Глава 7. Тимур

Весь перелет домой я провел в попытках убедить себя, что забуду своё маленькое блондинистое приключение через пару дней. Хоть я и не из тех парней, что коллекционируют девиц на одну ночь вагонами, но и в моей жизни случались столь мимолетные связи. Однако в глубине души я знал, что забыть будет непросто. События, окрашенные яркими эмоциями, глубоко запали мне в самое сердце. Не только волшебная ночь, каждая секунда которой была нереальной, как в самых сокровенных мечтах, но и та первая встреча. О ней Милена и не помнит, а я теперь не могу выбросить из головы картинку, где две зубные щетки стоят в одном стаканчике. После того, как меня в очередной раз приложили по голове, звонить или как-либо еще искать встречи с необычной девушкой и её окружением я не планировал. Но, события, происходящие всю неделю после моего возвращения, словно нарочно подталкивали меня свершить звонок. Первым делом я, разумеется, приехал в больницу к Синди и Биллу. К моменту моего появления они оба уже были в сознании. Билл чувствовал себя неплохо, а вот моя приемная мать жаловалась на сильную боль. – Мои ноги будто пронзают тысячи игл, руки немеют. Я чувствую ужасную слабость в мышцах. Внешне ни у одного из родителей никаких изменений я не заметил и, более того, врачи отделения неотложной помощи тоже были сбиты с толку. Ничего подобного они никогда раньше не видели. Результаты анализов были в норме, и у врачей было только одно предположение – боли Синди имеют психосоматический характер. – Иными словами, эта боль результат каких-то переживаний или перенесенного стресса. Все это только в её голове, – заверил меня врач и в доказательство своих слов выложил несколько распечатанных листов из лаборатории. На вопрос о том, почему же они оба тогда были без сознания, дипломированный специалист вразумительно ответить не смог. Именно этот факт заставил меня усомниться в его выводах. Да, бизнес – дело нервозатратное и хлопот с кафе хватает, но в последнее время не происходило ничего особенного. Кроме моей поездки в Россию. – Мам, ты переживаешь, что я оставлю вас и перееду к Борису Иннокентьевичу? – не стал я ходить вокруг да около и задал вопрос в лоб. – Я слишком хорошо тебя знаю, мой мальчик, – улыбнулась Сидни. – Даже во времена, когда в тебе кипела бунтующая кровь, ты всегда возвращался домой. Наверное, вопрос был действительно неуместен. Мои приемные родители, в отличие от меня, практически сразу нашли общий язык с дедом и сами неоднократно предпринимали попытки сблизить нас. Неизбежно в голове поселилось подозрение о причастности Холли к одновременному недомоганию моих родителей. Очень похоже на ее почерк. Нет следов, нет улик. Стерва! Выйдя из дверей больницы на улицу, я сразу же набрал номер телефона своего друга, с которым мы и заварили эту кашу в попытках выяснить правду о гибели Паркера. – Доброе утро, Кумар, нужно встретиться. – В пять часов приеду выпить чая в твоем кафе на Бриджет Плейс, – сразу согласился действующий полицейский столицы. Размышляя о том, что без хорошего эксперта-криминалиста в происходящем не разобраться, я впервые подумал о звонке Милене. Еще в кабинете, наблюдая за её действиями, я понял, что девчонка очень непроста и даже под градусом отлично справилась с задачей, упустив разве что несколько безмолвных свидетелей – камеры слежения, неустанно записывающих все её проделки от начала и до конца. И пусть в ее компетенции я вовсе не уверен, но сейчас, когда зловещая игра Холли затронула моих близких, я отчаянно нуждаюсь в любой помощи. – Намастэ, – как обычно поздоровался Кумар, что с языка его индусских предков переводится как «Я приветствую бога в твоем лице» Красивейшее приветствие, но лично меня всегда смущал факт того, что в индуизме богов немеряно и далеко не все они добрые и красивые. За чашкой чая я рассказал другу о произошедшем с моими родителями. – Странно, что анализы в норме и более того, оба чувствуют себя гораздо лучше, при этом не получая никакого медикаментозного лечения. – Действительно странно и выводы врачей в этом случае выглядят логично. Не думаю, что Холли причастна к этому, ведь родственников Паркера она не трогала. Её цель только ты. – Ты слишком узко мыслишь для полицейского, – недовольно пробурчал я. – У Паркера родственников, как воды в океане! Всех не перебьешь. А я единственный прямой наследник бизнеса Синди и Билла. Может быть, эти кондитерские и были изначальной целью стервы? Сколько она еще протянет на своих