11

Вот только Лара совсем забыла, что открывает не любые двери, а лишь те, что находятся в ее башне. И долго еще безуспешно стучала дверью между каютой и кают-компанией, чем окончательно взбесила Кристофа, и он молча ушел на диван на палубе. На остров они прибыли в вызывающе-драматическом молчании. Такое молчание само не знает чего хочет и говорит: «Только попробуй заговорить со мной! Только попробуй не заговорить!», и каждый уверен, что прав он. Кристоф заснул лишь под утро и пропустил поворот к бухте у Пяти углов, а Лара, конечно, решила, что он специально привез ее на другой край острова. Она демонстративно сгребла вещи и ушла с видом оскорбленной невинности. Вида хватило метров на двести, потом она сообразила призвать лодку.

Почта встретила ее укоризненным и душераздирающим беспорядком. Сердечный беспредел достиг воистину эпических размахов и чтобы пробраться к столу ей пришлось рыть туннель. Настроение окончательно испортилось и хотелось его вынести на помойку, как заплесневевший компот. Лара освободила себе кусочек подоконника, села на него и тихо заплакала. Так плачут только взрослые одинокие люди, которые делают это не потому, что надеются привлечь чье-то внимание или их слишком распирает от эмоций, а лишь потому, что знают — станет легче.

Впервые за несколько месяцев на острове Лара ощутила, что она здесь совсем одна. Какие бы ни были тут добрые люди, они ей чужие. Даже Кристоф. Что она, по сути, о нем знает? А он про нее еще меньше. Да, с ним весело проводить время и ей даже начало казаться, что между ними что-то большее, но стоило чуть поругаться, как она осталась одна.

— Мр, — промурчало где-то внизу, и пушистая мягкая шерстка коснулась ноги.

— Тимоша!

Лара прижала котика к себе. Он глухо мурчал и лизал руки, мягко толкаясь лапами.

— Вот же я глупая. Какая я одна, я с тобой, — прошептала она. И на сердце стало легче, ведь всякому кошковладельцу известно, что в любой трудной ситуации нужно приложить к себе кота. И все наладится.

Была в том заслуга Тимы или возможности проплакаться, но настроение, действительно, потихоньку наладилось. А значит, нужно быстрее, пока оно опять куда-нибудь не уползло, приниматься за работу.

— Местная корреспонденция! — крикнула она, раскрыв сумку. Изрядная партия открыток, вспорхнув, как бабочки, влетела в сумку. Не поместившиеся порхали вокруг, так что у Лары возникли какие-то смутные ассоциации с мультфильмами «Диснея», как будто она вот-вот запоет. Так и отправились в путь — Лара на лодке, а вокруг стайка открыток. Басю пришлось оставить дома, тот так вымотался за время путешествия, что наотрез отказался покидать свое одеяльное гнездо.

«Ласточка» плыла совсем невысоко, в нескольких метрах от земли — только-только, чтобы не задевать невысокие деревья и редких в дневное время пешеходов. Не так-то просто привыкнуть к высоте, если все, что тебя от нее отделяет — небольшой лодочный борт. В плечо Лары что-то кольнуло. Небольшой бумажный самолетик упал на дно лодки. На его крыле было написано «На свете нет ничего невозможного — дело только в том, хватит ли у тебя храбрости».

— Да это же Совиная заводь, — воскликнула Лара, выглядывая за борт. Так и есть, над тихим озером сновали десятки бумажных самолетиков с книжными цитатами и отрывками историй. Так, живущая у заводи стеснительная девушка по имени Совушка приглашала к себе гостей на литературные вечера. Лара тоже как-то ходила. Они сидели под пышной, печально опустившей ветки в воду ветлой и читали «Ветер в ивах». А еще пили какой-то терпкий травяной чай, пахнущий горьким дымом и теплом.

— Совушка! — крикнула Лара. — Принимай послания! Ого, как много у тебя друзей, — удивленно добавила она, глядя, как вниз полетели не меньше полусотни открыток и писем.

Светловолосая девушка в тяжеловатых прямоугольных очках и воздушном платье выбежала на берег озера и, подняв руки вверх, кружилась в порхающих вокруг открытках и самолетиках, как в осенних листьях.

— Спасибо, Лара! Заходи вечером, будем читать и пить чай, — крикнула она вслед лодочке.

Лара помахала ей в ответ, думая уже о своем и мысли ее были тревожны и неспокойны. Ведь ей самой не пришло ни одной, даже самой маленькой открыточки. Неужели она, Лара, настолько плохой человек? Вот Совушка точно хорошая. Но ведь дело, наверное, не в этом?

