Эпилог
Диана распахнула ресницы и сладко потянулась. Хлопнула ладонью по кровати рядом с собой, но мужа не обнаружила.
Повернулась в другую сторону, взглянула на часы, что стояли на прикроватной тумбочке: полдевятого утра. Ого, кто-то сегодня соня!
Ну, ей можно, она именинница.
Прислушалась. Кажется, в ванной льется вода. Наверное, Руслан в душе. Поздновато, конечно, но владелец собственного детективного агентства может себе позволить немного опоздать.
Ее ресторанчики и вовсе могли работать без нее. К тому же сегодня она взяла выходной — в честь дня рождения.
Внутри тут же скребнула коготком тревога. Потому что шум воды — единственное, что услышала. А ведь дочка уже явно не спит. Она вообще была грозой сладких утренних снов — просыпалась в шесть-семь утра.
Любой, у кого есть ребенок-четырехлетка, знает: если в доме тишина, а ребенок не спит, то… ему явно весело. Зато родителям вряд ли будет так же весело.
Диана тут же встрепенулась, схватила халат, накинула и помчалась проверять, чем занято любимое чадо, Вероника.
В детской ее не оказалось, и Диана двинулась на первый этаж.
Как Руслан догадался оставить дочь одну? Не хуже нее знал, что их ребенок — тот еще шилопоп. Активный и до жути любознательный.
Прошла по холлу, где так любила проводить время с семьей. И вдруг услышала какие-то шепотки на кухне.
Расплылась в улыбке. Похоже, ей сюрприз готовят! Внутри тут же разлилось приятное тепло.
А потом Диана хихикнула. Сюрприз на кухне? Охо-хонюшки, что-то будет!
Максимумом Руслана была яичница. Подгоревшая, как правило. Ну, или пельмени. Переваренные.
Вероника не могла готовить в силу возраста.
Тем любопытнее, что задумали ее любимые.
Диана на цыпочках подкралась к кухне и резко открыла дверь.
— О-о! — только и протянула она.
Впрочем, «О-о» достаточно емко описывало происходящее.
По уютной кухне словно татаро-монгольское иго пронеслось.
Столешницы из темного дерева покрыты мукой. На полу — тоже мука и… кажется, разбитое яйцо. На столе — несколько мисок, мука и некое подобие теста, которое пытался спрятать своими большими ладонями Руслан. На нем, кстати, красовался передник. Что весьма забавно — ведь принадлежал ей и был «слегка» маловат мужу.
Вероника стояла на стуле рядом с папой, чтобы доставать до стола. На ней тоже передник — весь измазанный, разумеется. Зато моська — довольнее некуда. Нос-пуговка — и тот в муке.
— А мы тут тебе готовим ванну с пеной, — заговорила дочь.
«Так вот почему вода льется», — поняла Диана.
— И стлу… стлу… — Ника посмотрела на Руслана: мол, подсоби.
— Штрудель, — с готовностью отозвался тот.
— Вот! — Вероника подняла указательный пальчик. — Стлудель тебе готовим! Вкусны-ы-ый! Навелное…
Она мигом слезла со стула и подошла к матери. Обняла ее за ноги, подняла запачканное личико и с чувством произнесла:
— С днем лождения, мамочка! Ты у нас самая класивая! Мы тебя любим! Плавда, пап?
— Правда, — охотно подтвердил тот. Он вообще практически всегда и во всем соглашался с дочерью. Души в ней не чаял, как и сама Диана.
— И я вас люблю, мои хорошие! — Диана растрогалась и посмотрела на семью повлажневшими глазами. Это происходило каждый раз, когда ее малышка искренне открывала сердечко и признавалась в любви.
Руслан тоже подошел, подхватил Нику на руки и обнял обеих.
Каждый из них знал: этот круг любви никогда не разомкнется. Разве что чтобы принять нового члена семьи.
— Объясните мне, как это могло произойти? — обманчиво спокойно произнес Ильясов.
Уже третий контракт уводили прямо из-под его носа. И Андрей не знал кто.
Он отказался от карьеры политика с полгода назад и вернулся в родной город, понял: ему по душе бизнес. Именно тут чувствовал себя как рыба в воде. Все эти подковерные политические интриги — не для него. Нет, плюсы имелись: связи лишними не бывают.
Однако тот факт, что депутатам запрещено вести бизнес, смущал изначально и в итоге как раз и привел к этому решению — уйти из большой политики. Кого-то устраивало переписывать активы на тетушек-дядюшек, но не его. Да и родни не было, поэтому пришлось всё переписывать на доверенных лиц. Которые лишь назывались доверенными. Ильясов не доверял никому.
— Найдите, кто уводит контракты. Идите. — Андрей отпустил главного юриста и сцепил руки в замок на столе из красного дерева.
С тех пор как вернулся в бизнес, будто ожил. Тут его место. Он бизнесмен. Это у него в крови, как и у его отца.
Хотя поначалу радовался возможностям и перспективам. Тогда, пять лет назад, после звонка Князева, почуял: нельзя упускать такую возможность.
И не упустил. Диана Стрелецкая не стала помехой. Он и до того памятного разговора уже понял, что они не пара, а после — так и подавно.
Мозг тогда заработал с утроенной силой. Если бросит ее сам и это просочится в прессу, то это жирный минус в его копилку. А вот если его, любящего жениха, бросит сама невеста… Да, этот вариант подходил как нельзя лучше. Сочувствующая женская половина избирателей — это ли не клад?
