61

Хотя что может быть неадекватнее, чем выйти из дома без обуви? Вот она я, полюбуйтесь: топаю по зимней улице босиком. Стыдно, конечно. Ну почему я такая дура?! При этом в сумке тащу туфли для стрип-танцев: на высоченном каблуке плюс платформа. Я купила их в начале карьеры, затем оказалось, что можно босиком, в «Психушке» это не главное, но всё равно продолжаю носить туфли с собой – как символ, настраивающий на нужное настроение. Можно было бы обуть их сейчас, но ясно, что по улице в таких далеко не уйдёшь, поэтому нет смысла пачкать их грязными ногами. Может, вернуться за ботинками? Нет, этот вариант ещё хуже. Отец не раз мне говорил: «Если начала – иди до конца», – с этим у меня проблемы, я часто отступаю перед малейшими трудностями. Вот поэтому сейчас не отступлю! Хотя от злости на себя хочется разреветься. Дошлёпываю замёрзшими ступнями до привычного бара. Заказываю водку, выпиваю залпом. Фу, ну и мерзость! Кривлюсь, кое-как сдерживая тошноту, в уголках глаз выступают слёзы. Ненавижу водку! Поэтому я должна пить именно её. Краснорожий мужик в возрасте, потягивающий что-то из стакана за ближайшим столиком, демонстративно оглядывает меня – от синяка на лице до босых ног. Конечно, он прав, я выгляжу полной дурой. Как бы я хотела послать его! Громко, уверенно, с чувством собственного достоинства. Сказать, что это не его дело. Разбить стакан о его голову. Но нет, я так не умею. Ярость встаёт посреди глотки и душит, но я не могу издать ни звука. Не могу грубить, не могу кричать, не могу плакать на людях. Хорошие девочки так не делают. Как бы я хотела уметь постоять за себя. Сажусь в такси. Тканевое покрытие на полу шероховатое и чавкает грязной водой. Вообще, если принять ситуацию и расслабиться, в этом даже что-то есть. Необычные прикосновения к босым ступням. По крайней мере, такого наказания у меня ещё не было. По пути, вспомнив, отправляю Сину сообщение: «Я на работе, не мешай». После такси опустить босые ноги на ледяной асфальт улицы сложно. Ещё сложнее – пройти путь от ограды «Психушки» до входа, пустырь колет ступни мелким мусором. Но стоит открыть дверь «Психушки», как меня окружают тепло и приглушённые басы музыки. Задерживаюсь на полушаге, смакуя: привычная атмосфера успокаивает, в животе щекочет предвкушение удовольствия. Подскакиваю к Таисе с залихватским: – Привет! Пойду к клиентам. Порезы, ожоги. Она кривится на мой синяк. – Потрудись замазать. Никто не любит чужие следы. Мышцы привычно напрягаются от чувства вины. – Да. Конечно. С маской не будет видно. Она скептически хмыкает и бросает взгляд на экран. – Удушение. Морщусь. Удушение не в моём вкусе – особенно после некоторых событий четыре года назад. – Можешь подождать. Но ты же знаешь, днём людей мало. Кошусь на диванчик в конце комнаты. Сердце бухает, гоняя адреналин. Нет, ждать я не могу. – Ладно, давай. – Я слежу, как длинный оранжевый ноготь щёлкает по экрану, записывая меня. – Через десять минут буду. Таиса качает головой. – Две минуты. Он уже ждёт. Восемнадцатая комната. Бегу к гримёрке, на ходу расстёгивая одежду. Скоро. Скоро я смогу получить свою дозу спокойствия. Или, может, клиент меня задушит. Тоже хороший вариант. Долбаные каблуки! Еле ковыляю, но к клиентам босиком нельзя, к тому же у меня ноги грязные. Перед дверью комнаты останавливаюсь, чтобы отдышаться и успокоить волнение. Я никогда не видела местных посетителей. Кто окажется в комнате? Надеюсь, хотя бы симпатичный парень. Хотя какая разница, кто тебя душит? И нет ничего хорошего в том, что красавчик, на которого ты бы засмотрелась на улице, на самом деле больной выродок, которому нравится мучить девушек. Ладно, хватит нервничать, пора заходить. Изображаю соблазнительную улыбку и томный взгляд, ерошу ладонями розовый пух на лифчике… Уверенно открываю дверь и захожу. Первым делом в глаза бросается огромная кровать грязно-розового цвета, и я непроизвольно сглатываю. Нет, клиент не имеет права принуждать меня к сексу, в номерах есть камеры, за порядком следят. Ага, а вот и он: чёрная маска, из одежды – ботинки и латексные трусы, дряблое от возраста