Глава 17. Расплата за долги
Одиннадцать лет назад
Аида тихонько закрыла за собой входную дверь и вздрогнула: из кухни доносились приглушенные голоса, которым взяться было решительно неоткуда.
Ноги словно приросли к полу, но следом раздался смех, и страх ослабил свои путы. Смеялся отец.
— Ой, здрасте, дядь Петь! Привет, пап! — поздоровалась Аида, заглянув в кухню и увидев сидевших за столом мужчин.
Она не ожидала застать кого-то дома.
«Странно, что отец делает дома в рабочее время, да еще и не один?»
Пётр Мохов, рослый подтянутый рыжеволосый мужчина с пышными усами, был начальником отца Аиды. Отец работал личным водителем Мохова уже более пяти лет.
Сама Аида как раз вернулась домой с купленной для выпускного вечера обувью. Потратила пару часов на поиски, но нашла их — идеально подходящие к платью белоснежные туфли-лодочки на каблуке.
«Машка Соколова слюной изойдется!» — ликовала она про себя, уже мысленно красуясь в них перед девчонками.
Выпускной вечер решили провести сначала в школьном зале, а потом переодеться и толпой поехать на озеро — развести костры, устроить вечеринку. Уже арендовали домики для этого.
К тому же две недели назад ей как раз исполнилось восемнадцать. Аида чуть ли не прыгала от восторга: аттестат на руках, школа позади, она совершеннолетняя и теперь имеет полное право самостоятельно распоряжаться своей жизнью! Это ли не рай?
Всё впереди. Планов и перспектив — громадье. Аиде не терпелось избавиться от отца, наконец-то почувствовать, что такое жизнь. Чтобы без оров, без слежки за каждым ее шагом, без придирок и вечного страха схлопотать ни за что. Свободы вкусить не терпелось.
В последние годы ситуация не только не улучшилась, но и, наоборот, усугубилась еще больше. Аида росла, округлялась в нужных местах, и вместе с этим отец зверел всё больше, выпивал, а после этого — учил дочь жизни.
И не всегда только словом — начал запирать дома, когда уходил на работу вечером.
Орал, что не потерпит в своем доме каких-то выблядков, которых Аида принесет ему в подоле. Почему она должна принести кого-то в подоле, она не понимала, ведь мальчиков домой не водила, но никаких доводов рассудка отец слушать не желал.
Он жутко не любил ее парня, Руслана. Кривился всякий раз, когда Аида пыталась о нем говорить. Потом и вовсе запретил им встречаться. Но разве это могло остановить пылких влюбленных? Всего-то и изменилось, что виделись тайком. Впрочем, отношение отца к Руслану ее давно перестало волновать, главное, что его любила она. И собиралась очень скоро к нему переехать.
А пока Аида старалась скользить по дому беззвучной тенью, чтобы лишний раз не попасть отцу под горячую руку. Чувствовала себя как арестант, который чертит на стене черточки, отсчитывая проведенный за решеткой срок.
И ведь скажи кому, каким деспотом был Михаил Степанов, не поверили бы… Внешне всё выглядело более чем пристойно: работящий отец, души не чаявший в дочери. Строгий, не без этого, но всегда и сам опрятно одетый, и дочь ухоженная, вежливая, всегда в чистом. Не семья, а пример для подражания.
Дома же всё было совсем по-другому. Вот и теперь дядя Петя с улыбкой поздоровался, а отец пробуравил дочь хмурым взглядом.
Однако сегодня Аида не хотела портить себе такое безоблачное настроение и решила сразу направиться в свою комнату — переодеваться и готовиться к выпускному вечеру. Тем более что мужчинам, похоже, было о чем поговорить.
Они сидели за кухонным столом напротив друг друга и что-то обсуждали, но замолчали, когда Аида зашла в квартиру, — ее появление явно не ко двору пришлось. Так она уйдет, и с радостью, а они пусть себе свои беседы ведут.
— Ну что, Аида, — вдруг пробасил дядя Петя, — аттестат покажешь? Похвалишься успехами?
Аида пожала плечами.
— Да, конечно. — И через пару минут вернулась на кухню, подошла к кухонному столу и протянула аттестат Мохову.
— Какая лепота! — зацокал языком тот, глядя на сплошные пятерки. — Молодец Михаил, — это он уже к отцу повернулся, — хорошо дочь воспитал.
Дядя Петя вернул аттестат Аиде и, когда она повернулась спиной, хлопнул ее ладонью по попе.
— Ай да умничка! Ну иди, дай взрослым поговорить, — протянул он и рассмеялся.
Аида же застыла на мгновение, не зная, как реагировать.
