Глава 47. Диана Стрелецкая
— Диана, Дианочка, девочка моя! Нашлась, родненькая, нашлась! Услышал меня Боженька! — продолжала причитать старушка, подлетев к Аиде. Взяла ее лицо в морщинистые ладони, покрутила из стороны в сторону, зацокала языком. — Исхудала, кровинушка моя ненаглядная! Ну что же ты сидишь молчишь? Пошли в дом, пошли.
«Кто такая эта Диана?» — опешила Аида.
Старушка в это время взяла Аиду за руку, чтобы та встала, крепко-крепко обняла, расцеловала и потянула за собой, в дом.
Аида открыла рот, чтобы сказать, что никакая она не Диана, но… язык не повернулся. Так радовалась старая женщина, что даже морщинки сгладились. Да и не хотелось на улице сознаваться, а ну как старушка в обморок упадет от переизбытка чувств, что потом с ней делать?
Да и, признаться честно, жутко, просто неимоверно хотелось есть и спать. А всё, что ей грозило, это ночь на улице. И отсутствие еды. К тому же что-то Аиде подсказывало, что шанс встретить ночью злющих собак вроде той, что чуть не напала на нее днем, тоже немал.
Ну какой вред от того, что она немножечко соврет?
«Я обязательно подумаю об этом завтра!» — уговорила себя Аида и двинулась за старушкой. Та будто даже разогнулась немного и не так сильно опиралась на палку. И не обращала внимания на молчаливость спутницы, радостно что-то щебетала себе под нос.
Вскоре они вошли в большой кирпичный дом. Внутри оказалось чисто и аккуратно. Мебель старая, но качественная, как и ремонт. На полах сплошь ковры и половики, на окнах — занавески и тюль.
— Что ж ты встала, внученька? — повернулась старушка к «родственнице».
И тут желудок Аиды так громко заурчал, что хозяйка дома всплеснула руками, а хозяйка желудка покраснела. Что-то в последние дни ее нутро слишком часто давало о себе знать. Впрочем, неудивительно.
— Ты голодная, моя девочка! Пойдем же, пойдем, у меня пирожочки на кухне свеженькие. Как ты любишь!
Старушка всхлипнула, украдкой смахнула слезинку с правой щеки и снова потянула Аиду за собой.
Они шли через зал, и на полке с книгами Аида ухватила взглядом фотографию в рамке. Оттуда на нее смотрели всё та же старушка, выглядевшая чуть моложе, и… она сама.
Только вот Диана, а судя по всему, это была именно она, блондинка натуральная, тогда как Аида еще не успела привыкнуть к новому цвету волос. В остальном же, на первый взгляд, сходство было полным.
Аида слышала теорию о том, что у каждого человека на Земле есть двойник. Только не верила в это, посмеиваясь над наивностью тех, кто это принимал за чистую монету. Но как теперь не верить, если это произошло в реальности? Нет, скорее всего, имелись и другие отличия, не заметные на первый взгляд.
«Интересно, где Диана? Старушка сказала „вернулась“. Что это значит? Диана сбежала? Исчезла? Пропала? Ее украли? Или сама? Где остальные родственники? А ну как выйдет из какой-нибудь комнаты еще кто-нибудь, у кого со зрением получше, и сразу поймет, что никакая я не Диана… Да и вдруг сама бабулька поутру тоже раскроет мою ложь?»
Все эти мысли каруселью крутились в голове, но задавать их было некому.
«Бабуль, а я как пропала-то? Когда?» Так, что ли? Да ну, бред, и только.
Старушка тем временем умудрилась поставить перед Аидой кружку с исходящим ароматным паром чаем и целое блюдо с пирожками, от которых шел такой запах, что Аида всерьез глянула вниз, на скатерть — не капнула ли слюна.
Она схватила пирожок и одним укусом ополовинила несчастную сдобу — так голодна была. Проглотила почти не прожевав, лишь мельком почувствовав вкус лука с яйцом на языке.
Старушка заохала, сочувственно закивала.
— Кушай, кушай…
Подперла рукой щеку и продолжила наблюдать за Аидой, предлагая то тот пирожок, то этот. Тот был румянее, а этот — пузатее.
Аида не отказывалась, и лишь после второго пирожка, с начинкой из капусты, стала жевать медленнее.
Тем временем старушка начала строить планы на завтрашний день и бурно их вываливать на Аиду.
Через несколько минут заметила, что собеседница ее не слушает, клюет носом так, что, того и гляди, лицом на столе уснет, зацокала языком:
— Чего это я, горе-хозяйка. Спать хочешь… Пойдем.
