60

Стоит вынырнуть из сна, как виски сжимает боль. Хорошо хоть, я вчера плотно закрыла жалюзи, от света было бы ещё хуже. Ампула с обезболивающим. Подождать. Результата нет. Ещё одна доза. Когда головная боль отпускает – по крайней мере, уже нет ощущения, что голова вот-вот лопнет, как переспевший гнилой плод, – сползаю с кровати на пол. Ребром ладони тру нос, растираю всё лицо. Руки прохладные, видимо, давление низкое. С годами привыкаешь ко всем проблемам. Кстати, очень удобно спать в одежде, не нужно тратить время на раздевания-одевания. Встаёшь, пьёшь ещё пива со снотворным и ложишься спать дальше. Потрясающе удобно. Нужно запатентовать такой образ жизни, я определённо разбогатею. От попытки подняться с пола в глазах темнеет. Согнувшись, дышу. Жду, пока слабость отпустит. Нет, придётся потратить немного времени на завтрак. Кутаясь в джемпер и потирая плечи, бреду на кухню. Противный холод. Дышу на стылые пальцы, но это не помогает. А кофемашина не работает. Зависаю перед ней в недоумении. Недоверчиво тычу пальцем в кнопку, но машина молчит. И чем, скажите на милость, я должна завтракать? Подумав, открываю холодильник. Две бутылки безалкогольного пива. Вы издеваетесь?! Кто, вообще, пьёт эту гадость? И где то пиво, что я купила вчера?! Это ведь было для Дэна, чтобы отметить выход из больницы! Злость закипает в крови, согревая. И тут в голову приходит мысль, от которой я даже замираю. Нет, не может быть. Неторопливо, будто мимоходом, подхожу к шкафчику. Открываю дверцу. Пусто! Конфетницы с таблетками нет. Вместо неё на полке лежит упаковка слабого успокоительного на травах. Зато Син – вот он. Разлёгся на моём диване, как чёртова порно-звезда. Слишком идеальный и гораздо более упорный, чем я готова вынести. Зачем ему всё это нужно? Почему он не хочет принять правила игры? Всего-то и нужно, что сказать: «Ладно, Лета, признаю, что ты – самое мерзкое создание, какое я только видел», – и уйти. И все проблемы будут решены. С чувством собственного права повышаю голос: – Какого хрена здесь творится? Волшебные гремлины сломали мою жизнь? Син даже не отрывает взгляд от дисплея. – Ты знаешь, что алкоголь вреден. Как и хаотичное употребление сильнодействующих препаратов. На завтрак есть мясное суфле и овощной сок. Он ещё и продолжает готовить? Это уж слишком! Но ладно, я ведь планировала вести себя нормально, поэтому, сдерживая эмоции, выговариваю принуждённо: – Кажется, я просила тебя не лезть в мою жизнь. По-прежнему не глядя на меня, Син ровно отвечает: – Пока я – твой телохранитель, буду лезть. Можешь позвонить военным, они с удовольствием помогут. Я замираю в растерянности посреди кухни. Хочется обессилено лечь на пол и реветь. А ещё хочется наорать на Сина – послать к дьяволу, сказать, чтоб проваливал из моей квартиры. В конце концов, если он не хочет обнять меня, пусть хоть ударит. Но тут ещё и чувство вины вступает – требует извиниться, сказать «спасибо», попытаться вести себя нормально… Всё же нужно поесть. Какой смысл хоть плакать, хоть орать – и потерять сознание от слабости? Где это суфле? Вот, большое блюдо под крышкой. Ничего себе… От аппетитного запаха желудок скручивается в голодный узел. Рядом с блюдом стоит стакан с водой и лежат таблетки – те, что Син заказывал у Дэна. Я всё-таки тихо благодарю и забираю еду в спальню. В присутствии Сина нервничаю так, что вообще кусок в рот не лезет. Суфле вкусное, но оно не спасает от беспокойства. Боги милостивые, как хочется выпить! Вдвойне – от мысли, что это невозможно. Закуриваю. Мечусь по квартире – с виду бессмысленно, пока вдруг, в очередной раз заглядывая в холодильник, не осознаю, что ищу алкоголь. Мыслей нет, голова пустая, и только чувство вины рвёт на куски. Перемалываю окурок о стенки пепельницы и тут же закуриваю по-новой. Дайте хоть что-нибудь успокаивающее! Так, что у меня есть? Сигареты – не вариант. Порезать себя? Рядом с Сином – опасно, с него станется вломиться в комнату и отнять у меня все острые предметы. Значит, остаётся «Психушка». Скажу Таисе, что согласна работать с клиентами. Голос-в-голове шипит: Правильное решение. Ты ни на что больше не годна. Хотя бы так принеси пользу обществу. Какой-нибудь добрый отец семейства спустит пар, полосуя тебя бритвой, а потом придёт домой довольный и не будет бить свою дочь. Бегаю жадным взглядом по барным полкам на кухне. Может, в одной из бутылок чудом остался глоток? Нет, ты же знаешь, что нет. От злости сжимаю кулаки. Хочется закричать! Несусь в спальню и хватаю сумку с вещами. Вылетаю из квартиры, даже не обувшись. Мне нужно успокоиться, иначе я выкину что-нибудь совсем неадекватное – такое, о чём буду жалеть сильнее, чем обычно.