Она растерянно посмотрела на отца, но тот… отвел взгляд, будто ничего не было, и буркнул:
— Иди купайся, собирайся, отвезу тебя на вечер.
Аида свела брови к переносице и поплелась к себе.
Она недоумевала — что это за жест такой был?
«Взрослым поговорить…» — передразнила Мохова.
Можно подумать, она не взрослая. Она давно не ребенок уже, в конце-то концов! Да и отец, так рьяно ратующий за ее целомудренность, ни слова не сказал начальнику, что так с его дочерью нельзя.
В итоге Аида решила списать это на бурное выражение эмоций и радость за нее, ведь таких поползновений за дядей Петей до этого не замечала.
А через полчаса, отгладив платье и положив его на кровать, чтобы не помялось, отправилась в ванную комнату.
Прошел без малого час, когда распаренная Аида с раскрасневшимися щеками поняла, что забыла халат и нижнее белье в спальне. Пришлось завернуться в большое банное полотенце.
Аида приоткрыла дверь ванной комнаты и прислушалась.
Тихо, лишь часы, висевшие над входной дверью в коридоре, мерно отсчитывали секунды. Должно быть, отец с начальником ушли.
«Странно, папа же обещал меня на вечер отвезти… — хмыкнула Аида. — Уже забыл, что ли? Или просто перед начальником играл примерного родителя?»
Оставляя после себя на полу капли воды, что стекали с длинных светло-каштановых волос, она зашла в свою спальню, повернулась к кровати и остолбенела.
Рядом с небрежно отодвинутым в сторону платьем, так тщательно ею отглаженном, а теперь безнадежно помятым, сидел… дядя Петя. И гадко улыбался.
При ее появлении он окинул ее взглядом, задержавшись на груди, и облизнул губы.
— Какая ты все-таки выросла… — протянул он и встал.
Аида вцепилась в полотенце на груди, сделала шаг назад и спросила заикаясь:
— Что в-вы тут делаете? Г-где папа?
— А папа твой, Аидочка, мне крупную денежку задолжал, — засюсюкал Мохов, — поэтому тебе придется расплатиться за него.
Аида округлила глаза и только собралась спросить, каким образом она может это сделать, ведь денег у нее не было. Открыла рот и… тут же захлопнула. До нее вдруг со всей неотвратимостью дошло, как и чем придется расплатиться.
Она сделала еще шаг назад и пролепетала:
— Нет, это какая-то ошибка, он не мог так поступить!
— Никакой ошибки, — вдруг вскочил с места Мохов и повысил голос: — Я дорого купил твою девственность.
Аида резко замотала головой и попятилась, выкрикнув:
— Я не девственница!
Лицо Мохова тут же вытянулось в недоумении.
— Врешь! — постановил он неожиданно быстро подлетел к Аиде. Прижал к себе и отрезал: — Сейчас проверим.
Одно мгновение, и начальник отца сдернул единственную преграду между ними, а еще через секунду уже больно смял ее грудь.
— М-м-м, — втянул он запах чистого тела, не обращая внимания на попытки Аиды вырваться, — какая чистая девочка…
— Отпустите меня! Отпустите! — взвизгнула Аида, поморщившись от боли, умудрилась извернуться и со всей силы вцепилась зубами в руку Мохова.
— Сука! — дернулся тот и ослабил хватку.
Этого-то Аида и ждала. Она тут же зарядила ему коленом в пах, и пока мужчина согнулся в три погибели, сыпля угрозами и оскорблениями, рванула в ванную и закрылась на замок.
— Только попробуйте ко мне приблизиться! — заорала она через дверь. — Если вы сейчас же не уйдете, я буду орать. Уже через минуту тут будут соседи.
Мохов что-то процедил в ответ, но Аида его не расслышала.
— Выметайтесь из квартиры, иначе я на вас в полицию заявлю!
— Да пошла ты… — вдруг отчетливо раздалось рядом с дверью в ванную. — Вы мне еще за всё ответите.
А вскоре с силой хлопнула входная дверь.
Этот хлопок оглушил Аиду. Она только сейчас ощутила, как дрожали ее колени, и сползла по двери на пол.
Несколько минут она бездумно, в полной прострации пялилась в стену, а потом закрыла лицо ладонями, и ее плечи затряслись от рыданий.
Она вспоминала эти отвратительные пальцы на своей груди, эту похоть. Ей было невероятно стыдно за то, что Мохов видел ее голой. Она будто до сих пор чувствовала на себе сальный мерзкий взгляд, ощущала несвежее дыхание. Ее передернуло.
