли одна другую со скоростью удирающих от санкций олигархов. Испуг от моего внезапного вторжения, ошеломление, и, к моему особому удовольствию, сияющая радость видеть, что лохматая гора пришла сама. Всего лишь на долю секунду пересеклись взглядами – и поплыли оба. Нет сомнений, что она в эту секунду испытывает ту же всепоглощающую бурю чувств, что и меня буквально разрывает на частички. Шквал эмоций, рвущих сердце наружу, переполняющая нежность и нестерпимое желание, от которого я теряю разум. Клянусь, Шекспировским юным влюбленным из Вероны и не снились настолько трогательные и чарующие чувства. – Для тебя Тимур, – успел уточнить я, и в этот момент раздался громкий хлопок. За звуком трескающейся ткани брюк мой зад обожгло тысячами острых раскаленных игл. Боль, зуд и жжение были такой силы, что повергли меня в состояние крайнего шока. Милена резко дернулась в мою сторону, но не справилась с управлением влажных пяток по ламинату и полетела в обратную от меня сторону, падая на пол. Так, с выпученными глазами и перекошенной рожей, я и оставил свой пост неумолимо влюбленного и отправился обратно в малиновый кустарник. Хотя судя по сигналам, которые посылала мне моя пятая точка, пока я ошивался у принцессы в оконце, в малине стихийно образовались муравейник и зверские заросли крапивы. Зад жгло так, будто с него сняли кожу и засыпали солью. – На колени! Руки за голову! – раздался твердый приказ еще до того, как ветви над моей физиономией раздвинулись. – Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, – зло выплюнул я, постепенно догадываясь, что именно солью в меня и стреляли. Варвары! Возникшая фигура надо мной одной своей комплекцией могла вогнать в депрессию. Не говоря уж о том, что за его спиной тут же появились еще два молодца, одинаковых с лица. – Так это наш рыцарь вышел из тумана! – узнал меня «капюшон», который сегодня был без оного. Ударивший в лицо свет фонаря и вовсе исказил картинку до смешного. Теперь я видел только три головы и сливающиеся в одно три могучих торса. – Понятно. Явился огнедышащий дракон, – вздохнул я, усаживаясь пострадавшей частью меня на землю. – А ты, рыцарь, часом, башней не ошибся? – поинтересовалась одна из голов и протянула мне лапу, чтобы помочь подняться. Теперь, когда мне перестали светить в глаза, я разглядел всю могучую троицу. Не дай бог этих гопников в переулке встретить! Никаких страховок не хватит. Особенно памятуя о том, как виртуозно перемалывает кости шайке драчунов в одиночку один из них. – Церберы здесь, вожак стаи тоже, значит, не ошибся, – буркнул я, перехватывая широкое запястье, забитое замысловатыми татуировками. – Я за Миленой. – То ли ты идиот…– начал было Капюшон, но появившаяся женщина его одернула: – Макар, боже, что за выражения? Можно же подобрать не такие обидные слова? Не идиот, а своеобразный, например. Женщина подошла ближе, и я понял, в кого Милена такая красавица. А по тому, как она едва заметно коснулась тыльной стороной ладони руки сверкающего глазами дракона, нетрудно догадаться, что я нарвался на засаду в виде родителей моей занозы. – Хорошо. Слушай, своеобразный! Ты как предпочитаешь до загородного дома деда добираться? В сознании или как обычно? – Полегче, щипач, твое гостеприимство переходит все границы, – зыркнул и я на бедового, благо уже не лежа на земле, а практически носом к носу. При упоминании о том, что я знаю, кто меня ограбил на пустыре, тип с наушниками по имени Макар оскалился, а вот его сородичи насторожились. – Тимур! – разорвало пространство от пронзительного крика. Не меньше пяти минут прошло, чем она там занималась, прежде чем прибежать и убедиться, что я малину не помял? – Так вы тот самый… инвестор? В гости к нам? – обескураженно спросила женщина с копной кудрявых рыжих волос. Не имея понятия, в гости я или нет, ограничился лишь кивком. Но и этого было достаточно, чтобы мама моей Милены, уперев руки в бока, грозно начала отчитывать гостеприимных мужчин. – Как вы людей встречаете? Человек прилетел издалека! Что о нас теперь в цивилизованном мире будут думать? – Нормально встретили! Хлебосольно! – хмыкнул Макар, иронично задрав брови. Да уж! Горячая встреча! Задницу щиплет, словно я ею делаю массаж ежам. Слушать, как хозяйка дома отчитывает своих защитников, было приятно. Так бы и стоял, растянув рот в широкой