Глава 8 — Обратно не провернуть

Вертолет?! Я никогда не летала. Ни разу в жизни.

Из разговоров вокруг понимаю, что он и есть "корова".

Я не знаю паниковать или радоваться.

С одной стороны, впереди неизвестность — куда… зачем?..

С другой стороны — подальше отсюда! Куда-то же он приземлится рано или поздно.

Да и деваться некуда! Всех гонят внутрь. И чтобы не привлекать к себе внимание, единственно разумное — это слиться с толпой. Ну как слиться… самый маленький из них, что стоял передо мной, на полголовы выше. Слиться не удастся. Благо, форма объемная и увеличивает меня размера на три. На плечи я пришила внутрь найденные перчатки, чтобы хоть немного придать силуэту широты. И чтобы немного замаскировать грудь поколдовала со своим свитерком, подвернув как нужно и надев его под термобелье.

Внутри вертолет похож на ангар. Очень просторно и высокий потолок. Везде металл…

Сюда легко въедет машина.

К стенам прикреплены стальные складные стулья, и надо как в театре разложить сиденье.

По порядку сажусь последней в ряду. Жёстко и неудобно. Штаны скользят по металлу.

После меня поднимаются только инструкторы. Они закрывают вход.

— Пристегнуться! Рюкзаки на пол между коленей.

Садятся напротив меня!

Мне приходит в голову мысль — а вдруг это десант?!

Не дыша, оглядываю пространство в поисках парашютов. У кабины несколько коробов.

Господи, пронеси!

Я не уверена, что переживу прыжок с парашютом. Зачем тогда это всё было?!

И со спазмом в животе, я слышу, как разгоняются лопасти — вух-вух-вух… Низкие частоты заставляют вибрировать все внутренности. Гул оглушает. Никакой звукоизоляции тут нет. Вертолет вздрагивает…

Инструкторы надевают капюшоны, перчатки и прячут лица.

— Будет холодно! — орет Танго, перекрикивая шум.

Курсанты надевают капюшоны, я тоже делаю это. С тревогой поглядывая на свои ноги. У меня маленький размер и конечно берцы я надеть не смогла. Спасли камуфляжные чехлы с утеплителем. Которые положены по форме. Я надела их прямо на свои белоснежные унты из норки. И если присмотреться…

Но мне же недолго надо притворяться Валерием, я сбегу при первой же возможности. Как только приземлится вертолет. Главное, не попадаться никому на глаза.

Но я уже попалась…

Этот Псих со шрамом хмуро и беззастенчиво рассматривает меня.

Пялюсь прямо, словно не замечая этого. Но внутри обмирает всё. У него такой взгляд, как будто все сорвал с меня. И давно разоблачил.

Его внимание сковывает. Сердце сбивается с ритма и скачет как птичка. Я глубоко дышу, пытаясь справиться с эмоцией.

Хуже не будет. Не будет… Главное не парашют.

И как только Псих отворачивается…

Ничего не могу поделать с собой, начинаю разглядывать в ответ!

Веки у него тяжёлые, глаза янтарные. Брови темные, с крутым взлетом. Нос с лёгкой горбинкой. А между бровей вертикальная морщинка, как от мыслительного напряжения. Больше ничего не вижу, шапка и балаклава все закрывают.

Мне не кажется теперь он слишком пугающим.

Мне кажется, жестокий мужчина не сказал бы "Бедолага". "Бедолага" может сказать только способный к сочувствию. Да — свысока. Но способный.

Куда же мы летим?

Не успеваю я расслабиться, как в движении вертолета что-то меняется. В животе ощущение вспорхнувших вверх бабочек.

Мы снижаемся?

Насколько далеко мы улетели?

Какая скорость у вертолета?

В моей голове нет этих ответов.

Инструктор открывает люк. Не тот, который с лестницей, а тот, к которому подгоняют трап. Лопасти все ещё работают. И ничего не слышно. Он показывает жестами “по очереди на выход”. Надеюсь, я правильно понимаю жесты. Потому что я первая с краю.

Инструкторы по очереди спрыгивают и исчезают из вида.

Поспешно надеваю рюкзак как и все остальные и подхожу к люку.

И замираю в недоумении. Только сосны, ели и сугробы. И больше ничего…

— Чего тупим, Бедолага? — орет кто-то сзади.

Толчок в спину! Запнувшись, лечу плашмя прямо в белоснежный сугроб. Успевая только беззвучно ахнуть.

И проваливаюсь звездой. Глубоко под весом рюкзака.

— Еб твою мать… — терпеливо цокнув, за шкирку и рюкзак рывком поднимает меня Псих. Ставит на ноги.

Слепо вытираю от снега глаза. Лицо немеет. Ощущение, что меня шоркнули глазами по наждачке.

Нос ноет и щекочет под ним. Отхожу подальше, к оставленным инструкторами рюкзакам. Отворачиваюсь, стягиваю балаклаву и прижимаю к разбитому носу охапку снега.

Она становится алой. Выкидываю, прижимаю свежую.

Ладно… Это ерунда. Это я точно переживу.

Слышу, как увеличивается частота вращения лопастей, взлетает вертолет. Волной воздуха меня сбивает, и я падаю на колени в снег.

Черт…

Как только давление воздуха в спину уменьшается, встаю, замечая, что сбило, слава всем богам, не только меня!

Гул становится тише.

Отряхиваюсь от снега.

— Псих, хочешь анекдот? — улыбается Танго, вставляя в губы сигарету.

— Жги.

- “Приходит юнга к капитану: товарищ капитан, а что значит черная метка? — Значит, тебя скоро убьют. — А если мне прислали радужную? — Ну… тоже хорошего мало."

— Аха-ха-ха-ха! Гы-ы-ы… — дружный басовитый ржач со всех сторон.

Это типа про меня?!

Закатываю едва заметно глаза. Смешно…

— Ну что ты так грустно смотришь, Бедолага? — улыбается мне Танго, хлопая по плечу.

От хлопка едва ли не улетаю в сугроб в третий раз.

— Поздно так смотреть. "Фарш невозможно провернуть назад!.." — затягивает на весь лес, на известный мотив. — Сто двадцать километров впереди!

Сто двадцать… — пытаюсь осознать это расстояние. Сто двадцать!!

Смотрю вслед улетающему вертолету.

Да, хорошего, Божена, мало. Но фарш обратно не провернуть…