Хлопнув на ветру, раскрылся так и лежавший на дне лодки самолетик с цитатой и приглашением на книжные посиделки. Лара задумчиво покрутила его в руках. Совушка, она для всех что-то хорошее делает. А я? Два месяца тут. Никого толком не знаю. Только Кристофа, да и с ним разругалась. На почте и то завал. Вот и ответ. Все скакала, только о себе думая и о своих развлечениях, а теперь удивляется, что никому не нужна.

И так горько стало Ларе, хоть плачь. Как же так вышло, что ей достался один шанс на миллиард — волшебный мир, чудесный дом, прекрасные люди вокруг, а она сама оказалась пустышкой. Даже открытки, подчиняясь настроению хозяйки почты, перестали весело порхать вокруг и кучей свалились в лодку. Темные мысли давили, как слишком тяжелое и душное одеяло, и Лара все-таки расплакалась, по-детски хныча и вытирая слезы тыльной стороной ладони. А когда полегчало, решительно насупилась и оглядела остров. У нее созрел план. Она решительно повернула лодку к дому.

Пришла пора взяться за свои обязанности всерьез. Заодно и проверить, вершитель она или хвост воробьиный. Первым делом Лара несколько раз открыла и закрыла волшебную дверь. Та беспрекословно открывалась в уже знакомые и незнакомые миры. Что ж, во всяком случае, у почты, кажется, возражений нет.

— Мне нужны открытки! — став посреди зала и уперев руки в боки, крикнула Лара. — Красивые, нежные, оптимистичные, воодушевляющие и дружелюбные. В общем, самые замечательные открытки ко Дню святого Валентина, и пусть на каждой будут написаны такие слова прочитав которые у человека станет на сердце лучше.

Открытки, воплотившиеся и кружившие вихрем по залу, замерли в недоумении. Кажется, сами они не умели себя подписывать.

— Ну что ж, — немного растерялась, но собралась Лара, — тогда пусть будет так: «Дорогой друг, шлю тебе привет из далекого мира. Будь счастлив и знай, что есть человек, который желает тебе счастья!». Эх, подарочек бы приложить, — метнувшись туда-сюда по башне, Лара вдруг просияла и, крикнув на ходу, — Бася, я быстро! — прыгнула в лодку. До магазинчика снов было всего минут десять лета.

Вернулась Лара через полчаса, довольная и полная надежд. Риска хоть и бурчала, что на скорую руку ничего путного не выйдет, но сон собрала — загляденье. Теперь осталось самое важное, лишь бы только неведомая вершительско-почтовая магия не подвела. Сосредоточившись, она приложила сон к первой попавшейся открытке из тех, что подписала недавно, представляя, как он проникает в нее. Потребовалось не так много времени, как Лара почувствовала — получилось! Открытка мерцала, как межмирное сияние. Ну а теперь — магия подобия, если верить книжкам про волшебников, это не так уж сложно.

— Почта, возьми те открытки, что мы подписывали, — с легким шелестом они поднялись в воздух, — они все между собой похожи, они — сестры. У меня есть еще одна, чуть другая. Сделай же все такими, как она.

Звучало все это странновато, и Лара почувствовала, что теряет уверенность. Она посмотрела на себя со стороны и подумала, что выглядит ужасно глупо. Позитивный настрой утекал, как вода в песок. Но открытки, парящие в воздухе, хоть и как-то неуверенно, но то одна, то другая замерцали межмирным сиянием. Это придало сил, и Лара сосредоточилась, представляя, как образец сна перелетает от одной открытке к другой, множась и отражаясь. И вот уже весь зал залит зеленовато-фиолетовым сиянием. От облегчения госпожа почтмейстер упала на стул и рассмеялась. Наконец-то получается!

— Осталось дело за малым — обойти доступные мне миры и разнести почту, — сказала Лара, сама смеясь над абсурдностью этой ложной простоты. Но если уж решила, значит, пойдет. Тем более что ей все-таки намного проще, чем настоящим почтальонам. Надо только Басю с собой забрать, а то, кто знает, как долго я буду скитаться, выполняя свое необычное дело. Стоит ли оставлять записку Кристофу или после того, как они поругались, он ее и знать не захочет? А она сама захочет? Лара вздохнула и поняла — захочет, еще как. Даже вот прямо сейчас хочет. Надо бы пойти и помириться, но так страшно, а вдруг она придет, а тот ее прогонит. Ну не прогонит, но будет воротить нос и дуться, а она почувствует себя навязчивой дурой. Нет, не пойдет она мириться. Может быть, потом, когда вернется из своего многолетнего странствия по мирам, она поднимется на палубу «Авроры» и застанет там счастливое семейство мистера и миссис Кристоф и кучу маленьких кристофят.

Тут Ларе себя стало так жалко, что она с видом мученицы пошла на второй этаж. Вот сейчас заберет Басю и уйдет, может быть, даже навсегда. Бася уходить навсегда отказался. Он пинался маленькими когтистыми лапками, недовольно фырчал паром и закапывался все глубже в одеяла.

