58

Дома я, оглушённая, приваливаюсь к стене прихожей. Хочется заснуть с открытыми глазами. А вот Син, наоборот, бодрый: уверенно проходит на кухню, достаёт конфетницу с таблетками и высыпает содержимое на барную стойку. Несколько баночек шустро катятся по столу и, достигнув края, падают вниз. От этого звука серая пустота внутри меня закручивается в торнадо бессмысленной ярости. Какого дьявола он творит! Отлепившись от стены, я в два прыжка подлетаю к Сину и толкаю обеими руками, изо всех сил. – Я просила не трогать мои вещи! Он выхватывает из общей кучи таблеток синюю упаковку и показывает мне. Да, у меня есть барбексен, и это естественно, ведь Дэн делится со мной тем, что покупает себе. – Я не могу позволить тебе держать это дома. – Что? – переспрашиваю с искренним недоумением. – Что значит «не можешь»? Это моё снотворное! – Нет. Это рецептурные препараты, которые ты принимаешь совершенно хаотично. Я не могу допустить такого результата. – Какого ещё результата?! – я уже кричу, потому что нет ни сил, ни желания сдерживать раздирающие изнутри эмоции. – Я спать без них не могу! – Пойди к врачу! Пусть тебя обследуют и найдут причину. Пропишут действенные медикаменты. А не так! Син смахивает все таблетки обратно в конфетницу и распахивает дверцу утилизатора. – Нет, – еле выговариваю я, замерев от ужаса. – Ты этого не сделаешь. Если ты это сделаешь… Син смотрит мне в глаза, говорит тихо: – Моё мнение имеет значение? Что я должна ответить? «Да»? «Ты для меня важен»? «Я тебя люблю»? «Скажи, что ты тоже любишь меня, и я сама выброшу этот чёртов барбексен»? Вот только Дэн и так сказал ему всё прямым текстом. Но Син ничего не ответил. Ничего не сказал – ни о моих чувствах, ни о том, что у него есть ко мне хоть малейшая симпатия. Да, после этого мы мило поболтали о моих проблемах, и что? Ясно, что романтические отношения ему не нужны. И если я, не поняв намёка, снова начну объясняться в любви, жалостливо выпрашивая взаимность, он пошлёт меня прямым текстом. Что ж, хорошо. Я не собираюсь унижаться ещё больше. Так что цежу сквозь зубы: – Нет. Голос-в-голове довольно улыбается, показывая два ряда кривых акульих зубов. Сейчас мы с ним заодно. Что, робот, думал, я называю себя «мерзкой» просто так? Ты не видел и половины! Давай, ненавидь меня, потому что я этого заслуживаю! Син с подчёркнутым спокойствием закрывает утилизатор и ставит конфетницу на стол, а я торопливо выхватываю оттуда пачку своего обычного снотворного: нужно спасти его, потому что бесконечная выматывающая бессонница – одно из худших ощущений в жизни, я ни за что не хочу вернуться туда снова. Показываю Сину блистер и с издёвкой – как-то оно само так получается – спрашиваю: – Позволишь? Он проводит по моему лицу тяжёлым взглядом. – Кто я такой, чтобы что-либо тебе запрещать? Голос-в-голове истерично хихикает: Никто! Совершенно никто! Я лишь раздражённо щурюсь. Тоже мне, нашёлся контролёр! Если я ему не нужна, так нечего и притворяться! Я, значит, недостаточно хороша для того, чтобы меня любить, но зато в самый раз для того, чтобы силой отнимать необходимые мне таблетки?! Син обходит меня, направляясь к прихожей. Я набираю стакан воды. Входная дверь громко хлопает. А я презрительно хмыкаю и пью своё любимое, чудесное снотворное. Оно хотя бы помогает, а не орёт на меня! Заваливаюсь на кровать прямо в одежде. Самое сложное – дождаться, пока подействует. Вытерпеть круговорот безумных, унижающих мыслей. Как там Дэн, он жив? Что произошло, это я виновата? Он меня ненавидит? Теперь и Син меня ненавидит. Презирает. После всех этих речей о несчастном детстве я выгляжу даже более жалкой, чем обычно. С чего, вообще, Дэн взял, что подобная история может вызвать симпатию? Всем нравятся позитивные и успешные девушки – чтобы весело провести время и поговорить на интересные темы. Кому нужна неудачница, ноющая о своей убогой жизни? Голос-в-голове задумчиво бормочет: А, может, он специально всё это рассказал? Как раз для того, чтобы ты выглядела жалкой. Тогда робот уйдёт, а ты останешься с ним – как раньше. Страх. Недоверие. Нет, Дэн бы такого не сделал. Голос-в-голове скалит зубы в восторженной улыбке и мелко кивает: Да, да… Каждый думает только о себе и о собственной выгоде… Нет. Это паранойя. Я знаю Джанки, я ему верю. Он бы не поступил так. Голос-в-голове шепчет: Да-а… Да-да-да… Нет, я не буду об этом думать! Сейчас я засну, а потом, на свежую голову, пойму, какая это чушь. Голос-в-голове надувает губы, обиженный пренебрежением к его идеям: Ладно. Тогда давай поговорим вот о чём. Дэн всё рассказал этому роботу, все твои интимные секретики, такие грязные и стыдные… И про любовь намекнул. А тот ничего на это не ответил – и Дэн это видел. Так унизительно! Никому не нужная Лета со своей глупой любовью! К тому же ты снова хлюпала носом на глазах у всех, как жалкое ничтожество. Да и плевать! Куда хуже-то? Пусть Син считает меня глупой и жалкой. Ниже и так падать некуда. Голос-в-голове изящным жестом подпирает лицо и строит задумчивую гримасу: Хм, а если робот решит прокомментировать твоё поведение? Только представь! Если он прямо в лицо скажет, что ты ему неприятна. Что он тебя презирает. Что все тебя презирают. М-м, как насчёт такого? Нет. Оставь меня в покое. Когда это чёртово снотворное подействует? Голос-в-голове улыбается с мечтательной задумчивостью и качает головой: Ох, малышка… Отец прав, у тебя поистине дар разочаровывать людей. Наконец я проваливаюсь в темноту.