мошенничествах? А тут готовый и уже отлаженный бизнес. – С делом Паркера никакой связи не вижу. Энтони был найден мертвым в нескольких километрах от своего клуба на горнолыжном курорте. Умер от гипотермии, в крови обнаружили большое количество алкоголя. Следствие пришло к выводу, что Паркер напился и самостоятельно ушел из своего шале в одной тонкой пижаме, – рассуждал Кумар. Дело действительно было обставлено так, будто смерть Энтони была несчастным случаем. Были только косвенные улики, намекающие на причастность Холли к его смерти. Однако вместе с тем в деле было много странностей. Одной из них был след от инъекции в правом предплечье, которому объяснения не нашлось. Второй – за день до своей гибели, Энтони звонил Кумару, умоляя того о срочной встрече и намекая на очень важный разговор, касающейся прошлого его супруги Холли. Третья – Энтони никогда не любил пешие прогулки. Что заставило его убежать из теплого дома в заснеженный лес? – Связь в том, что за несколько недель до своей смерти Энтони жаловался на недомогание, – напомнил я. – Возможно, она чем-то травила его, а теперь и травит моих родителей. – Нужно взять из дома Билла и Синди всю еду и напитки на экспертизу. Только тебе самому придется за нее заплатить, так как оснований для открытия дела у меня нет, – предложил Кумар посильную помощь. Глядя на Кумара, я пытался вспомнить, с чего началась вся эта авантюра. Как можно было быть настолько недальновидным? По какой причине я ввязался в это дерьмо? В голове всплывали моменты годичной давности. Все мы тогда были потрясены тем, как нелепо оборвалась жизнь одного из самых прекраснейших людей на этой планете. Энтони был веселым, добрым и внимательным к окружающим человеком. Каждый, кто его знал, отзывался о нем как о теплом лучике солнца, дарящего людям частичку добра и света. Тогда мы все были шокированы случившимся, а узнав подробности, и вовсе были ослеплены самой страшной яростью бессилия и желанием наказать виновницу. В этой затмившей разум ненависти, казалось, и пролетел этот год. В поисках информации, в разговорах с Холли, порой до скрежета сжимая зубы. Вскоре эмоции утихли, но к этому времени Холли уже крепко вцепилась в меня своими когтями и клыками. Нам показалось это удачей, сейчас же я так уже не считаю. Я вынужден не просто ждать следующего шага Холли, а пытаться сработать на опережение этой дряни. По приезде в дом Билла и Синди мы вместе пошли осматривать все комнаты. За неимением под рукой собственной команды криминалистов я тоже натянул на руки латексные перчатки и стал помогать Кумару со сбором предполагаемых улик. Вместе с другом мы так же восстановили последовательность событий, предшествовавших случившемуся. Опросили родителей и соседей, но ничего особенного никто в этот день не заметил. Мелани, наша помощница по хозяйству утверждала, что ни до, ни после случившегося с родителями никто посторонний к нам в дом не входил. – Зачем я согласился на это? – сетовал я, как это бывает, задумавшись о своих решениях много позже, чем следовало. – Чтобы найти доказательства причастности Холли, вычислить её сообщника и раскрыть истинную картину преступления, – тут же напомнил мне друг. Поначалу все казалось легко достижимым, и мы были уверены, что быстро выведем хладнокровную стерву на чистую воду. Но Холли оказалась слишком хитрой сукой. За целый год ничем себя не выдала. Ко всему прочему, ни в телефоне, ни в ноутбуке я тоже не нашел ничего, имеющего отношение к гибели Паркера. Кумар же перерыл все прошлое Холли, но нарушения законов у нее ограничивались несколькими штрафами за неправильную парковку. Обычная девчонка, пусть и не из самого благополучного района. Сбежала от родной матери в шестнадцать и с тех пор со своей семьёй не общалась по вполне понятным причинам. Мать Холли – женщина с низким уровнем интеллекта, граничащим со слабоумием. Жизнь ведёт разгульную, живёт на пособия её многочисленных детей. – Узнал что-то новое о прошлом Холли? – по пути в независимую коммерческую лабораторию спросил я у напарника. – Почти ничего, – покачал головой Кумар. – Холли старшая из девятерых детей своей матери. Все девять от разных отцов. Из дома сбежала в шестнадцать, никто из родственников в полицию по этому поводу не обращался. Поступила в колледж на факультет сестринского дела, но обучение не закончила, забрав свои документы, и спустя год вышла замуж за Паркера. Во всем ее прошлом только одна странность – судя по показаниям свидетелей, Холли