Глава 9

Поезд мерно покачивает. Я сижу у окна, прижимаю ладонь к животу и смотрю, как за стеклом проплывают пейзажи.

Лера спит на нижней полке напротив, укрывшись пледом, который дали в поезде. Ее лицо расслабленное, беззащитное. Она устроила этот побег за сутки, и я до сих пор не до конца верю, что мы действительно едем.

На море.

На шестом месяце беременности.

Я усмехаюсь своим мыслям. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сбегать к морю, чтобы прийти в себя после развода, я бы не поверила. Но жизнь – странная штука. Она ломает планы, перекраивает маршруты и заставляет искать тепло там, где его, казалось бы, нет.

Ребенок внутри толкается. Легко, будто пробует, как далеко могут достать ее маленькие ножки. Я кладу руку на то место, где чувствую движение, и улыбаюсь.

– Тоже хочешь увидеть море? – шепчу я. – Потерпи немного, малышка.

Лера шевелится, открывает один глаз.

– Ты не спишь?

– Не могу.

– Волнуешься?

– Нет. Просто… не верится.

Она садится, поправляет волосы, смотрит на меня сонными глазами.

– Во что именно?

– Что мы едем. Что я согласилась. Что ты меня вообще увезла.

Лера усмехается.

– Ты слишком долго сидела в четырех стенах. Еще немного – и ты бы начала разговаривать с обоями.

– Я уже разговариваю с дочкой, – парирую я.

– Это не считается. Это полезно для развития.

Я смотрю в окно. За стеклом уже темнеет, огни редких станций проносятся мимо, оставляя световые полосы. Поезд идет на юг, и я чувствую, как с каждым часом что-то во мне отпускает. Будто расстояние от того дома, где остались боль и тишина, делает меня легче.

– Лер, – говорю я после паузы. – А ты не боишься?

– Чего?

– Что я там… не выдержу. Что увижу море и разревусь, и ты не будешь знать, что со мной делать?

Она смотрит на меня серьезно.

– Ева, если ты разревешься – я куплю тебе чай с пирожным, и мы будем реветь вместе. А если не разревешься – тоже куплю чай с пирожным. Потому что пирожные – это важно.

Я смеюсь. Негромко, чтобы не мешать соседям, но искренне.

– Ты невыносима.

– Знаю. Но ты же меня любишь.

– Люблю, – соглашаюсь я.

Поезд въезжает в тоннель, и в окне на секунду становится черно-черно. Я вижу наше отражение, и мне почему-то становится спокойно.

– Лер, – зову я.

– М?

– Спасибо тебе.

Она не спрашивает, за что. Просто кивает и снова закрывает глаза.

Я остаюсь у окна. Смотрю, как ночь сменяет вечер, как зажигаются одинокие огни в придорожных домах. Я думаю о том, что где-то там, за сотни километров, осталась моя квартира с его вещами, которые я так и не выбросила. Остался город, где каждая улица напоминает о нем. Осталась боль, которую я учусь носить.

Но здесь, в этом поезде, который увозит меня к морю, боль становится тише. Не громче. Не острее. Просто… тише.

Я кладу руку на живот, чувствую, как дочь успокаивается, засыпает под ритм колес.

Мы приезжаем утром.

Я выхожу из вагона, и воздух ударяет в лицо – влажный, плотный, совсем не похожий на тот, к которому я привыкла. Он пахнет солью и водорослями и еще чем-то неуловимым, что я не могу назвать, но чувствую кожей.

– Ну как? – спрашивает Лера, вставая рядом.

– Не знаю еще, – отвечаю я честно. – Покажи мне море.

Мы берем такси. Городок маленький, почти игрушечный – белые домики с черепичными крышами, узкие улочки, выложенные плиткой, ставни цвета бирюзы. Здесь все кажется замедленным, будто время течет иначе.

– Сейчас будет, – говорит водитель, сворачивая на набережную. – Сейчас увидите.

Я задерживаю дыхание.

И вот оно.

Море открывается внезапно – между двумя домами, на повороте. Серое, спокойное, почти зеркальное. Небо такое же серое, и горизонт тает где-то на стыке воды и облаков. Нет той синевы с открыток, нет яркого солнца. Есть что-то другое. Настоящее.

– Остановите здесь, – прошу я.

Водитель послушно тормозит. Я открываю дверь, выхожу и замираю.

Ветер треплет волосы, бросает в лицо соленые брызги. Чайки кричат где-то справа, их голоса резкие, но почему-то не раздражают. Волны накатывают медленно, тяжело, будто нехотя.

Я вдыхаю этот воздух. Глубоко. Так, что кружится голова.

Дочь внутри толкается – сильно, требовательно, будто говорит: «Я тоже хочу!».

Я кладу обе руки на живот, закрываю глаза.

Лера подходит, молча встает рядом, смотрит на море. Она ничего не говорит, и мне не нужно.

Мы стоим так долго. Волны накатывают и отступают, чайки кричат, ветер играет с моим шарфом. Алиса успокаивается, притихает, будто тоже смотрит, слушает, запоминает.

– Ну что? – наконец спрашивает Лера. – Как оно?

Я открываю глаза, смотрю на серую гладь, на линию горизонта, которая теряется в облаках.

– Хорошее, – говорю я. – Настоящее.

– Поехали в отель? Там завтрак, чай, пирожные.

Я улыбаюсь. Слезы еще не высохли на щеках, но улыбка – настоящая.

– Поехали.

Мы садимся в такси. Я смотрю в окно, пока машина отъезжает от набережной. Море остается позади, но я знаю: оно никуда не денется.