тело, зато живот тугой и круглый. Мерзкий-то какой… Может, уйти, пока не поздно? Ладно, Лета, ты же не трахаться с ним будешь. Да и выпитая водка поможет. Надеюсь, мятный освежитель перебил запах спирта: если он нажалуется, оштрафуют меня по полной, ещё и Таиса орать будет, а я не выношу, когда на меня орут. Покачивая бёдрами, подхожу к кровати, сажусь и призывно улыбаюсь. Пыхтя, мужик склоняется, чтобы связать мне сначала лодыжки, потом руки. Грубая толстая верёвка больно врезается в кожу. Именно то, что мне сейчас нужно. Голос-в-голове шепчет: Подумай о Дэне, малышка. Он всегда беспокоился о тебе, поддерживал – а ты что? Ты ведь видела, что ему тоже тяжело говорить об этом – о прошлом, обо всех этих чувствах, – но не остановила. И ты даже не знаешь, что конкретно с ним было раньше, может, ему ещё труднее, чем тебе, вспоминать и говорить об этом! Ты-то разревелась, а Дэн такого не может себе позволить, он держит всё в себе. Но ты же не подумала об этом, не сообразила, что он перебрал – и всегда пьёт снотворное на ночь, как и ты. Почему ты не пошла за ним? Разве сложно было проконтролировать? Всего лишь убедиться, что он нормально лёг спать. Но ты осталась на кухне – флиртовать с роботом и мечтать о поцелуях! Тупая шлюха. И теперь – нет чтоб навестить его в больнице! – ты сидишь в борделе. Офигенно. Ещё и с клиентом. Я знаю, что Дэну это бы не понравилось. С первым уровнем он ещё мирился, но второй… Однако есть особенное удовольствие в том, чтобы разочаровывать людей – даже близких, даже хороших. Упасть в самую грязь. Зато здесь я чувствую себя на своём месте! Не нужно стараться и прикладывать усилия, постоянно ожидая, что не соответствуешь, не дотягиваешь, тебе откажут, тебя унизят, ты снова всех разочаруешь. Здесь, в этой комнате, я не могу никого разочаровать – и это такое облегчение… В углу ритмично мигает красный огонёк камеры. Я сверкаю неуместной улыбкой и еле сдерживаюсь, чтобы не показать большой палец, – у меня всё классно, спасибо, что спросили! Мужик дёргает меня вверх, поднимая на ноги. За спиной раздаётся тонкий свист плётки. Разогревается. Через пару секунд плётка обжигает правое бедро. Вскоре удары сыплются один за другим. Наверное, постоянный клиент, чётко следует правилам: бьёт по всему телу, однако лицо ни разу не задел. Злость на себя понемногу стихает. Однако до смирения ещё далеко. Пока ещё я умоляю мужика не по-настоящему. Как же я всё испортила… Отношения с Дэном. Отношения с Сином. И отцу нагрубила. Но это ничего, ведь у меня есть наказание – чудесные, обжигающие острой болью удары. После них станет легче. Можно будет жить дальше. Хотя бы некоторое время, до следующей ошибки. Голос-в-голове сладострастно шепчет: А ведь ошибкой может стать всё, что угодно… Я сижу на полу, прикрывая лицо связанными руками. Мужик уже тяжело дышит, его латексные трусы недвусмысленно пучатся. Я хихикаю про себя: да уж, малыш, таким размером ты не напугаешь даже девственницу. А напугать хочется. Страшно, что посмеются? Лучшая защита – нападение? Когда бьёшь человека, ему не до того, чтобы смеяться над тобой. Как предсказуемо. Кстати, а ведь идея хороша. Хнычу, что я невинна и поэтому очень боюсь. Самое смешное, что это правда. Вот ведь ржач – девственница в борделе! Но мужик прям оживился, глаза сверкают, улыбка мечтательная, вот-вот слюни потекут. Да, я знаю, что у выродков вроде тебя пунктик насчёт девственности. Судя по всему, мой спектакль настолько понравился, что мужик готов перейти к основному блюду. Тяжело дыша, скрывается за спиной… Лета, приготовься. …И вдруг мою шею стягивает колючая верёвка. Страх. Верёвка отпускает, играя. Стягивает сильнее. Ещё. Ты можешь желать смерти, но, когда чувствуешь её приближение, с головой заливает животным ужасом. Это физиология. Сознание мутится, ты вырываешься по-настоящему – и именно ради этих минут клиенты платят огромные суммы. Тяну связанные руки к шее, царапаю верёвку, в горле сипят – теперь уже искренние – просьбы прекратить. А затем восторженное лицо мужика перед глазами окончательно тает в темноте, голова становится лёгкой, и я вырубаюсь.