— Ну хороший мой, ну пойдем, — упрашивала его Лара, — ты пойми, мне надо много-много открыток отнести. Во всех мирах есть люди, которые чувствуют себя одиноко. Кто-то в праздник, кто-то просто так. И вот представь себе, что в такой момент человеку придет открытка со словами поддержки, а ночью приснится волшебный сон про Остров вершителей, где они смогут быть кем угодно. Смогут почувствовать себя всемогущими и ощутить, что у них есть силы поменять свою жизнь. Это же так важно, Бася! А ты саботируешь!

В ответ на это Бася лениво выкопался из одеял и медленно покачивая крыльями, отправился вниз, в почтовый зал. Лара поспешила за ним, размахивая сумкой, в которую еще нужно было сложить запас мяты и чабреца. Но ей пришлось остановиться на нижних ступенях лестницы. Дракончик, казавшийся вялым и сонным всего пару минут назад, энергично рыскал по залу, обнюхивая каждый угол и шевеля лапками открытки. Наконец, он взмыл почти под самый потолок, взмахнул крыльями и по стенам ударил порыв ветра.

— Бася, не надо! — воскликнула Лара. — Ты же все тут разбросаешь!

Но дракончик и не подумал слушаться. Ветер все крепчал, завиваясь мелкими смерчами и поднимая открытки. Попытавшись поймать хотя бы часть, Лара подбежала к одному из вихрей и поняла, что открытки, кружившиеся там, мягко светились и подрагивали, как живые. Это выглядело так правильно, что девушка отшатнулась, оставив все как есть. Удерживая ветер, дракончик подлетел к двери и принялся стучать по ней лапой, поглядывая на Лару. Больше подчиняясь интуиции, чем разуму, та распахнула дверь.

За ней был какой-то неизвестный ей мир. На горизонте высились серебристые горы, меж холмов, на одном из которых и открылась дверь, неспешно текла река. Пахло луговым разнотравьем и летней жарой. В спину Ларе что-то стукнуло, и она отошла. Как только дверной проем освободился, в него ринулся один из вихрей с открытками. Он поднялся, заполонив небо тысячами розовых сердечек, и рванул куда-то вдаль, туда, где поднимались белые столбы дыма и виднелись дома.

— Бася, чудо ты мое! — закричала Лара, закрыв дверь. — Да ты же незаменимый почтовый работник! Принимаю тебя в штат, — она счастливо хохотала, обнимая дракончика и кружась в хороводе открыток. — А теперь устроим им настоящий сердечный бум!

Весь вечер и большую часть ночи Лара открывала дверь. Луга и долины, горы и океаны, большие города и крохотные хуторки, ледяные глыбы и иссушающие пески пустынь, захватывающие небоскребы будущего и таинственные пещеры прошлого. Где она только сегодня не была. Пусть всего на несколько минут, которые нужны для того, чтобы чародейский ветер отправился в свое путешествие по миру, чтобы донести открытки тем, кто в них нуждался. Но к тому моменту, как последняя партия улетела в мир, открывшийся у тихого осеннего озера в лесу, Лара была так измотана, что смогла только поблагодарить дракончика, доползти на второй этаж и упасть в кровать.

Проснулась Лара поздно, солнце уже лениво перекатилось через остров и светило прямо в ее окно. Нежный, дразнящий запах довершил начатое солнцем. Лара открыла глаза. На подушке прямо перед ней лежала пышная роза нежно кремового цвета. Такие розы, словно собранные воланами кружева, росли только у дальнего маяка, там, где Кристоф ставит свою «Аврору». Лара затаив дыхание прислушалась, огляделась. Она и сама бы не сказала, что ожидала увидеть. Кристофа, сидящего в кресле и смотрящего на нее влюбленными глазами? Вряд ли. Но и пустая комната ее разочаровала. Ну что ж, роза — это тоже хорошо, и уж точно в миллион раз лучше, чем ничего. Может, теперь ее очередь делать шаг навстречу? В общем-то, это правильно. Теперь Ларе казалось, что тогда, на «Авроре», она вела себя глупо и несправедливо. Но идти самой мириться было стыдно, да и страшновато.

— Могу я рассчитывать хотя бы на чашечку кофе перед покаянием? — спросила она у мироздания, спускаясь в зал.

— И даже с корицей, — услышала она в ответ из-за перегородки кухни.

— Кристоф!

— Лара! — в тон ей ответил капитан. — Тебе очень идет, — он кивнул на розу, которую девушка сунула за ухо.

— Спасибо. За розу и что пришел, — ей стало немного неловко, но это была такая приятная неловкость, от которой в животе становится легко и чуть-чуть щекотно.

— Спасибо за открытку.