улыбке, но тут наконец-то доковыляла моя строптивая девчонка. Красивая, гордая, моя! Спина прямая, словно кол проглотила, плечи расправлены, на губах ярко-красная помада и в серебристых глазах столько блеска, что можно ослепнуть. На тонких шпильках, печатая каждый шаг, она приближалась ко мне, казалось, слишком медленно. Несколько чертовых метра от крыльца до кустов, словно в замедленном просмотре, тянулись как резинка. Вечерний легкий ветерок придавал атмосферности и неповторимости моменту, подхватывая огненно-рыжие локоны Милены и путая их своими невидимыми пальцами. – У вас, в вашей хваленой Европе, не знают о существовании телефона и элементарных правилах этикета? – сложив руки на груди и высокомерно задрав подбородок, спросила язва моя. Московская. Вот же дрянная девчонка! Сама же мои звонки игнорирует, но пытается всю вину за мое вторжение перевалить на меня. Чисто женский подход! – Так я же в России. На звонки принцессы тут не отвечают, пришлось по старинке – три дня скакать на лошади и лезть в окно, чтобы пригласить на ужин. Быть самоуверенным самцом, когда ткань твоих порток на заднице похожа на решето, задача не из легких. Тем более, когда свидетелями столь эпичной встречи становятся все члены семьи избранницы. Видимо, от этого проснулась злость, как часть брони подпорченной репутации. – Даже в России, приходя во дворец к родителям принцессы, нужно соблюдать традиции! – продолжала упорствовать Милена. – Я не знал, что вся ваша царская чета здесь, иначе захватил бы калым. Маме букет ромашек, папе медовуху… или что у вас тут принято пить? Водку? – приходилось мне стоять полубоком к родственничкам, пряча дырявые тылы от их взоров. – Текилу и лайм! – слышу звонкий, веселый голосок мамы. – Соль, я слышала, у него уже есть! А маманя-то остра на язык! Хотя чему я удивляюсь? Мое яблочко наливное недалеко от этой яблони укатилось. Желание коснуться ее застило все прочее. Стоять на месте я был не в силах и дернулся было сделать шаг к Милене, как в мои плечи тут же уперлись тяжелые ладони – Макара и его копии. Взбесившееся либидо и измучившая меня тоска по Милене клокотали внутри, и я готов был драться со всеми, кто станет на моем пути, но благо очередного пробуждения под окуляром «Сюртука» удалось избежать. – Я сама разберусь! Все нормально! – остановила назревающий конфликт Милена. Далее была немая сцена, в которой даже мне удалось почувствовать нечто невероятное. Милена молча переводила взгляд от одного своего брата к другому, бросила выразительный взгляд и родителям. После чего они все четверо удалились. Стойкое ощущение, что вся семейка освоила телепатию и без труда понимают друг друга, не произнося ни звука. Однако рано было праздновать победу. Вредная девчонка тут же предупредительно выставила ладонь, запрещая мне к ней приближаться. – Вынуждена тебе отказать, Тимур. У меня уже давно… с прошлой пятницы есть парень, – с обманчиво любезной улыбкой отшила меня Милена. – Ничего страшного. У меня тоже свадьба в субботу, – напряженно прорычал я, перехватывая протянутое запястье и прижимая его к губам. Размышлять о том, играет она со мной или действительно уже нашла какого-то мудака, я сам себе запретил. Как бы меня ни бесила эта мысль, требовать от нее блюсти верность я не могу. Как не могу отказаться от своих планов. Разорвать отношения с Холли означает перемножить на ноль год неимоверных усилий загнать ее в ловушку и простить ей покушение на моих близких. Вспыхнувшие негодованием щеки Милены говорили о том, что мой ответ ее разозлил. – Пусти! – предприняла она попытку выдернуть свою руку из моего захвата. А я этого и ждал. Всего на мгновенье стоило Милене потерять контроль над эмоциями, и она не успела отреагировать, мгновенно оказавшись в крепком капкане моих рук. – С тобой как на войне, Малышка, – прошептал я, победно ухмыляясь. Мои руки, словно никогда женщину не трогали, безудержно сминали хрупкое тело, стискивая в крепкие оковы. Запах Милены окутал мозг дурманом моментально. Пекло уже не только зад, пламя охватывало все тело, буквально сжигая меня изнутри только от того, что я чувствовал ее мягкие изгибы под ладонями. Большие глаза выдавали принцессу с головой, и даже их цвет холодной стали не мог скрыть бушующие в них чувства. Милена тихо выдохнула, раскрыв свой пухлый ротик, созданный для того, чтобы