110

Макс

Он каждую секунду ожидал, что Наташа скажет: давай, иди отсюда, уже поздно, тебе пора домой. Но она всё не говорила…

Более того, после того, как он перемыл всю посуду, Наташа с улыбкой произнесла:

— Мальчишки показали тебе свои комнаты, а в мою ты ещё не заходил.

— Хорошо, что у вас тут три раздельные, — ответил Макс, ощутив нетерпеливый жар в груди. — Удобнее, чем если бы твоя была проходной.

— Согласна, — кивнула Наташа. — Идём?

Он не смог не спросить:

— Ты правда этого хочешь?

— Макс, — она фыркнула, — я тебя просто комнату приглашаю посмотреть. А ты чего придумал?

— Да так, ничего, — быстро ответил он, чувствуя себя пубертатным подростком, и Наташа улыбнулась, слегка порозовев.

В коридоре было слышно, как Дима играет в компьютер — из-за двери его комнаты раздавались выстрелы и чьи-то душераздирающие хрипы. А вот за дверью Егора стояла тишина.

Наташина комната была ближе к комнате Димы, но когда Карелин вошёл внутрь, звуки компьютерной игры как отрезало — дверь оказалась надёжной, что не могло не радовать.

Чёрт, о чём он думает, Наташа ведь сказала, что просто комнату хочет показать.

«Ага, а ты поверил?» — ехидно процедил внутренний голос, но Макс пока не мог не верить. Всё же одиннадцать лет холодной войны даром не проходят.

Слева от окна — угловой шкаф с зеркалом, рядом диван с двумя подушками в ряд и деревянными подлокотниками. На окне одинокий горшок с фикусом, напротив дивана — узкий рабочий стол с ноутбуком и верхним стеллажом, заполненным фотоальбомами. Нетрудно было догадаться, чьи внутри фотографии.

Возле дивана, слева от двери — комод, а справа — книжный шкаф. Вот и вся невеликая обстановка. Мебель орехового оттенка, пол такой же, а вот шторы — то ли зелёные, то ли голубые, не разобрать. Хамелеоны, как Наташины глаза.

— У тебя намного меньше хлама, чем у Димы с Егором, — заметил Макс, и Наташа хмыкнула.

— Ты им только этого не говори. Сам понимаешь, они тут же начнут выяснять, что именно ты считаешь хламом. Егор очень дорожит своей коллекцией книг и кораблей, а Дима… ну, тут и так всё ясно.

Наташа подошла к окну и задёрнула шторы, отрезая себя и Макса от неспешной зимы за стеклом. Свет она включила чуть ранее, но не верхний, а ночник, стоявший на комоде. Он напоминал кусок вытесанного камня, внутри которого тлел источник огня, и Карелин, подойдя ближе, понял, что это соляная лампа. Соль серая, а свет внутри — оранжевый.

— Красиво. — Наташа промолчала, и Макс добавил, понимая, что рискует: — А дверь у тебя закрывается?

— Ты имеешь в виду — на щеколду? Нет.

— Рискованно.

— Не более, чем начинать отношения в нашем с тобой возрасте.

Вздрогнув, Карелин резко обернулся и, поймав тёплый Наташин взгляд, сделал шаг вперёд, отметая в сторону все сомнения.

Не свои — её.

У него сомнений уже давно не было.