Глава 30 — Неожиданно

Мне казалось, если выживет, если ее увижу ещё раз… То найду слова какие-то для нее. Сказать, что это очень важно для меня, чтобы с ней все было хорошо.

Но оказалось, показалось.

Слов у меня никаких нет, как и прежде. Словно немой я, блять, а не она.

Божена… Ну, конечно, Божена! — вспоминаю ее зеркальце.

Ну, а собственно, что ты собрался ей говорить, Псих? Ты делаешь всё, что можешь. Разве не это "главные слова".

Да.

И все же, к горлу подпирает ком все время, словно требуя от меня — что-то сказать.

И пока она осторожно ведёт Буран, я борясь с гудящей башкой, пытаюсь этот ком разложить на членораздельные звуки. Хотя бы про себя.

Хочется сказать… Я вижу, что ты маленькая, хрупкая… Я вижу, что ты девочка совсем. Я вижу как ты борешься и не сдаешься… Я это уважаю. И даже больше — восхищён! Мне важно, чтобы ты справилась. И выиграла в том бою, в котором ты участвуешь. А ещё — я тебе верю. Ты ни в чем не виновата. Ты — пострадавшая сторона. А мразь мы нагнем.

Но я не обещаю вещей, которых не могу гарантировать. Лучше — по факту.

Поэтому…

Обнимая за хрупкую под широким бушлатом талию, второй рукой показываю направление.

Мы спускаемся в низину, к Ольге.

Покатую на одну сторону крышу ее хижины покрыло огромным сугробом, сравняв с рельефом.

В снегу выкопан тоннель до двери.

Рядом пристроена крошечная низкая банька. Ольга баню уважает…

На верёвках висят застывшие простыни. Стоит пень с воткнутым в него топором. Несколько поленьев рядом.

Помогаю Жене правильно припарковать Буран. И слезть с него.

Возле избушки весь снег в крови.

Женя, обнимая себя за плечи, с ужасом смотрит на него. Варг — нюхает. Скалится.

— Вчера медведь задрал собак хозяйки. Она поехала на охоту. Не скоро будет.

Давлю Жене на спину, в направлении двери.

Хижина маленькая совсем.

На входе буржуйка с одной конфоркой сверху. Напротив несколько вбитых гвоздей для одежды. В одном углу — фляга с водой, в другом — мешок с овощами.

Дальше — длинный прямоугольный стол посередине. И по бокам две широких скамьи. На одной свернут матрас с постельным бельем. На этом всё. Ну ещё полки под потолком по всему периметру. Там всякая утварь.

Окошко с торца очищено. Оттуда проникает свет. Тепло. Пахнет деревом и травами.

Пропускаю Варга греться к печи, отодвигая Женю к столу.

— Давай, раздевайся.

Скидываю верхнюю одежду.

— Сейчас замутим пожевать что-нибудь.

Из рюкзака достаю посылку для Ольги. Свёрток. Кладу на стол.

— Свечи и соль, — поясняю для Жени. — Хозяйку зовут Ольга. Она просит привозить по случаю. Сама отсюда практически не выбирается.

— Кто она?

— Она?.. — пожимаю плечами. — Для нас — просто хороший человек. А чужим к ней лучше не соваться.

Пока я ставлю в кастрюле воду и кидаю туда промытую картошку прямо в мундире, Божена возится со своим рюкзаком и снимает одежду.

В предбаннике набираю квашеной капусты из бочки. И из второй — груздей.

Снимаю несколько сушеных рыбин с веревки.

Ну вот и роскошный ужин!

Возвращаюсь. Поднимаю взгляд на смущающуюся Женю.

И едва ли не роняю чашки из рук от неожиданности!

— Оу…

Ставлю выскальзывающие чашки на стол, бросая на нее несколько раз взгляд и тут же отводя.

Потому что она неожиданно хороша и женственна!

И вот эти все мои восприятия ее — сначала мальчишкой, потом ребенком, потом ещё чем-то неясным, бесполым, сыпятся как карточный домик. Всё там нормально с полом…

Она в облегающем белом вязанном костюме. Очень тонком, как вторая кожа. Высокая грудь обтянута, видны все манящие детали.

Стройная. Миниатюрная. Осанка, плечи, тонкая талия…

В ушах те самые серьги. Они делают линию ее челюсти и тонкую шею очень… не знаю. Залипаешь просто на этих деталях! А на пухлых губах — влажный бесцветный блеск. И черты лица ярче.

Охреневая от неожиданности, теряюсь. И даже забываю про своё пульсирующее лицо и разъебанное от падения тело.

Темные длинные ресницы падают вниз, как крылья бабочки.

Опустив взгляд на свои руки, улыбаюсь, вспоминая как корил “Солода” за эти ресницы. И за походку.

Я тупой, пизде-е-ец!

Как можно было не увидеть очевидного?

Я с такими как она не общаюсь. Мы из разных миров. Она из верхнего, я из нижнего. Мне хорошо в моем. Я научился там жить. И в верхний никогда не пойду. Но ей — вряд ли. Нужно вернуть ее "наверх".

— Я могу чем-то помочь? — шепчет она.

Отрицательно качаю головой.

— Я сам. Присядь… Выдохни. Всё позади.

Мы сидим напротив друг друга.

Чищу высушенную рыбу от шкуры и костей. Чтобы ей было удобнее есть. Кидаю периодически шкурки Варгу.

Заставляю себя смотреть ей в глаза. И принять как-то, что это вот и есть мой Бедолага.

Женя нервничает. Ее лицо и тонкие пальцы тревожно подрагивают. Словно через силу пытается улыбнуться. Но у неё не выходит. Только подрагивают губы. Расстроенно впивается в нижнюю белыми зубками.

— Божена, значит… — констатирую я.

Достаю из под стола бутылку самогонки. Две кружки. Наливаю нам.

— Давай.

— Что это?

— Антистресс и обезбол. Таёжная версия. Не нюхай, не пробуй. Сразу залпом. И глотай.

— Водка?..

— Ну, почти. Пей. Тебе надо расслабиться. И мне надо.

Морщась, делает большой глоток.

Зажимая рот, едва справляется с рвотным рефлексом. Из глаз — слезы.

— А-а-а! — открывая рот, машет на себя руками.

Щеки мгновенно становятся пунцовыми.

Засовываю ей в рот маленький груздь.

— Жуй. Малоприятный напиток, да. Но тебе будет легче.

Выпиваю свои сто грамм. Наливаю ещё.

— Сейчас перекусим. В баню сходим. Чаю с медом попьем. Отогреемся. Полечимся. Поспим. И мир станет лучше. Я обещаю…