доставлять мужчине много и часто… Эти мысли явно не способствовали моему собственному эмоциональному равновесию. Ситуация безумная, как в дрянной мелодраме, где у героев есть только невероятное притяжение, страсть и желание, но слишком много препятствий, что, кажется, нет выхода, нет шансов. Размышляя об этом, я медленно очерчивал подбородок Милены большим пальцем, едва касаясь призывно приоткрытых губ. – Тебе идет рыжий, Малышка, – продолжаю мурчать я, как прибившийся к ласковой хозяйке бездомный кот. – И каблуки тоже. Их мы оставим. А вот от платья придется избавиться. Милена мелко дрожит в моих руках и теряется, и ее реакция на меня возбуждает еще больше. – Отвали от меня, Тимми! Убирайся к своей невесте! – сопротивляется нахалка и мне, и собственным желаниям. Ну уж нет. Это уже слишком! – Ни за что, – уверенно отвечаю я и впиваюсь в ярко-красные губы, стирая нахрен яркую помаду. Толкнулся языком в рот, и словно в голове кто-то выключил рубильник, отключая мозг. Первое прикосновение смыло горячим цунами жадности этого крышесносного поцелуя. Сталкиваясь зубами, лаская небо языком и будто пытаясь высосать всю ее сладость, неудержимо ловил ее губы в плен. Вместо тысячи слов этот поцелуй говорил за нас. Когда, соскальзывая, губы в порыве снова устремлялись целовать, ласкать и слизывать райский нектар. Когда весь мир вокруг взорвался и застыл в мерцающих огнях. Когда нет сил остановиться, оторваться, отпустить… И только лишь немного утолив тоску, один из нас трезвеет ненадолго. – Скотина! Подлая… и… похотливая! Отпусти, – вырываясь, шипит на меня строптивая. – Я тоже по тебе скучал, – искренне заверяю я, подталкивая извивающееся тело к стене под ее окном. Не отпущу. Скорее всего, уже никогда. Тот мимолетный взгляд в окне сказал о многом. Сомнений не осталось – она моя, стоять нашим щеткам в одном стакане до конца дней. Случись сегодня иные, более благоприятные обстоятельства, я бы и бочке применение нашел. Как и обещал – перегнул бы и… А пока пришлось довольствоваться малым. Словно рехнувшийся бронепоезд, всем корпусом прижал Милену к стене, слетая с катушек от трущейся тяжелой груди о мою. – Сволочь! Животное… – ласкал мои уши нежный голос. Милена дернулась, ударила своими кулачками по плечам, царапала шею и грудь, но куда ей против такой туши. Лохматая гора с хлещущим из ушей тестостероном попросту расплющила хрупкую девчонку по стене. – Еще один вечер, Малышка. Один шанс, – бормочу я, вырывая из памяти заготовленные фразы и пропускаю мимо ушей еще пару ласковых. Что-то про парнокопытных и блудливых. Сопротивляться жгучему желанию становиться все сложнее. И сколько бы мы, мужчины, ни говорили, что можем управлять своими инстинктами, всегда наступает момент, когда это уже не поддается контролю. Все ощущения с Миленой не имеют ничего общего ни с кем прежде. Это нечто иное. И это сводит меня с ума. Член гудит так, что украденных поцелуев уже катастрофически мало. Толкаюсь им в развилку ног, пытаясь облегчить страдания окаменевшего бедолаги. Я чувствую, как откликается ее тело, ее желания и эмоции, как быстро колотится ее сердце. И теряю разум от этого. – Сладкая, девочка моя… – хрипло бормочу я, соскальзывая губами по шее к пульсирующей венке, и тащусь от касаний влажных волос. – Потрясающая. Красивая, желанная девушка после душа неизбежно направляет мысли только в одно русло. Но, как часто это бывает, у красивой всегда найдется пара вредоносных тараканов. – Кобель международный! Я тебя в Интерпол сдам! – брыкается Милена, лихорадочно царапаясь и кусаясь. – Что тебе от меня нужно? Знаю, нужно было говорить какую-нибудь ерунду, из тех, что бабы любят. Но мне хотелось немного встряхнуть свою дерзкую девчонку. Подкинуть дров в разгорающийся костер. – Хочу трахнуть тебя. А потом еще раз трахнуть кончившую. Чтобы уже мокрая и горячая сжимала мой член и продолжала течь. А потом еще и еще. Чтобы наутро ни ходить не могла, ни сопротивляться. Так бы и лежала в моей постели с раздвинутыми ногами. Всю дерзость из тебя вытрахать. Хочу, чтобы снова презерватив в клочья… Сработало идеально. Зрачки расширились, с губ слетело очередное ругательство, в шею впились острые коготки. Кошка. Своенравная, дикая. Но нежная и мягкая, словно плюшевая. Всего на секунду стала покорной, пока она не огорошила меня вопросом: – Снова?