Глава 61. Сердце красавицы склонно к измене

Марина уже пять минут задумчиво крутила бокал с шардоне в руках. Она сидела в столовой, за большим овальным столом, и ожидала появления отца. Тот обещался быть к ужину, но опаздывал. И с каждой минутой росло внутреннее напряжение.

Когда решила, что ждать не имеет смысла, и встала, дверь в столовую открылась.

«Ну наконец-то!» — мысленно закатила глаза она.

— Дождалась все-таки? Думал, ты уж гулять ускакала, — усмехнулся отец.

— Давно не ужинали вместе, я соскучилась, папочка, — широко улыбнулась Марина.

— Кхм-кхм, — прочистил горло родитель, сел напротив и взялся за столовые приборы. — Ну рассказывай, как работа? Справляешься?

— А то! — И Марина рассказала о недавней ситуации с Макрушевым и его «выгодным» предложением.

— Молодец, хвалю, — довольно закивал отец, а потом вдруг уставился на дочь и нахмурился. — Хм… Что-то случилось? Радоваться успехам надо, а тебя определенно что-то гложет.

— Меня? Да нет, тебе показалось, наверное, — махнула рукой Марина и отвела взгляд.

— Марина, — повысил голос отец, — тебе никогда не удавалось скрыть расстройство или плохое настроение. Может, и начинать не стоит? У тебя же всё на лице написано. В этот раз отнекаться не выйдет.

— Ну… я… — замялась Марина.

— Да говори уж.

— Пап, а пап, у тебя было такое, когда кажется: вот этот человек — то, что тебе нужно, а когда знакомишься поближе, понимаешь, что ошибся, сам себе нарисовал образ, и реальность с ним не совпадает?

— Было, конечно, — ответил отец не задумываясь, а потом поднял бровь и протянул: — Не понял. Ты сейчас о ком-то конкретном, что ли?

Марина опустила голову и начала мять руками белоснежную салфетку.

— Папочка, прости меня, пожалуйста!

— За что? — оторопел родитель.

— Это всё я виновата!

— Хватит, — хлопнул отец ладонью по столу, — хватит вокруг да около ходить! Как я тебе помогу, если ты молчишь? Ильясов тебе навредил? — вдруг насупился он.

— Нет. И ты не сможешь помочь, пап, — пробормотала Марина и покачала головой. — Точнее, ты уже помог, а я всё испортила. Ты только скажи, что не будешь сердиться, ладно?

Отец поджал губы.

— Рассказывай.

— Ты знаешь мое отношение к Андрею. Я полюбила его давным-давно, и он казался мне прекрасным принцем из сказки. Тем, который увезет в свой замок и сделает счастливой. Я годами лелеяла эту мечту, любовалась им издали. Вбила себе в голову, что он — тот самый, единственный.

Марина тяжело вздохнула.

— И? — жестом руки поторопил ее отец.

— В общем, он мне по-прежнему нравится, но… только снаружи, пап.

Марина повела плечами.

— Чем дольше с ним общаюсь, тем больше понимаю, что видела в нем того, кем он не является. Мой прекрасный принц оказался самой настоящей лягушкой. Он не виноват, хорошо общается со мной, вежливый, по работе учит. Просто у нас разные ценности, разные взгляды и вкусы. А еще с ним мир не завоюешь, так, карликовое государство разве что. А у меня столько планов, столько идей! — воодушевленно поделилась Марина.

И неожиданно для отца замолчала. Схватила стакан с водой, ополовинила его и продолжила дрожащим голосом:

— Но я так боялась тебя разочаровать, папочка… Боялась признаться.

Глаза Марины наполнились слезами, и она шмыгнула носом.

Отец открыл было рот, но она покачала головой, давая понять, что не закончила.

— Ты столько для меня сделал, так помог, а я… Я не оправдала твоих надежд! Истерику закатила, из дома сбежала, ногами топала, что хочу Ильясова во что бы то ни стало. И всё ради того, чтобы вскоре понять, что он совсем мне не подходит. Это же ненормально! Кто так поступает?

Марина встала из-за стола и начала мерить столовую шагами.

— Он там, в больнице, а я ухаживаю за ним и ловлю себя на мысли, что не хочу быть с ним, понимаешь? Но не могу же его в беде бросить, это бесчеловечно. В общем, из сочувствия это делаю, из жалости, па! И мне так стыдно! Я даже пожалела, что у него никого нет, представляешь? Что со мной не так, а?

Марина подошла к отцу, отодвинула ближайший стул и присела на него.

— Ты простишь меня? — Она взяла отца за руку и легонько ее сжала.

Отец молча водил взглядом по лицу Марины, а потом многозначительно выдал:

— М-да-а…

Марина тут же горячо затараторила:

— Я старалась, папочка! Думала, это пройдет, но чем дальше, тем больше понимала, какая между нами пропасть. И физически… Обнимает, а мне неприятно! Но я просто не хотела тебя расстраивать. Ты скажи, если против, я буду терпеть, всю жизнь буду! Не хочу тебя подводить, ты же столько для меня сделал, я твоей гордостью быть хочу, твоей радостью, па-а-ап! Я буду терпеть ради тебя!

Марина вскочила со стула и кинулась к отцу, крепко обняла и снова заплакала у него на плече.

— Ну что ты, дочка, что ты, — растрогался тот и начал гладить ее по спине. — Разве для того я тебя растил?

— Ты не сердишься, правда? — Марина отстранилась, чтобы заглянуть в глаза отцу.

— Не сержусь.

Марина благодарно улыбнулась, расцеловала отца в щеки, выдохнула:

— Спасибо, папочка, спасибо! Боже, я такая счастливая! Я тебе обещаю: больше не буду так истерить, честное слово!

— Ну-ну, — усмехнулся тот, — свежо предание…

— Па-а-ап, а пап, а что теперь делать-то? — снова помрачнела Марина, закусила губу.

— В смысле? Что еще?

— Ну как… Я же за Андреем ухаживаю, а если перестану, кто будет? Я даже пожалела, что отвадили его пассию. Может, вернем, пусть она у его кровати ночует и его храп слушает. Не знаешь, где она?

— Не знаю, — помрачнел отец.

— Ну и ладно, — Марина махнула рукой. — И то верно, захочет — сам вернет, так? Или новую найдет. Да ведь?

— Угу.

— Как думаешь, можно мне к нему не ездить? Я лучше на работу снова вернусь, мне очень нравится изучать это всё изнутри. Опыта наберусь, смогу стать тебе достойной опорой. Ты еще обязательно будешь мной гордиться, папочка!

— Не хочешь — не езди, конечно. Я более чем уверен, ему обеспечат должный уход. Расслабься уже, егоза. — Отец погладил дочь по плечу и проворчал: — Иди лучше съешь чего-нибудь, видел ведь, к тарелке даже не притронулась. И чего таилась, не пойму. Разве я когда тебя принуждал?

— Что ты, — замахала руками Марина.

— Он точно тебе ничего не сделал? — внимательно посмотрел на нее отец.

— Не сделал. Но лучше бы сделал, — усмехнулась Марина. — Тогда мне бы не было так стыдно. Прости еще раз.

«Всё прошло как по маслу. Поверил. Он поверил! — ликовала про себя она. — Что ж, Ильясов, теперь отцу нет смысла ставить палки в колеса твоих отношений с Дианой. Ты, конечно, редкостный мудак, но я сделала всё, что могла, не ради тебя».