Глава 8

Прожив почти месяц в бреду этой боли, сегодня Ксения шла по кладбищу уже не одна. Она старалась каждый день навещать могилу матери, потому что никак не могла привыкнуть к мысли, что самого близкого и родного человека больше нет на этом свете.

Весна радовала теплом солнечного дня, птичьим щебетанием и зелёным буйством листвы. Ксения шла под руку с отцом, который опирался на палку и чуть подволакивал левую ногу. Они молча добрели до заваленного цветами холмика, откуда на них с фотографии смотрела Наталья.

Отец долго молча всматривался в её лицо, потом покачал головой и проговорил несколько раз:

– Как же так, мой ангел, как же так.

Возвращаясь с кладбища, Ксения спросила:

– Папа, адвокат точно сказала, что к тебе претензий больше нет?

– Дорогая моя, они во всём разобрались. Это страшно, что человек нашей профессии, которому было оказано такое высокое доверие, так вероломно воспользовался ситуацией. Арнольда Эстевича убила мысль, что его ученик, его правая рука, мог наладить сбыт наркотиков в больнице. Хорошо нам попались такие ответственные ребята в следственном комитете, которые заметили подлог. – отец сел на пассажирское сиденье в своей машине. – Ксюшенька, я вот о чём хотел поговорить с тобой. После того как пройдёт сорок дней по Наташеньке, я думаю уехать!

Ксения завела машину отца и вырулила в общий поток.

– Куда? – удивлённо спросила она.

– В Эдинбург. – отец вздохнул. – Не могу больше находиться в этой квартире, смотреть на эти улицы, – по щеке мужчины скатилась слеза, – город наполнен воспоминаниями, и каждый день я иду по дороге своей жизни, а в конце падаю в чёрную про́пасть боли. Не могу, не могу. – Сергей Баренков сделал несколько вдохов и взял себя в руки. – А там твоя тётя Агата, меня уже пригласили преподавать. Продадим нашу с мамой квартиру и там я куплю себе жильё. Анет, твоя сестра двоюродная, руководит риелторским агентством. Ты не против? Ты же будешь ко мне приезжать? А потом глядишь и ко мне переберёшься.

– Хороший план. – мысли Ксении метались со скоростью молний, и она прекрасно понимала, что в ближайшее время, если она не разменяет квартиру, где сейчас обитает Игорь, то ей придётся переехать и жить с ним под одной крышей.

А Игорь продавать квартиру не торопился, он ни в какую не соглашался уступить в цене и даже сейчас они были на стадии переговоров. Ксения была готова всё что угодно отдать, лишь бы не эти еженедельные выматывающие встречи с ним и риелтором, но тогда она осталась бы просто на улице.

– Папа сделай так, как тебе лучше. – Ксения почувствовала, что вокруг стало совсем пусто, душа ныла от застрявшей в ней занозы тоски. – Ну что, тебе на процедуры? – спросила она мужчину, который смотрел в окно. – У меня ещё пара дел и потом поедем домой.

– Ты точно не будешь против? – отец вздохнул и посмотрел на дочь.

– Папа, сейчас прекрасно налажено авиасообщение. Мне кажется иногда по Москве сложнее до тебя доехать, чем мне будет долететь к твоему новому дому. Я не против. Я только за!

– Как Веслав? – спросил отец.

– Звонил вчера. Там пока всё неясно. Они в Германии. – односложно ответила Ксения, которая разговаривала с Веславом за месяц пару раз, да и то только, чтобы скоординировать пересылку его вещей. – Он там пока работает в детской больнице, чтобы быть ближе к дочери. Повезло, у него друг руководит этим отделением.

Ксения припарковалась возле здания клиники, где она работала, и они с отцом зашли внутрь.

***

Марина всё больше осваивалась в роли хозяйки в квартире Ксении. Она уже так привыкла к комфортной жизни, ей так нравилось жить в центре Москвы, девушка почти физически ощущала энергию города, купалась в ней, да и с Игорем у них всё было хорошо. Каждый вечер они куда-то ходили, знакомились с новыми людьми. Игорь всерьёз принялся за изучение ресторанного бизнеса и даже записал её на курсы менеджмента. Марина начала думать, что и правда засиделась в роли терапевта, который только и делает, что без конца осматривает очередь из сварливых, не очень довольных жизнью и просто безрадостных пациентов.

