Эпилог

Я стоял у диджейской рубки и не мог оторвать от нёё глаз. Она такая красивая. Я жду когда её ресницы дрогнут и она поймёт, что я ловлю её взгляд. Снова. Всегда. Тот момент, когда серая сталь в её радужках начинает сверкать и переливаться. Тот момент, когда мир вокруг меркнет, взрываясь на миллиарды маленьких сияющих осколков. Наша магия. Особенная. Неповторимая. Неразрушимая. Она создана для меня, я это знаю. Она подарена мне судьбой и, возможно теми, кто слишком рано меня оставил. Я не самый религиозный человек, но я верю, что они рядом. Я это чувствую. Как в самые тяжёлые моменты юности и становления, чувствую поцелуи матери на лице. Внутреннюю силу и непоколебимость отца, бороться, вырывать зубами и когтями свою жизнь. Направляющийся ко мне Арсен, прервал мои философские, немного печальные, размышления. – Принёс? – не дожидаясь его ворчания, спросил я. – Принёс. Но если и в этот раз вы не попадёте на спектакль, то дешевле будет заказать индивидуальный в амфитеатре Бориса Иннокентьевича, – буркнул мой лучший управляющий, передавая мне конверт с билетами. – Свадьба, конечно, вышла скучнее мальчишника, – раздался голос Беса и у меня сразу заныло место на затылке, куда он меня дважды прикладывал, паразит. – Ни одной стриптизёрши. – Да, не всё получилось идеально на свадьбе Милены, – согласился его братец, и хохотнув, добавил: – В следующий раз сделаем лучше. Шутку я не оценил, о чём известил стендапера подзатыльником и поспешил к жене, на всякий случай. А то шастают тут всякие Брауны, да Бертраны… один другого титулованнее. За пару шагов до моего сокровища в белом платье, дорогу перегородил её батя. Уже на стадии складывания рук на груди, я понял, что сейчас опять будут отцовские предупреждения. – Она моя дочь! Обидишь её, я обижу тебя, ты понял, Царёв? – впился в меня своими сканерами Вареньевич. – Теперь более чем. За свою дочь, я переломаю все конечности каждому, кто посмеет её обидеть, – заверил я, пожалуй, самого сурового тестя, которого только можно себе представить. Черты лица Борзова разгладились, и он сменив фейс с оскала хищного животного, на мордочку милого домашнего питомца, повернулся к Милене и моей теще. – Ну, теперь можно в путешествие! – радостно разрешил нам Вареньевич. – Милена, ничего экзотического не кушать! Под солнцем долго не находиться, на опасных видах транспорта не кататься! – тут же навалила тёща запретов Малышке. – Что это за отпуск такой с кучей ограничений? Отпуск строгого режима? – проворчала Милена. – Он будет незабываемым, Малышка, вот увидишь, – поспешил успокоить я, жену, выцарапывая её из окружения родственничков. – Я знаю, – заговорщицки подмигнула мне Милена, ныряя в принадлежащие только ей горы любви, нежности и страсти, с нескончаемым запасом фантазий её ручного маньяка. – Я же обещал, что всё будет идеально, Царёва. Не вздумай сомневаться. Нас ждёт бесконечно яркая и сказочная жизнь. А сейчас… – повернувшись к Тохе за пультом диджея, я подал знак рукой. – Подари свадебный танец своему пирату и давай снова сбежим из этого клуба. С этими словами я под изумлённым светом серых глаз, нацепил ту самую криво вырезанную повязку из моей старой толстовки, и притянул к себе сияющую счастьем Малышку. Её хрупкие пальчики на моей груди, тут же нашли отклик в бобмящем набатом сердце. Я не знаю, что может быть круче этих сносящих мою голову ощущений. Но я точно знаю, что ни одна женщина в мире ни на йоту не сможет сравниться с этой невероятной женщиной. Моей. На этом шумном празднике оставался только один человек, которому я ещё не успел сказать спасибо. За то, что никогда не сдавался. За то, что был упрямее меня. За то, что верил, даже когда другие перестали. За всё, что теперь у меня есть, благодаря его настойчивости. Впрочем, я не боялся оставить его на время путешествия. Теперь у него был отличный собеседник, с которым он не уставал упражняться в остроумии. – Дед, ты тут не кисни, мы вернёмся и переедем к тебе, а пока уговори Билла куда-нибудь сходить, развеяться, – прощаясь с дедушкой, попросил я. – Уговоришь его, как же! Он думает, что у нас из развлечений только казнь на Красной Площади по выходным, – ворчливо пробурчал дед, но глаза засияли в предвкушении новых баталий. – Спасибо тебе дед. Я горжусь тем, что я Царёв и… я очень тебя люблю, – признался я, удивившись насколько легко слетели с губ мои слова. То, что я увидел в глазах Бориса, мгновенно согрело мне душу. Сполна компенсировав годы пустоты в ней. Заглушило боль воспоминаний, заштопало раны. – Теперь я могу спокойно умереть, – улыбнулся дед, прищурив намокшие глаза. – Э-э-э! Мы так не договаривались! – вмешалась Милена, тоже, если честно с мокрыми от слез дорожками. – Сначала, значит роди им правнуков, а потом что? Кто их нянчить будет? Только попробуйте, слинять от меня, Борис Иннокентьевич! Что за идиоты эти московские пижоны миллионеры, раз проморгали такую девчонку? Не знаю. Что нашла она во мне – вообще загадка. Я знаю только одно – я никогда её не отпущу. Чего бы мне это не стоило, я вырву, выгрызу, проползу на поломанных лапах. Но не отдам её никому. Самая любимая, самая красивая, самая борзая. Моя. По дороге в аэропорт, я намерено попросил водителя заехать в мой торговый центр, где уже сиял, сверкал и мерцал ультрамодный, напичканный баснословно дорогим оборудованием, и даже громадным экраном для рекламных роликов, бутик. – Мой свадебный подарок уже готов, Малышка, Твоя мечта – лучший магазин для бесподобных кружевных афродизиаков, — – Боже… Тим-м-у-у-ур! – взвизгнула Милена, от неудержимой радости подпрыгивая на месте. – Это… это… да это просто невероятно! Милена носилась по помещению, любовно оглаживая прилавки с нежной скрытой подсветкой, таращилась в экран во всю стену, на котором крутился ролик с вышагивающими моделями в первой коллекции «Milena Love Secret». И в моей душе расплёскивался океан чисто мужского удовольствия, чувствовать себя лучшим на планете, для любимой. Хотя, ради и того, что эта удивительная женщина была счастлива, я и не такое способен. Внезапно Милена остановилась, улыбка сменилась растерянностью и беспокойством. – Тимур… это ведь всё так дорого… а я… я не смогу… тем более сейчас, – сложив ладошки на уже заметном животике, жалобно пропищала Милена, округляя на меня полные глаза слёз. Она такая трогательная сейчас. В серых глазах плещется отчаянное желание услышать слова поддержки. Она забыла собственные слова, но я помню каждую минуту проведённую с ней в мельчайших деталях. – Сможешь, любимая. Ты завоюешь этот мир. Одной рукой. А я всегда буду держать тебя за вторую…