Спальня Аиды-Дианы оказалась небольшой, но очень уютной. В углу кровать, шкаф, рабочий стол со стулом, книжная полка, имелось даже кресло с журнальным столиком.
Старушка снова захлопотала, достала из шкафа чистое постельное белье, начала сноровисто заправлять кровать.
«Давайте помогу», — хотела сказать Аида, но… так и не сказала.
Ведь у нее наверняка другой голос, и старушка сразу раскроет обман!
Так и стояла молча.
— Ну вот, ложись, моя родная, ложись, хорошая. Завтра утречком и поговорим. Так?
Было видно, что у старушки много вопросов и она всячески сдерживала себя, давая внучке время.
Аида кивнула.
И хозяйка дома вышла из комнаты.
Аида посмотрела на полку с книгами и бумагами, заметила альбом, в котором обычно хранили фотографии. Перевела взгляд на расправленную кровать. Снова на полку, и снова на кровать.
«Я только пять минуточек полежу, а потом сразу встану и узнаю о Диане побольше…»
Аида достала из сумки ночнушку, переоделась и улеглась в кровать.
Ей было безумно жаль старушку, которая второй раз потеряет родного человека, когда узнает правду, но… себя ей тоже было жалко. Надоело бегать, прятаться, бояться каждого шороха.
«А что, если не сознаваться, что я не она?»
Больше Аида ни о чем подумать не успела, потому что через минуту уже спала без задних ног.
***
Аида проснулась от луча солнца, что бил через окно прямо ей в лицо. Она открыла глаза, увидела белый потолок с лампочкой Ильича и радостно улыбнулась. Всю ночь с Русланом фильмы смотрели, наверное, у него уснула. То-то папа разозлится! А где Руслан-то?
Аида перевела взгляд и подскочила в кровати. Тут же вспомнила вчерашний вечер. Старушка! А Руслан и ночь с фильмами ей только снились…
Глаза мигом повлажнели, и тут раздался стук в дверь.
— Дианочка, ты встала?
— Угу.
Видимо, старушку такой ответ удовлетворил, послышалось шарканье ног от спальни.
И снова она не успела посмотреть альбомы и найти хоть что-то, чтобы узнать о Диане побольше.
Когда Аида вошла на кухню, ее уже ждала яичница с помидорами и кружка с чаем.
Старушка сидела за столом напротив тарелки с едой, радостно улыбалась и снова подслеповато щурилась.
Сердце Аиды защемило. Нет, так нельзя. Она так не сможет.
И выпалила:
— Простите, но я не Диана.
Старушка побледнела.
— Да что же это творится… От себя отказаться решила? Неужто я тебе насолила чем, родненькая?
По морщинистым щекам потекли беззвучные слезы, а Аида почувствовала себя самой распоследней свиньей. Еще чуть-чуть, и сама расплачется. Ну кто ее просил вчера топать за старушкой? Сказала бы сразу правду, не пришлось бы теперь наблюдать, как страдает добрая женщина.
— Я правда не Диана. Извините, — пробурчала Аида, понурив голову. — Я даже не знаю, как вас зовут. Простите ради бога! Я так хотела есть и спать, мне некуда было идти, а тут вы, ну, я и не устояла! Простите, пожалуйста! — взмолилась она.
— Вера Семеновна я… — пробормотала старушка, округлив глаза. — Ой…
И схватилась за сердце. Привалилась к стене, отрывисто заохала. Ее лоб покрылся испариной.
— Ой-ой-ой! — запричитала Аида, костеря себя на все лады. Это она виновата! — Может, таблетки дать? Где они?!
— Там, — махнула рукой старушка, ткнув пальцем куда-то в сторону невысокого холодильника.
Аида метнулась в указанное место и нашла коробку с лекарствами. Мигом поставила ее перед старушкой, а сама схватила чистый стакан у раковины и налила воды.
Вера Семеновна выпила пару таблеток, запила их водой и шумно задышала.
— Тонометр в зале на полке лежит. Принеси.
Следующие десять минут они сидели молча. Аида — краснея и разглядывая ногти на руках, а старушка — пытаясь прийти в себя.
— Как же это так… — вдруг нарушила тишину Вера Семеновна. — Али врешь, али нет, не пойму… Не бывает такого… Голос-то, голос похож! И сама одно лицо… А ну-ка подь сюда.
Аида встала и подошла.
Вера Семеновна начала изучать Аиду, словно под микроскопом. Тот так повернет, то этак.