— Но я не… — Лара замолчала, увидев одну из тех открыток, что они с Басей отправили вчера, — ты получил ее?

— О да. Я как раз собирался пуститься во все тяжкие, но тут по острову пронесся самый удивительный ветер из тех, что мне приходилось встречать. А я был в сотнях миров. Но, веришь, когда одно сердечко упало мне в руки, я даже как-то растрогался.

— Я отправила их тем, кому было одиноко, — тихо сказала Лара. — Выходит…

— Выходит, нагловатый красавчик, к которому ты привыкла, тоже бывает одинок, — закончил за нее Кристоф, — и, может быть, даже чаще, чем можно было бы подумать.

— Извини, я вела себя, как эгоистичная дура.

— Я сам виноват. Видел же, что ты перенервничала. Может, все-таки кофе? Он действительно с корицей.

— Идеальное утро, — Лара вдохнула бодрящий, сладковато-пряный аромат и прижалась к плечу Кристофа.

— Скажешь тоже — утро, скоро ужинать пора. Я пока тебя ждал, сам чуть не уснул. От скуки тебе вон ту полку с мелкими посылками перебрал. Ильядису родственники прислали коробку варенья из сосновых шишек, опять он его будет всем вокруг дарить.

— А когда ты открытку получил, тебе потом что-то снилось?

— Самый прекрасный сон на свете. И, что интересно, начинался он тоже так. Мы с тобой обнимались, пили кофе, а потом, — он наклонился к девушке, замерев в миллиметре от ее губ.

Лара замерла на мгновение, решаясь, и подалась вперед. Совсем чуть-чуть. Она боялась, что поцелуй Кристофа будет похож на него, такой же нагловатый и самоуверенный. Он и получился похожим, только на того Кристофа, что приоткрылся ей сегодня. Уверенный, да, но нежный.

— Собственно говоря, «потом» там было куда дольше и разнообразнее. Поднимемся в спальню, и я покажу?

— Вот же ты! — рассмеялась Лара, в шутку стукнув его ладонью по груди.

Он сгреб ее в объятия, не давая пошевелиться.

— О чем, интересно, ты подумала, развратная девица? Я предлагал сесть в твою лодку и отправиться навстречу приключениям!

— А ты видел приключения?

— Я видел, — Кристоф замолчал. Как объяснить словами, свернувшееся дугой небо межмирья, в центре которого сияет портал в неведомое? — Я видел, чудо, Лар. И мы там были. Я практически уверен, что оно существует, но нужно очень постараться, чтобы его найти. Может быть, нужно вообще быть другими людьми.

— А мы сможем ими стать? Такими людьми, которые могут найти чудо?

— Наверное. Но, возможно, для этого придется измениться.

— А вдруг мы изменимся так сильно, что станем чужими друг другу? Я так не хочу.

— Ну не стали же сейчас. Даже наоборот сблизились. По-настоящему.

— Ты думаешь, мы сильно изменились?

— А ты посмотри на межмирную дверь.

Лара обернулась и ахнула. Дверь, которую она вчера так настойчиво открывала, перебирая миры, расширилась и стала выше. Было ощущение, что дверь расправила плечи и вдохнула полной грудью. Теперь над ней было смотровое окно, а поверхность украшала затейливая резьба. Но главное —изменилась ручка! Теперь у нее было два положения, одно уже привычное и знакомое. Спеша узнать, куда же ведет второе, Лара открыла дверь и ахнула. За порогом переливалось Аврора Бореалис.

— Обалдеть, прямо в межмирье! Ты становишься настоящим вершителем, детка.

— А до этого была фальшивым?

— Как сказать, — Кристоф замялся, боясь обидеть девушку, — ты помнишь, о чем мы говорили в твой самый первый день на острове?

Как давно это было, словно годы назад. После этого жизнь Лары крутилась ярким калейдоскопом, сплошь радости да приятности. Но, кажется, она упустила что-то важное.

— Что вершители меняют судьбы людей, — тихо ответила девушка. Как она могла быть такой глупой и слепой? Весь этот праздник был для нее, и только вчера она наконец-то сподобилась подумать о других.

— Ты — умница, — шепнул Кристоф, тепло обнимая ее, — все поняла правильно. Ты изменилась, и с тобой изменилась башня. А сейчас мы выпьем кофе, развезем оставшиеся посылки и отправимся искать, что же мне такое приснилось.

И Кристоф замолчал, вспоминая, прекрасное видение, открывшееся ему в сне. Может портал, а может какой-то свернувшийся в кристалл мир? Это еще только предстоит узнать. А Лара смотрела на свою изменившуюся дверь и понимала, что в ней самой изменилось что-то маленькое, но бесконечно важное. После чего продолжать жить, как прежде, просто невозможно.

А Бася с Тимкой ничего не думали, они спали.