Всё прошло как по нотам. Звонок Руслану четко за час до росписи простимулировал того так, как Андрей и хотел. Специально не стал звонить раньше, чтобы Азаров действовал на эмоциях.
Он и действовал — как сообщили его люди. Да вот только Диана его опередила, чем, признаться честно, изрядно удивила Андрея. Он уж думал, как потянуть время до появления Азарова, но не пришлось.
И выдохнул спокойно, когда Диана уехала. Нет, он ее по-своему любил. Но, видимо, недостаточно. Во всяком случае душевными терзаниями не мучился. Слава богу, догадались пожить вместе до росписи, а не после.
Больше такой ошибки не совершал. Его постель не пустовала, но жить с кем-то вместе — увольте, эти кандалы он с удовольствием отдаст тем, кто хочет их носить, чете Азаровых например. Года через два после расставания он узнавал, как они. Ему доложили: в порядке, счастливы. Что ж, каждый получил что хотел.
Андрей встал из-за стола, подошел к мини-бару и плеснул себе виски.
Отхлебнул и задумался: кто же ему пакостит? Может, кто из политиков? Может, своим уходом навредил кому?
Думал на Стрижову, но та, как ни странно, после смерти отца вела себя тихо и ничего не предпринимала в его сторону все пять лет. Андрей не видел ее несколько лет. Она вообще пропала с радаров, не мелькала в СМИ, спокойно и без скандалов развивала бизнес, оставшийся от отца. С чего ей теперь начинать?
Но оставлять эту ситуацию так нельзя. И ждать, пока что-то нароют его люди, Андрей тоже не хотел.
Он достал из кармана телефон и набрал Мелихова. Если кто и мог достать нужную информацию, так это он. Быть в долгу не хотелось, но это лучше, чем терять контракт за контрактом.
— Артур, привет!
— Ильясов, ты, что ли? — отозвался Мелихов.
— Он самый. Слушай, не стану тебя отвлекать, сразу к делу. Можешь по своим каналам пробить, кто мне палки в колеса ставит и контракты многомиллионные уводит? Сам знаешь, в долгу не останусь.
— Да не вопрос, узнаю. Отпишусь. Ну, бывай.
Через час телефон Андрея пиликнул сообщением от Мелихова.
«М-да, оперативно сработал».
Андрей взглянул на экран, и его брови взлетели со скоростью света.
Через десять секунд его уже не было в кабинете.
***
— Ты совсем охренела?! — не сдерживаясь, крикнул Ильясов, влетев в кабинет Марины Стрижовой, генерального директора холдинга «Стриж».
Секретарь помехой не стала: он просто отодвинул ее в сторонку.
Марина не спеша встала с места, махнула рукой краснющей помощнице.
А Андрей встал как вкопанный, поедая Стрижову взглядом.
«Ни хрена себе…» — только и подумал он.
Время пошло Марине на пользу. Она и раньше была красивой, а теперь и вовсе расцвела. Точеные черты лица, всё те же рыжие волосы, рассыпанные по плечам. Стройная фигура, обтянутая зеленым приталенным платьем.
Уверенный и спокойный взгляд. Она повзрослела. От той девчонки, что он знал, не осталось и следа. Перед ним стояла роскошная женщина.
— Здравствуй, Андрей, — произнесла Марина певучим голосом.
Она обошла рабочий стол и присела на его край. Скрестила руки на груди.
— Зачем пожаловал?
— Ты еще спрашиваешь? — взорвался Андрей. — Какого черта ты у меня контракты уводишь? Они же тебе даже не нужны, я более чем уверен.
— Ты прав, — улыбнулась Марина. — Зато тебе нужны. Я ведь обещала, что буду к тебе добра.
У Андрея дернулся левый уголок губ. Он вплотную подлетел к Марине, которая даже не шелохнулась, и заорал:
— Столько лет прошло, а ты только теперь очнулась? Что на тебя нашло?
С лица Стрижовой тут же сошла маска показного спокойствия.
— Я умею ждать, Ильясов, — зашипела она. — Но теперь время пришло.
Странно, она шипела, а всё, что видел Андрей, — это ее губы.
Он тряхнул головой.
Марина встала со стола.
— Я отниму у тебя всё, что тебе дорого, так же, как это сделал ты, — ткнула в грудь Андрея она. — И ты ничего, ничего не сможешь с этим сделать! Ты гадкий, беспринципный, эгоистичный придурок, который…
Она не смогла продолжить, потому что Андрей прервал поток ее брани — смял ее губы поцелуем, обхватив ее голову рукой, чтобы не вырвалась, прижал к столу.
Почувствовал, как ее полная грудь упирается в его. А следом — как в штанах стало тесно. Хотелось уложить ее на ее же стол, задрать платье и показать, что он может сделать.
Еще через секунду Марине всё же удалось его отпихнуть, и тут же раздался звук пощечины.
«Дежавю…»
— Пошел вон! Никогда, никогда больше меня не трогай! — взвизгнула Марина. — Скотина!
Андрей попятился и поднял руки: мол, слышу, не ори.
Развернулся и направился к выходу под ее крики, которые уже не слушал — он довольно улыбался. Стрижова могла орать что угодно, но она ответила на его поцелуй. Пусть на долю секунды, но ответила.
Слияние все-таки будет.