Глава 8

Полгода спустя

Прошло полгода.

Я учусь считать время не по датам, а по неделям беременности.

Двадцать четвертая. Двадцать пятая. Двадцать шестая.

Мой живот уже невозможно не заметить. Он округлый и большой.

Сегодня мы с Лерой выбираем коляску. Магазин большой и светлый. Вокруг такие же женщины, кто-то с животами, кто-то уже с младенцами, кто-то с мужьями, которые выглядят здесь слегка потерянными.

– Вот эта хорошая, – говорит Лера, толкая одну из колясок. – Легкая. Смотри, как едет.

Я улыбаюсь.

– Да. И цвет розовый – как раз для девочки. Не хочу бежевый, хочу яркие цвета…

Да, у меня будет девочка.

У меня.

Мирон от нее отказался…

– Смотри, а как тебе эта? – кивает Лера.

Мы обсуждаем амортизацию, корзину снизу, ручки, которые регулируются по высоте. Я ловлю себя на том, что мне… хорошо. Не идеально. Не без боли. Но устойчиво.

Я справляюсь.

Мирона официально больше нет в моей жизни.

Нас развели быстро. Без скандалов и сцен. Я подписала документы, получила свою денежную долю в бизнесе – нашем общем проекте по постройке загородной недвижимости. Когда-то мы строили дома для других, мечтая о своем. Теперь каждый строит свою жизнь отдельно.

С тех пор я его не видела.

Я сделала в квартире небольшой ремонт. Поменяла шторы. Выкинула его кресло. Перекрасила спальню. Теперь там светло и спокойно. Там больше нет призраков прошлого.

Правда, иногда до меня доходят слухи.

Что он с новой женщиной.

Что они счастливы.

Что он появляется с ней на мероприятиях.

Я ничего не спрашиваю и не проверяю, потому что и сама видела их несколько раз вместе, и это… низко для меня…

– Ева, – Лера тянет меня за рукав. – А вот это в роддом. Смотри.

Мы складываем в розовую коляску мелочи: бутылочки, пледы, пеленки, маленькие носочки. Я беру один комплект и вдруг понимаю, что у меня дрожат руки.

– Ты в порядке? – Лера сразу это замечает.

– Да, – отвечаю я. – Просто… странно все это покупать одной.

– Ты не одна, – мягко говорит она. – У тебя есть ты. И у тебя есть я и родители.

Я кладу ладонь на живот, придерживая розовую коляску одной рукой.

Внутри – движение. Да, она уже пинается, и это так… трогательно.

Я поднимаю глаза, чтобы сказать об этом Лере, но…

Я вижу его.

Мирон стоит в другом конце зала.

Он не смотрит на меня. Он стоит боком и разговаривает с продавцом. На нем строгий костюм, который он забрал, когда собирал вещи из нашей квартиры. Он почти не изменился. Только будто стал жестче. Старше.

Рядом с ним та самая, в которую он… влюбился.

Она держит его под руку и улыбается.

Я замираю.

Воздух словно выбивают из легких.

Шум магазина исчезает.

– Ева? – Лера зовет меня, но ее голос доходит будто через воду.

Мирон поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

Всего на секунду.

Он смотрит на мой живот.

И на розовую коляску…

«Сюрприз! У тебя будет дочка», – хочется сказать мне.

Но я молчу, и он тоже…

Я вижу, как что-то мелькает на его лице – быстро, почти незаметно. Не радость. Не холод. Что-то другое. Тяжелое.

Он не подходит.

Не здоровается.

Он просто отворачивается и уходит вместе с ней под руку.

Я стою посреди магазина с детской коляской в руках и чувствую, как внутри меня все снова сдвигается с места.

– Ты в порядке, да? И что он здесь забыл…

– Пойдем, – говорю я Лере. – Нам еще кроватку осталось выбрать…

Мы выходим из детского магазина уже затемно.

Я держу в руках чек – длинный, как лента. В нем перечислено все, что теперь составляет мой ближайший мир: кроватка, матрас, коляска, постельное белье, плед, маленький ночник в форме луны и другие мелочи.

– Все, – выдыхает Лера, – официально ты готова.

Я улыбаюсь.

– Страшно звучит.

– Ага. Но не бойся.

Мы загружаем мелкие покупки в салон, а крупные покупки обещают привезти доставкой через несколько недель. Машина на секунду проседает под весом покупок, я закрываю дверцу и вдруг ловлю себя на странном чувстве: будто я перешла какую-то невидимую черту. Назад уже нельзя. И не хочется.

– Спасибо тебе, – говорю я, когда мы садимся в машину.

– За что?

– За то, что ты рядом, Лер.

Лера не смотрит на меня, заводит двигатель.

– Во благо, Ев.

Мы едем молча. Город за окнами плывет мягко, спокойно. Я думаю о том, как сегодня все получилось… правильно. Без надрыва. Без слез. Даже встреча с Мироном не выбила меня из колеи окончательно. Больно – да. Но не смертельно.

Я сильнее, чем была полгода назад.

Машина неожиданно сворачивает.

– Лер, – я смотрю в окно. – Мы вроде не сюда повернули.

– Угу.

– Куда мы едем?

– Сейчас узнаешь.

Я хмурюсь, но не спорю. Даже тогда, когда мы подъезжаем к вокзалу.

К большому и шумному.

– Лера?.. – я поворачиваюсь к ней. – Зачем мы здесь?

Она выходит из машины, обходит ее, открывает багажник и достает… чемодан.

Мой чемодан.

– Ты едешь на море, – говорит она спокойно. – Прямо сейчас. Отправление через двадцать минут.

Я смотрю на нее, не понимая.

– Ты что… – я даже смеюсь от абсурдности. – Ты вообще в своем уме? Я на шестом месяце беременности.

– Я знаю.

– У меня врачи и анализы…

– Все согласовано. И врачи тоже.

– Что?! А доставка кроватки и коляски, кто ее примет?

– Попросим твоих родителей.

– А твоя машина?

– Оставим на парковке вокзала, – решительно отвечает Лера.

Я качаю головой.

– Ева, – Лера подходит ближе, берет меня за плечи. – Ты устала. Ты держишься, но я вижу, как ты держишься. Тебе нужно выдохнуть. Сменить обстановку. Услышать море.

– Я никуда не поеду одна, – резко говорю я.

– А ты и не поедешь одна.

Она кивает на себя.

– Я с тобой.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова не находятся.

– Нет, ты серьезно? – выдыхаю я.

– Да.

Мы идем по перрону. Я все еще не до конца верю в происходящее. Вокруг люди: кто-то прощается, кто-то обнимается, кто-то спешит, а я будто выпала из времени.

– Лера, – говорю я уже в вагоне. – Это слишком.

– Нет, – она улыбается. – Это очень полезно для тебя и дочки.

Мы садимся. Поезд вздрагивает, готовясь к отправлению.

Я смотрю в окно.

Здесь остались страхи и незакрытые вопросы. Здесь остался Мирон – даже если физически его рядом со мной давно нет…

Я кладу руку на живот.

– Мы едем к морю, – шепчу я. – Представляешь?

Внутри – тихий толчок. Как согласие.

– Смотри в камеру, – Лера поднимает фотоаппарат. – На память.

Щелк.

Я улыбаюсь в объектив – немного растерянно, но по-настоящему…