И всё почему? Потому что отец денег задолжал?.. Так ведь была у него заначка, уж Аиде ли не знать! Она ведь каждый клочок этой гребаной квартиры драила и все тайники отца давным-давно нашла. Просто не спешила сообщать об этом отцу — пусть считает, что самый умный.
Но сколько же он должен начальнику, если не хватило заныканной суммы?
А может, она всё не так поняла? Может, начальник отца подставил? Ну не укладывалось в ее голове, что он смог вот так вот запросто с собственной дочерью поступить.
«Нет, — поморщилась, словно от боли, и признала: — Мог, еще как мог, даром, что ли, на кухне взгляд отвел?»
Она вышла из ванной и направилась в спальню одеться. В тот момент, когда натягивала джинсы, послышался поворот ключа в двери.
Отец.
Гулкие шаги набатом отдавались в голове Аиды.
И вот мужчина, что дал ей жизнь, уже стоит на пороге ее спальни.
Несколько невероятно долгих мгновений отец и дочь молча смотрели друг на друга. Она — вжав голову в плечи и сгорбившись, а он — с искаженным от злобы лицом. Потом отец подлетел к Аиде и влепил ей пощечину, да такую, что она не устояла и рухнула на пол.
— Ах ты тварь! — выплюнул он зло. — Тебе что, сложно было ноги раздвинуть? Это что, такая сложная наука?
Аида круглыми глазами смотрела на отца и никак не могла поверить, что он говорил серьезно.
— Я в тебя душу вложил, а ты такой малостью отплатить не смогла? — продолжил орать родитель.
— Я не могу! Папа, папочка, ну не надо, пожалуйста! — пыталась воззвать к его совести Аида, размазывая слезы по щекам. — Мне так страшно было! Ты же сильный такой, помоги… — вдруг выдала она.
Сама не поняла, зачем это сказала, ведь было очевидно: отец и не собирался ее защищать.
— Сила? — хмыкнул он. — Деньги — вот настоящая сила. Нет денег — ты слабак, и никакие мускулы не помогут. Вроде отличница, а такая дура.
Аида побледнела: и точно, дура, долго телилась, надо было не в ванной сидеть в прострации, а бежать. Бежать, куда глаза глядят.
— В общем, так, — процедил отец. — Я ухожу, а через пару часов Пётр снова придет. И ты сделаешь всё, что он скажет. Сама. Иначе…
Он рывком поднял дочь и швырнул ее на кровать.
— Тебе лучше не знать, что будет иначе. А чтобы ты не дергалась…
Он подошел к ее сумке и начал ее трясти. Поднял упавшие на пол ключи и отчеканил:
— Их я заберу с собой. Пора платить за то, что я тебя столько лет содержал.
Развернулся и вышел из спальни, а через минуту закрыл за собой входную дверь.
Аида с силой сжала кулаки. Ее затрясло от эмоций, что обрушились на нее со звуком провернувшегося в двери ключа.
Однако, сам того не подозревая, отец только что подарил ей пару часов.
Аида рванула в коридор, схватила висевший там спортивный рюкзак. Вернулась в спальню, открыла старый шкаф и начала бросать туда вещи. Так, чтобы хватило на первое время.
А потом застыла на месте.
«А что, если…» — пронзила ее мозг страшная догадка, и Аида пошла к тайнику отца, проверить, права ли она.
К своему счастью и сожалению, она действительно оказалась права. Этот недомужчина, называвший себя ее отцом, вполне вероятно мог расплатиться с Моховым заныканными деньгами. Да вот только все они преспокойно лежали на месте.
Получается, драгоценный родитель решил продать дочь, чтобы не тратить «кровные».
«Будем считать это твоим вкладом в мою новую жизнь, папочка!» — усмехнулась Аида.
Спрятав деньги в рюкзак, Аида убрала волосы под бейсболку, надела солнечные очки, достала из уже своего тайника запасные ключи. Сделала их еще два года назад, когда отец начал забирать ее ключи и запирать дома.
Напоследок окинула взглядом свою комнату, вышла и тихонько прикрыла за собой дверь.
Зашла в магазин и купила краску для волос с заманчивым названием «Платиновый блонд». И пока ее одноклассники, нарядные и красивые, шли на выпускной вечер, Аида в невзрачной одежде шла на вокзал.
«Руслан… — стонала про себя, вытирая слезы со щек. — Прости, любимый!»
Она навсегда запомнила тот день — двадцатое июня. День, когда Аида Степанова «умерла», чтобы позже стать Дианой Стрелецкой и начать жизнь с чистого листа.
А Руслан… Он когда-нибудь поймет. Наверное.