не гнушалась тяжёлой, грязной и низкооплачиваемой работы. Упаковывала рыбу в порту, работала на ферме, драила туалеты в торговом центре. Если до этого все улики и прочее были очень сильно косвенными, то эта информация повергла меня в шок. Холли – одна из самых утонченных женщин, что я знал. Она всегда казалась мне настолько изнеженной и брезгливой, что возникал вопрос – кто будет подтирать носы и попы её детям? Холли предпочитает изысканные наряды, признанные допустимыми в высшем обществе, умеет произвести благоприятное впечатление и крайне бережно относится к своей внешности, включая руки, которые редкий раз можно увидеть без тонких ажурных перчаток. Представить Холли даже за обычной непыльной работой было сложно, а уж за тяжёлым физическим трудом и вовсе что-то из разряда фантастики. – У меня стойкое ощущение, будто мы говорим о совершенно разных людях, – поделился я с Кумаром. Друг криво усмехнулся, и его взгляд словно говорил: «Да-да, ты мыслишь в правильном направлении». – В Москве я познакомился с умопомрачительной девушкой. Кажется, она эксперт-криминалист и в том числе занимается профайлингом. Это ведь их работа – составлять портрет человека, основываясь на привычках, интересах и так далее? – Отличная идея! – оживился Кумар. – Я сам должен был до этого додуматься! Можно профайлера и здесь найти. Или она слишком хороша в своем деле? Да как сказать… мою ложь об отсутствии женщины не увидела. Но это, скорее всего, потому, что по сути я не лгал, так как никогда не считал Холли своей. Хотя иногда и были мысли, что мы ошиблись и Холли обычная несчастная девушка, потерявшая любимого. Иногда даже думал действительно жениться и завести детей. Время потихоньку стёрло из памяти то потрясение, и на этом фоне подозрения насчёт Холли вроде тоже меркли. Но, как и говорил Кумар, как только я предложил Холли выйти замуж, жернова закрутились, начиная со страховки и покупки особняка, а сейчас затягивали в воронку Билла и Сидни. – Помнишь, ты не исключал того, что сообщник Холли имеет отношение к полиции? Не будем рисковать. Думаю, привлечь профайлера из другой страны это идеальный вариант, – уверенно ушел я от прямого ответа и повернул вопрос иначе скорее из личного интереса. – Как её зовут? Прозвучавший вполне обычный вопрос вызвал во мне неистовую бурю эмоций. В мозгах тут же закипело, в груди стая диких кошек начали раздирать сердце в лоскуты. Просто имя! В голове всплыло только имя «Ми-ле-на», а в душе и голове уже апокалипсис. – Не скажу. Ты тоже к полиции имеешь отношение, хоть и весьма посредственное, – отделался я, от обижено сопящего индуса в моей машине. Началось томительное ожидание результатов лаборатории. В течение недели из больницы вернулись сначала Билл, а затем и Синди. И если всю неделю мне удавалось избежать личной встречи с Холли, ссылаясь на занятость бизнесом родителей, то в воскресенье она намеренно позвонила Синди и напросилась в наш дом с визитом. Тянуть с чистосердечным признанием во всем стало невозможно, и я позвал отца в кабинет. – Пап, выслушай меня пожалуйста…– начал я свой длинный монолог. Билл молча слушал историю, как появилась Холли в моей жизни. Сколько всего было сделано в попытках найти истину, хоть какую-либо информацию, уличавшую ее в преступлении. – Целый год мы искали, следили за каждым ее шагом и даже прослушивали разговоры. И ничего. Но как только мы обручились, начали происходить все эти подозрительные вещи. У Холли даже слегка изменилось поведение, она стала более уверенно и настойчиво толкать меня на какие-либо действия, будь то страховка или покупка общего дома. Но я не учел того, что эта история как-то коснется вас. С одной стороны лучше все это прекратить, пока не дошло до беды, а с другой стороны… мне очень жаль потраченного времени, усилий и больше всего – что убийца не понесет наказания. Проговорили мы с Биллом почти час. Вопросов у него возникло много. Конечно, у него были причины злиться и на меня. Даже посетовал, что не познакомил мою задницу с ремнем, а нос с углом кладовки, в свое время. – История реально удивляет количеством бесполезно затраченных ресурсов. И, несмотря на твою эмоциональную скованность, я давно догадывался, что к своей невесте ты нежных чувств не испытываешь, – задумчиво повертев в руке фоторамку с изображением Сидни, отец встал и направился к своему сейфу. – Тимми, мне нужно, чтобы ты поехал с этим к Борису как можно скорее, – произнес отец, извлекая из сейфа объёмную папку.