109

Наташа

Наверное, надо было не соглашаться, а сказать, что пора бы и честь знать. Но у неё отчего-то язык не поворачивался гнать Карелина. Да и вообще…

Чем дольше он находился рядом, тем сильнее Наташа понимала, что это всё должно было случиться раньше. Что они могли бы быть гораздо счастливее уже давно, если бы лучше раскрыли глаза…

— Подавай мне тарелки, а я буду мыть, — произнесла Наташа, но Макс покачал головой.

— Наоборот. Ты подавай, я мою. Кстати, а посудомойки у вас почему нет?

— А куда её ставить?

Карелин огляделся и улыбнулся.

— Да, точно, ты права. Крохотная кухня для трёхкомнатной квартиры. Я уже успел от таких отвыкнуть. А вырос практически в такой же… Даже меньше, кажется. Только у нас над столом висел не телевизор, как у вас, а рисунок моей сестры. Мама повесила. Янка море нарисовала… Причём ей тогда лет шесть было, а так хорошо нарисовала, знаешь… Хоть и не видела моря никогда. У неё талант… был.

Последнее слово — «был» — Макс сказал лишь после паузы, и Наташа не сомневалась, что это потребовало определённых усилий.

— А где сейчас этот рисунок?

— Все её рисунки дома, в моём кабинете. В сейфе. — Макс усмехнулся, ловко намыливая тарелку. Сразу чувствовалось: опыт в мытье посуды у него был большой. — Кто что в сейфах хранит, а я старые фотографии и Янкины рисунки. Там такая защита, что не пропадёт даже в случае пожара.

— Предусмотрительно…

Ещё несколько минут Наташа убирала со стола, и лишь после того, как поверхность опустела и была протёрта тряпкой до блеска, поинтересовалась у Макса, который домывал последнюю чашку:

— Как думаешь, почему мои ребята так легко тебя приняли? Более того, мне кажется, они к тебе даже тянутся.

— Не ожидала этого, да? — улыбнулся Карелин, оглянувшись и смерив её слегка ехидным взглядом, и Наташа кивнула.

— Именно так. Ты не знаешь, но Дима и Егор меня всегда ревновали. Хотя никаких постоянных кавалеров у меня не было… Просто к случайным знакомым. Даже на отдыхе — стоило только приблизиться какому-нибудь мужику, просто с вежливым вопросом в стиле «как пройти в библиотеку», и у моих ребят случался взрыв собственничества. Особенно у старшего.

— Всё же просто, Наташ. Ты — девочка, они — мальчики. Они защищали свою девочку. Ну, как вожаки в стае, в общем-то. А так как мозг у этих самых «вожаков» ещё не вырос, всё было на инстинктах. Сейчас мозг подрос, вот ребята и переключились. А почему именно на меня… Ну, я могу судить только по себе — как бы рассуждал я на их месте…

— И как бы ты рассуждал?

— Я бы принял мужчину, который любил бы маму, — серьёзно ответил Карелин, и Наташа, несмотря на то, что это было не первое его признание, застыла посреди кухни, так и не дотянувшись до полотенца, чтобы вытереть тарелки. — Особенно если бы он был готов мыть за меня посуду…

— Да ну тебя! — фыркнула Наташа, схватила полотенце и швырнула его в Макса, вызвав у Карелина короткий понимающий смешок.