Потом задрала кофту на животе, погладила рукой место над пупком.
— Чудны дела твои, Господи! И правда не Диана. У нее-то три родинки в форме треугольника над пупком с рождения были… Неужто не вернется уже кровиночка моя…
И снова заплакала. Горько-горько.
— Я… — промямлила Аида, тоже расплакалась и снова взмолилась: — Простите, пожалуйста! Я очень перед вами виновата, надежду ложную дала вам. Извините! Я уйду сейчас, вы меня больше не увидите, не сердитесь только, прошу!
Она развернулась, сделала пару шагов, и вдруг услышала:
— Не потеряна душа-то…
Эти слова старушка сказала будто себе под нос, а потом уже громче:
— А ну-ка присядь. Рассказывай, кто такая, как зовут, откуда пришла и почему ночевать негде? Сколько лет тебе? Всё знать хочу!
Аида растерялась.
— Я… э-э-э…
— Садись, садись.
И махнула рукой на стул напротив.
«Стоит ли довериться Вере Семеновне?» — одолевал Аиду один вопрос. Вдруг сознается, а та решит с отцом связаться? Вернуть родителю? Ведь она на практике знает, каково это — терять родную кровь… И доказывай ей потом, что у нее другой случай.
Аида стояла и смотрела прямо в глаза Вере Семеновне. Думала, думала… И решилась. Присела и начала свой рассказ.
К концу которого старушка выпила еще одну таблетку, несколько раз хваталась за сердце и многократно охала и качала головой. Но собеседницу не прерывала.
— Подь сюда, — снова позвала Аиду к себе, когда она закончила свой печальный рассказ с повлажневшими глазами.
Аида подошла, гадая, что нужно старушке. А та встала со стула и вдруг крепко ее обняла.
— Бедняжечка… Это где ж это видано, чтоб отец родной как зверь себя вел… Сочувствую тебе очень, девочка… Ты уж прости его, непутевого, не ведал он, что творил. Воздастся ему по заслугам непременно, а ты не суди…
Так и стояли какое-то время.
Аида словно впитывала эти объятия, теплоту и доброту, исходившие от Веры Семеновны.
— А что с Дианой произошло? — сорвался с языка вопрос, мучивший со вчерашнего вечера.
Вера Семеновна повела плечами, тяжело вздохнула, снова плюхнулась на стул и заговорила:
— Диана Стрелецкая — моя внучка. Родители ее погибли, когда ей десять лет было, с тех пор со мной и жила. Девятнадцать исполнится через две недели…
«Всего на год старше», — отметила про себя Аида.
— Вы очень похожи внешне, почти не отличить, и голоса похожи. Умная она у меня, отзывчивая и добрая. Всё книжки читала, училась хорошо, в университет поступить мечтала… Даже не встречалась ни с кем. Шутила: первым делом диплом, а мальчики потом… Круг общения узкий очень был, не стремилась она окружать себя толпой, несколько девочек домой приводила всего. Общались своим дружным кружком…
Глаза старушки затуманились, и она замолчала. Аида сидела молча, ожидая, когда Вера Семеновна сама продолжит рассказ.
— А в день своего восемнадцатилетия ушла гулять, да так и не вернулась. Я все пороги, какие только можно, оббила. Да без толку. Пропала кровиночка, как сквозь землю провалилась. Сколько я в милицию ту ходила… А там смотрят на меня, головой качают и домой отправляют. Дескать, времени много прошло, нет шансов, гражданочка. Пора, мол, признать очевидный факт. Так и говорят, изверги! А как признать, когда дите малое, кровь родная? Ну как?
Вера Семеновна закрыла лицо ладонями и в который раз за утро заплакала.
Аида безумно сочувствовала старушке. В ее возрасте пройти через такое — врагу не пожелаешь. А еще понимала, что в милиции, скорее всего, сказали суровую правду: много времени прошло, шансов, что Диана жива, практически нет. Но кто запретит человеку надеяться? Уж точно не она.
— Бог тебя мне послал, Аида, я знаю, — вдруг убрала ладони от лица Вера Семеновна. — Не зря ты на той лавочке сидела, не бывает таких совпадений.
Аида хмыкнула. В такие совпадения она и сама не верила. К тому же сама ровно о том же подумала.
— Знаешь что? Оставайся у меня, деточка. Тебе идти некуда, а мне… Дианочке родненькой не помогла, не уберегла… Не могу и тебя отпустить куда глаза глядят, как потом жить с этим, ежели и твою душеньку загублю?
На том и порешили.