Глава 34

На обед мы останавливаемся в одном из придорожных ресторанчиков, прекрасно проводим время вчетвером. Мне хочется, чтобы дорога не заканчивалась, но пробок нет, до города мы добираемся без заминок. Высаживаем Андрея на том же самом месте, где подобрали — он оставил машину на парковке поблизости. Напоследок мы быстро целуемся, он сжимает мои пальцы, бросает строгий взгляд на телохранителя и захлопывает дверь. Долго стоит на обочине, провожая нас взглядом. Я смотрю на него через стекло и ощущаю отчего-то тоску. В предчувствия не верю, наверное, просто грустно расставаться.

Богдан проверяет, заминирована ли моя квартира — или что там творится в его голове, когда он прохаживается по коридору и заглядывает во все комнаты. Затем я отпускаю его до завтрашнего утра, заверив, что никому не открою дверь. Он у меня на быстром наборе, обещает в случае беды появиться в течение пятнадцати минут.

Жанна приезжает этим же вечером, мы весело проводим время вдвоем, обсуждаем ситуацию, делимся новостями и предположениями. Ей Андрей очень нравится, она считает, что именно такой мужчина мне и нужен. Возможно, она права, но тревога в груди лишь усиливается.

Следующим утром, к своему огорчению, я понимаю, что рыжие малыши пока откладываются, и вроде бы нужно радоваться, а на душе кошки скребут. Андрей спрашивает смс-кой: «Ну что же?»

«В этот раз пронесло!» В ответ он присылает грустный смайл, и я улыбаюсь весь день, радуясь его реакции.

За работой время пролетает быстро, а утром шестнадцатого января мы, наконец, встречаемся с Новиковой. Она оказывается запоминающейся женщиной. Стройной, даже худощавой для своего роста. Длинные светлые волосы убраны в элегантную прическу, дневной макияж — безупречный, костюм по последней моде. Возраст определить сложно, где-то в районе шестидесяти. У нее живые, умные глаза, тонкие губы и приятный искусственный румянец. Она мне нравится, резковатая, но, в целом, приятная женщина, с юмором, балансирующим на грани приличия.

А вот вопросы задает она какие-то странные. Мы встречаемся дважды, я пытаюсь ей объяснить, сколько сил и времени потратила на «Рувипшоп», о заоблачной стоимости активов, которую определили оценщики Осадчего. Она же интересуется, как давно Влад работает в своей компании, какую должность занимает, какие у него отношения с руководством. Кто его родители, есть ли братья-сестры. Не получал ли он наследства. Как это относится к делу — понятия не имею, но отвечаю честно, рассказываю все, что знаю:

— Не получал ничего, насколько я знаю. Он единственный ребенок, у его родителей двушка и машина. Да, после тридцати он начал очень хорошо зарабатывать, но и тратил прилично. Квартира, машина, отпуска… хотя я никогда не спрашивала его об окладе, не было необходимости. Мы платили кредиты вместе, но он оставил себе машину и бОльшую из двух квартир.

— Да, я так и поняла по тем документам, что вы мне переслали. Вот смотрите. Ваши родители не смогли доказать, что полностью покрыли затраты на бизнес. Осадчий давил, что пятьдесят на пятьдесят.

Я обреченно киваю — в этом-то и загвоздка.

— Получается, у Голубева были вполне приличные средства на счету. Он предоставил ряд документов, доказывающих, что деньги у него были, причем их было очень много. Очень, Лидия. Я тут покопалась немного… Он действительно снимал крупные суммы как раз в тот период, как вы открывали «Рувипшоп».

— Да, понятия не имею, куда он их дел. Я вообще о них ничего не знала. Для меня это был такой же шок, как и для Оксаны.

— Вы-то ладно, интересно, а знала ли налоговая? — улыбается она.

— В каком плане налоговая?

— В прямом. Завтра мы, милая моя девочка, едем в полицию писать заявление. Судя по всему, эти средства получены преступным путем. У него, я полагаю, есть оклад, но парень наш ни в чем себе не отказывает, живет на широкую ногу. В том числе позволил себе вложить несколько миллионов в бизнес молодой жены. Пусть-ка он нам и следователю заодно расскажет, где он их взял.

Я моргаю, глядя на нее.

— У него были накопления еще до меня. Он же большой начальник. Он… вы хотите сказать, он отмывал деньги? Воровал? Нет, он не такой. Он вспыльчивый алкоголик, но не бандит.

— Все они не такие, Лидия Николаевна, — качает она ногой под столом. — Эти молодые внезапно богатые мужчины. Осадчий, конечно, дал маху. Мне даже за него стыдно. Объяснения предоставил смешные, я дунула — они рассыпались. Чем вы его так очаровали?

Я слегка округляю глаза. Андрей говорил, что хочет посадить Влада. За отмывание денег? Он понял, что тот воровал и продолжает воровать, но ничего не мог сделать сам. Он пытался это показать, но Оксане даже в голову не пришло перейти в нападение. Причем настолько агрессивное!

— Мы с ним пересекались только в суде. Мы с Андреем… Евгеньевичем никто друг другу, — говорю решительно, она на меня смотрит. Улыбается.

— Да, разумеется. Так а кто был вашим юристом?

Я называю фамилию Оксаны.

— Не знаю такой. Подлог здесь был совершенно ни к чему. Ну, хранили часть денег ваши родители в сейфе, это их дело.

— Они собирались купить квартиру сестре. Кстати, если вы учили Андрея Евгеньевича, то должны и Оксану помнить. Они были одногруппниками.

Она хмурится некоторое время:

— Что-то знакомое… Хм, прошло больше десяти лет, студентов было много.

— И все равно я боюсь, что в полиции над нами посмеются. Несколько лет прошло, поздновато, наверное. Разве им будет интересно, где взял деньги мой бывший муж?

— О, дорогая, это же самое интересное как раз! Про деньги. Ну вы даете, Лидия Николаевна! В ближайшее время можете даже не переживать, Голубев будет очень занят, доказывая, что этих средств у него отродясь не было. В руках не держал, в глаза не видел. Ну а раз денег не было, как же он их мог вложить в «Рувипшоп»? Правильно — никак. А раз он не вкинул ни копейки, значит, пусть этот мешок с дерьмом утрется. Как только следак возбудит уголовное дело, мы попросим судью о пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам. Кстати, наш судья — Ермоленко — замечательный мужчина, он с удовольствием выслушает свидетельские показания ваших родных и друзей. А о подлоге мы постараемся забыть, вон какие угрозы строчит вам этот козел — разумеется, вы были в отчаянии. И пошли на крайний шаг от страха, о чем, разумеется, глубоко жалеете.

— Мой бывший — вор, преступник и абьюзер.

— Он пожалеет, что вообще открыл свою пасть. Мы его закопаем живем, — ее глаза хищно сверкают. Я знаю этот взгляд, уже видела у Андрея. Предвкушение большой интересной игры.

***

Я так возбуждена происходящим, что места себе не нахожу! Не могу работать, не могу спать. Хожу то по кабинету, то по квартире, заламываю локти. От нетерпения все внутри вибрирует, щеки горят. В полиции мое заявление приняли с огромным энтузиазмом, выслушали внимательнейшим образом. Следователь лично знает Новикову, они не раз сотрудничали в прошлом. А может, и не только… по крайней мере, красноречивые взгляды намекали на короткий роман с приятным послевкусием.

Следующие две недели пролетают в кураже и нетерпении. Я не понимаю, как быстро полиция даст ход делу, впервые оказалась в такой ситуации. Лихорадит от понимания: я больше не обороняюсь, я нападаю. Он захотел схватить меня за горло — обломает зубы и подавится.

Видит Бог, я не желала ему зла. Даже после того, что он со мной сделал, — я хотела просто освободиться и жить дальше. Забыть неудачный брак как страшный сон. Я работала, выбила эту дурацкую татуировку, которую непременно сведу в ближайшее время. Теперь она тяготит меня, я больше не испытываю физического страха перед мужской силой. Наконец-то я встретила человека, который поразил меня во всех смыслах. Умного, честного, надежного. Жизнью наученного ценить и беречь.