Сегодня к ним домой в гости должна была прийти одна интересная пара. Мужчина был виноделом из Испании, а его жена управляла поместьем и была энологом. Игорь познакомился с ними на выставке и расписал красочные планы на будущее заведение. Тонкими штрихами яркой речи он разукрашивал каждую мысль, которая становилась объёмной, рисовала в воображении собеседника реальную картину мира, показывала со всех сторон отличный и выгодный проект.

Марина летала по кухне, готовила блюда, которые точно понравятся гостям и поглядывала на часы, совсем скоро должны будут пожаловать новые знакомые.

Солнце уже окунало свои разгорячённые лучи в Москву-реку, ночь укрывала город лёгким пологом сумерек, Марина расставляла последние акценты на столе и побежала на кухню за вином. И вдруг она услышала, как хлопнула входная дверь.

– Милый у меня почти всё готово! – прокричала девушка.

Но в гостиную вошла Ксения, она оглядела праздничное убранство и разносолы, вздохнула и прошла на кухню.

– Любовь моя, я тебе налила белое вино, – прокричала Марина из-за открытой дверцы холодильника.

Ксения молча присела за стол, взяла бокал и отпила глоток освежающей терпкой жидкости.

– А теперь посмотри на меня? Как я тебе? – Марина захлопнула дверцу и закружилась по кухне, демонстрируя красное откровенное платье.

– По-моему, немного вызывающе. – спокойно сказала Ксения, разглядывая её.

Марина замерла на месте, не зная что сказать, потом развела руками и спросила:

– А ты что здесь делаешь?

– Я? – Ксения отщипнула виноградную ягоду от лежащей на столе грозди. – Ты случайно не забываешься? Я, вообще-то, здесь живу и это моя квартира.

Ксения поняла, что в этот самый миг она сломалась, когда увидела, как нахально давняя приятельница поселилась в её квартире. Так и беда бесцеремонно ворвалась в её жизнь и хозяйничала.

Но Ксения не стала размазывать слюни и слёзы, ей всё надоело. Ей осточертела постоянная вежливость, она устала всем угождать. Она даже подумала, что сломалась её мягкая натура и просто превратилась в труху, сгорела. И теперь в ней зажила совершенно другая женщина, и на что она способна, Ксения точно пока не могла сказать!

– Прости, я не то имела в виду. Просто, просто…

– Просто ты немножечко перепутала свою квартиру с моей. Верно? Сейчас я вызываю полицию и говорю, что обнаружила в своей квартире чужого человека. А это проникновение. – Ксения сделала вид, что набрала номер полиции. – Да, здравствуйте. Ко мне в квартиру проникли.

– Что ты делаешь? Что? – Марина заметалась по кухне в поисках своего телефона. – Не надо. Ну, пожалуйста, сейчас Игорь приедет и всё объяснит.

– Да, простите, женщина говорит, что знает моего мужа. Я, видимо, ошиблась. – Ксения положила трубку и взглянула на Марину. – Я уж не знаю, где твои глаза. Не понимаю. Ты, наверное, совсем не видишь, что он подонок или просто себя не уважаешь. Но мне совершенно всё равно! Я хочу избавиться от тебя, от него и от всей ситуации. Я понимаю, жить в этой квартире очень удобно, но у тебя ровно неделя, чтобы убедить Игоря, что нужно согласиться на мою цену! Иначе я клянусь, что разрушу всё, что тебе дорого! У тебя не останется ничего! И ты испытаешь такую же боль, какую испытываю я. Не ты виновата в моих бедах, но помогать будешь мне именно ты. И да, это шантаж или называй как хочешь. – Ксения залпом допила бокал и вышла из квартиры, громко стуча каблуками сапожек.

***

Алиса сидела на диване, перед ней на коленях стоял Анатолик и держал её ладони в своих руках.

– Ты как ясный весенний день, ты моя услада, я не понимаю, как жил до того, как встретил тебя. – говорил он, глядя ей в глаза.

– Ты смущаешь меня. Зачем все эти слова?

Алиса закусила нижнюю губу, замолчала и посмотрела на Толю широко раскрытыми глазами.

– Какой дебил…? – она замолчала.

– Чего? – Толик внимательно посмотрел на неё.

– Какой дебил этот сценарий, зараза, писал?! – закричала Алиса.

– Ты чего так переживаешь, всего лишь реклама. – Толя взял тонкую стопку листов, перехваченных скрепкой. – Сценарий на троечку, согласен.

– Толя, ешь твою меть! Я рожаю! – вдруг охнула Алиса.

Мужчина пять секунд стоял ошарашенный этими словами.

– Что, сейчас?

– Нет! Завтра! – закричала Алиса. – «Скорую» вызывай! Ксюхе звони, шмотки мои неси. Да шевелись ты, кинозвезда хренова!

Мощный сценический бас Алисы прокатился по квартире, отразился от окон и перекочевал вместе с ней в палату роддома и уже там, под её истошные крики, появился новый комочек жизни. После того как она отдышалась и переехала в палату, она сразу же попросила Ксению дать ей блокнот Латанина.

– Передохни́, солнце. – Ксения улыбнулась ей.

– Нет! Там написано имя для нашей малышки. Хотя, – она запнулась, – он хотел мальчика, но я подберу созвучное имя, тому что хотел он. Перед тем как случился удар, он как раз записал туда имя. Я до сих пор не смотрела.

Алиса раскрыла ежедневник Латанина и когда увидела его размашистый подчерк, её глаза заволокли слёзы.

«Дорогая, – писал он, – у нас просто не может родиться никто, кроме дочери. Такой же очаровательной и варварски красивой, как и её мама. Давай назовём её Варенька? Ты ведь не против?».

***

Алиса сидела словно украшенная маленькими звёздочками счастья. Она и представить не могла, что материнство с самого первого дня будет для неё настолько важным делом. Она никогда умильно не смотрела на младенцев, не любила брать на руки чужих детей, да и на роли, где нужно было играть мать, соглашалась редко. Её это как-то раздражало. Но сейчас, наблюдая за мерным сопением Варечки, она видела в её личике целую Вселенную.

– Ты играешь на струнах моей души весёлую польку. Я буду писать тебе сказки и играть для тебя роли. – Алиса говорила шёпотом, чтобы не разбудить малышку.

Дверь приоткрылась и на пороге вдруг возникла Кира.

Она была буквально затянута в брючный чёрный костюм, маленькая шляпка, остроносые туфли, стильная сумочка. Алиса даже не сразу поверила, что видит перед собой бывшую жену Латанина.

– Здравствуй. – улыбнулась гостья. – Какое чудо. – шёпотом добавила она.

– Что вы хотите? – Оторопело спросила Алиса.

– Поглядеть на ребёнка моего мужа.

Женщина обошла люльку с девочкой, и у Алисы на секунду возникла дурацкая мысль, что она понимает родителей из сказки «Спящая красавица», когда на их дитя смотрела злая колдунья. Алиса инстинктивно прикрыла собой ребёнка, она обошла люльку и встала между ней и Кирой.

– Что вы хотите?

– Ох, как много я хочу, – женщина наигранно улыбнулась.

Она ласково говорила с Алисой, улыбалась ей, а девушке казалось, что перед ней танцует мамба!

– Как самочувствие девочки? – Кира глянула на лежащие открытки на столе. – Варечка, ну что ж! Мне нравится это имя, тяжеловато, конечно, для американского произношения, но ничего, привыкнут.

– Кто к чему привыкнет? – Алиса начала злиться.

– С тобой же связывался адвокат по поводу суррогатного материнства. – снова наигранно удивилась женщина. – Я пришла за своим ребёнком. Вас когда выписывают?

– Ты совсем, что ли, умом поехала? – Алиса развела руками. – Ты дура, что ли? Какое суррогатное материнство?

– Фу, какая грубая! – Кира села на стул. – Ты что, против меня тявкаешь? Ты кто? Актрисулька без роду и племени и материальной поддержки, да ещё и без мужа. Тебе же даже жить негде. А я владелица бизнеса, респектабельная дама. Я давно хотела усыновить ребёнка, а этот будет почти родной. Подпиши бумаги, и я хорошо заплачу тебе. А будешь сопротивляться, тебя лишат родительских прав! Я всё понятно объяснила? