46

Я тоже отпиваю пива и вдруг замечаю, что больше уже не лезет. Под серым кружевом платья живот округлился, как на шестом месяце. Уловив мой нервный взгляд в сторону коридора, Дэн кивает. – Даамочки вперёд. Тока быстро. От резкого подъёма ведёт. С алкоголем всегда так: пока сидишь – нормально, но стоит встать… Издав залихватское «ух!», я хватаюсь за стенку и аккуратно пробираюсь в туалет. Быстро не получается, потому что сколько мы уже выпили? По две бутылки? Три? Где во мне столько поместилось? После меня идёт Дэн. Когда он возвращается, Син тоже поднимается со своего места и, в ответ на удивлённый взгляд Джанки, говорит: – А куда я, по-твоему, должен его деть? – Повторная переработка? – Дэн пожимает плечами. Иронично ухмыльнувшись, Син уходит. А Джанки закуривает и понижает голос: – Ну што, мисса, поздравить тя? Курить вообще-то больше не хочется, но за компанию нужно. Однако палец раз за разом соскальзывает с зажигалки. Почему вдруг я такая пьяная? – С чем? Дэн забирает у меня зажигалку, щёлкает и подносит огонёк к моей сигарете. – Што у вас такие шуры-муры. Закашлявшись, испуганно озираюсь на дверь. Шепчу: – Что за?… С чего ты взял? – А то ты не вишь, как он на тя глядит. – Ой, да ладно, – я закатываю глаза. – Никак он не глядит… Может, ты просто ревнуешь? – Ну энто само по себе, а так – я ж не слепой. Если тот робаат швартовы к даамочке подбивал, так и энтот может. Харэ шкоты тянуть, бери его на свиданку! В ренсторан с квакшами или как там у вас, бахатых. Червей пошамать. На автомате поправляю: – Улиток. Сразу видно, что Дэн просто не видел ту «даамочку». С такой девушкой не то что робот, а даже труп воскреснет и захочет и шуры, и муры. Меня даже рядом с ней не поставить. Во рту горчит – от сигареты? Пива? Или очередных эмоций, запрятанных в глубину моего сознания? Дэн открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но тут в коридоре раздаётся шум, и я, сделав страшное лицо, шиплю: – Заканчивай! Син возвращается на своё место, откидывается на спинку и вытягивает ноги. Выглядит обычно. Боги милостивые, хоть бы он не слышал этого разговора! Непринуждённо бросаю: – Слушай, я вот одного не понимаю. Как Рэд мог встречаться с Виолеттой и убивать других людей – таких же, как она? Разве это не диссонанс? – Я говорил, мы тогда были совсем другими. Наверное, странными. Мне казалось, что это совершенно разные вещи. Людей на базе и в городе я должен защищать, они… Как сказать… Важные, ценные. А те, на задании, – мишени, как в тире. Командование называло их «объектами», не я это придумал! Это было… совсем разное. «Ликвидировать цель», «зачистить территорию» – просто приказ. Как можно его не выполнить? Только потом я понял, что там были такие же люди, как в Лагране. Какими идиотами мы были! – он раздражённо фыркает и отпивает пиво, глядя куда-то в пространство. – Особенно я, конечно. У Рэда была Ви, у Нута —рисунки, даже у Локи были его тупые шутки, а у меня не было ничего своего. Только то, что говорят. Единственное, чего я хотел, – хорошо выполнять свои функции. Быть идеальной вещью для командования и инженеров. – А если бы, допустим, был приказ убить её? Он бы убил? Син думает долго, и в конце концов говорит: – Не знаю. Однажды он нарушил правила из-за Ви. Нам нельзя было ничего забирать с места проведения операции, а он взял – древний свиток с рисунком. Она любила восточную эстетику, особенно изображения драконов. И он его забрал. Подарил ей. Думаю, если бы был приказ её убить, он мог бы не подчиниться. Дэн бормочет себе под нос: – Драма типа Шекспира. – Ты разбираешься в Шекспире? – я даже не пытаюсь скрыть удивление. – Ну, я так-то буквы читаю. Ладн уж, гри прямо, што, по-твойному, я тупой. – Ничего подобного! Мне просто казалось, что ты предпочитаешь техническое. – У меня дохуя талантов, – Джанки показательно сверкает улыбкой. Мельком улыбнувшись в ответ, я возвращаюсь к серьёзному тону: – На самом деле я знаю, что ты умный. Да блин, ты даже мои закидоны понимаешь лучше, чем я сама! И вообще, всякое… про жизнь. Ну, про технику и не говорю. А Син, вон, в искусстве разбирается, в каких-то странных штуках… Одна я – ни в чём. И талантов у меня нет. Похоже, в этой компании я самая банальная. – Нет талантов? – тянет Дэн насмешливо. – Припёрлась в Порт и с одного пинка оставила Пеху без штанов! А он так-то паарень крутой. Спрашивал потом про тя. Он тащится по бешеным даамочкам. – Спрашивал? И почему я об этом не знаю? – Потому што я тя спас, – он невозмутимо затягивается. – Пеха кроме как бухает, так ещё на шанке сидит, те такое не надо. – Что за «шанка»? Джанки смеряет меня скептическим взглядом. – Энто те тож не надо. – Хм, ну и ладно. Я и без этого вашего прекрасно умею творить херню! – я бодро салютую бутылкой. – Так что, получается, у нас здесь тусовка супергероев: один портовый гений, одна золотая шпана и один очень странный робот. Мы с Дэном смеёмся, и даже Син слегка улыбается. Дотянувшись, толкаю его кулаком в плечо, растягивая на речной манер: – Хэй, робаат! Харэ думать про утилизацию. – Какая разница, о чём я думаю, – он уже вернулся к привычному рассудительному тону. – Если ты решишь, что я не устраиваю тебя в качестве телохранителя, у меня по большому счёту останется только один вариант. – Ты меня устраиваешь. Сколько ещё убедительности я должна вложить в свои слова, чтобы он поверил? Видимо, сейчас – недостаточно, потому что Син кривит угол рта и не отвечает. – Что? Всё же нормально… Нет? Начинает неуверенно: – Я вчера говорил… Хмурюсь, припоминая. Что-то насчёт того, что я умру… Или он имеет в виду ту часть, где «ты слишком мало ешь»? Или что? На всякий случай беру с тарелки копчёное мясо. – Ну, я стараюсь. Вот, – указываю на свой округлившийся живот. Правда, он наполнен преимущественно пивом, но всё же я ела! – Медикаменты?.. Морщусь просительно, но всё же поворачиваюсь к Дэну. – Можно воспользоваться твоей доставкой? Син считает, мне нужны какие-то колёса. Из-за головокружения в подземке. Хотя, по-моему, он преувеличивает. Джанки продолжает за меня: – И с тобой ничё не будет. Осуждающе качает головой и, взяв дисплей с кухонного шкафчика, отдаёт его Сину. Тот увлечённо погружается в поиски. – Наверное, уже пора домой. – Уху… – Дэн потягивается. Нет, если б какой приятный разговор, то было бы и настроение задержаться, а так… Следить, как Син заказывает мне таблетки, не особо интересно. Пищит окошко доставки, Дэн поднимается, достаёт небольшой пакет, крутит его в пальцах. Протягивает Сину. Он тоже встаёт, да и я вслед за всеми. В прихожей натягиваю сапоги. Цепь на голенище позвякивает. – Слуш, я вот ещё што… Ты там гляди за Летой. Штоб она хернёй не маялась. Ну, готовь и всё такое… – Так! – разгибаюсь. – Не надо мне готовить! Ты же сам говорил про плиту… Я запинаюсь, вспомнив контекст того разговора. Дэн, судя по похабной улыбочке, тоже его помнит. – Я грил, што иногда надо вместо готовки устроить няшки. А вообще тя нужно кормить, а то сама помрёшь с голодухи. – Он поворачивается к Сину: – Она тока с виду ершистая, а по правде – та ещё мякушка. Главное, не давай ей много бухать. От последней фразы моё удивление превращается в возмущение. – Хэй! Ты на себя посмотри – ешь одно пиво! И кофейную жвачку… Но Дэн в ответ смотрит с непробиваемой уверенностью. – Мне и так сойдёт. А вот те, – он тычет мне под ключицу указательным пальцем, – жить нужно. И ещё милуша – вместо текилы твойной. Я несколько раз открываю рот как рыба, но от неожиданности даже не нахожусь, что возразить. Так что Дэн хмыкает снисходительно: – Давай, мякушка, ты домой шла. Смотрит на Сина. Тот неуверенно отвечает: – Я стараюсь. Насколько госпожа позволяет мне заботиться о ней. Но она сказала, что не хочет, чтобы я готовил. – Ты такое грила? – Джанки изображает вселенскую усталость от моей дурости. – Ну а что? Есть занятия поинтереснее готовки… – я снова запинаюсь, увидев взгляд Дэна. – Да блин, Джанки, хватит уже про няшки! Все всё поняли… Он снисходительно кривится. – Так те надо по сто разов повторять, штоб дошло. Ну? И што с готовкой? Виновато кошусь на Сина. – Если ты прям хочешь этим заниматься… Дэн тоже выжидающе смотрит на Сина, и, когда тот кивает, переводит взгляд обратно на меня и вновь тычет пальцем под ключицу – блин, скоро дырку проткнёт! – И ты бушь шамать. – Хорошо, буду! – я закатываю глаза. – Стану толстая, как бегемот, и пусть тебе будет стыдно! – Уговор, – Дэн кивает. – И бухать в два раза меньше. Раздражённо фыркаю: – Может, ещё и курить бросить? – Мож, и бросить, – он изучающе смотрит на мои губы. – Хуже не будет. Отпихнув его руку, ухожу к вешалке за курткой. За спиной раздаётся: – Бывай, робаат. Главное, меньше слушай энту «госпожу», а то она те башку уморочит капитально. Вздёрнув нос, стучу каблуками к двери, но Дэн перехватывает за талию и тянет к себе – руки у него по-прежнему сильные. Заглядывает в глаза, бормочет: – Ладн те… Я, недовольно фыркнув – для вида, конечно, – обнимаю его. Что поделать, что забота у него какая-то… снисходительная. Чмокнув в щёку, тихо бормочу: – Береги себя. Он так же тихо отвечает: – Приходи хоть. И сразу отстраняется, подтолкнув меня к двери. Кивнув Сину, уходит в глубь квартиры. Я сама закрываю за нами входную дверь. Когда Джанки сделал так впервые – собственно, в первый же вечер в этой квартире, когда мы отмечали новоселье, – я растерялась. Осталась стоять посреди прихожей, глядя на проём коридора. Подождав и ничего не дождавшись, пошла за Дэном в лабораторию. Высказала, что это как-то странно и даже невежливо – бросить меня и уйти. Джанки удивился. Сказал, что все так делают. Наоборот, если хозяева пасут гостя вплоть до момента, как закроют за ним дверь, – значит, не доверяют. Вот так я узнала, что у речных не провожать человека – это показатель его особого статуса: значит, он наравне с членами семьи может приходить-уходить в любой момент. В такси мы с Сином молчим, да и остаток вечера проводим по разным комнатам. Симпатии симпатиями, но иногда хочется побыть в одиночестве. 30 НОЯБРЯ. 2 ДЕКАБРЯ. «СЮРПРИЗ»