Да, возможно, в чем-то Андрей опаснее Влада. Но я сердцем чувствую, как сильно он сам нуждается в заботе и любви. Каким-то образом я его чувствую. Вопреки здравому смыслу и горькому опыту.

Не понимаю, откуда вокруг него ходит столько слухов? Откуда у него такое количество врагов? Что в нем вообще может отталкивать? Подозреваю, Оксана сильно преувеличила его вклад в свое несчастное студенчество. Ему тридцать два, за это время он был единожды женат, но через шесть месяцев супруга трагически погибла. Он больше не пытался строить серьезные отношения, и лично мне его сложно упрекнуть в этом.

Каждому требуется свой срок реабилитации. На следующей неделе все изменится. Он больше не адвокат моего бывшего, которому светит тюрьма. Богдан позаботится о моей безопасности. И все обязательно будет хорошо.

Сложный, переломный январь подходит к концу. Прощаясь, он засыпает город обильным снегопадом. Таким, что дорожные службы не справляются. В четверг и пятницу мы с Богданом передвигаемся по городу на такси, так как откапывать машину по нескольку раз за день у нас с ним нет ни малейшего желания. Настроение в целом — предвкушающее. На душе легкость. Мое настроение невольно передается сотрудникам и партнерам магазина, в новом году мы планируем увеличить продажи минимум в полтора раза!

А потом наступает воскресенье. Обычный выходной день, я жду звонка от телохранителя, который должен сопроводить меня в салон красоты. Причесываюсь у зеркала под музыку, как слышу вибрацию телефона. Неожиданно, но сообщение приходит от Оксаны. Первый наш контакт с тех пор, как я ее уволила. В чат она так и не вернулась.

Ну что ж, нельзя же вечно злиться? Вряд ли мы продолжим близко общаться, между нами всегда будет Андрей, для которого я — мания. И я не уверена, что стоит поддерживать дружбу с человеком, который заставляет меня выбирать между ним и любимым мужчиной. Но сообщение ее я открываю без задней мысли. Оно длинное, содержит фотографии и видео-записи.

Я читаю, глаза быстро бегают по строчкам, фотки сами собой листаются пальцами. Я не хочу их рассматривать, увеличивать, это происходит само собой. Робкая влюбленная до безумия дурочка внутри меня вопит, чтобы я удалила их немедленно! Очистила чат, забанила бывшую подругу и отложила телефон, но глаза продолжают смотреть, а руки — дрожать. Обессилев, я опускаюсь на диван, чувствуя, как сердце колотится — до болючих уколов. Этого не может быть, какая-то ошибка. Оксана продолжает присылать мне фотографии, их много. Я же как завороженная пересматриваю видео. Оно короткое, но на удивление четкое, хорошие камеры, ошибки быть не может.

«Лид, мы нашли способ прижать его! Но ты нам нужна». Его — это Андрея, разумеется.

«Оксана, что это такое? Откуда у тебя эти фотографии? Как тебе не стыдно…»

«Не стыдно?? Его подружке лет четырнадцать, а стыдно должно быть мне?? Приедешь — расскажу подробнее. Хочу тебя кое с кем познакомить. Ты говорила, что Осадчий никогда не ошибается — но это неправда. Все ошибаются, натуру не спрячешь. Дело Голубева — последнее, которое он выиграл в своей жизни. Девочек обижать нельзя».

Слезы чертят на лице тонкие линии, я быстро вытираю глаза, не желая верить в клевету. А это клевета, какие еще сомнения? Фотошоп, какая-то подделка. Я так и пишу Оксане:

«За клевету тебя саму размажут по стенке. Остановись! Оставь его в покое!»

Боже, что я делаю?! На видео он целуется с малолеткой, а я продолжаю защищать его! Даже сейчас? Всегда! Дура, полная дура. Он меня уничтожит. Он размажет меня по стенке.

«Это не клевета, запись подлинная, дата вчерашняя. Так ты приедешь или нет?»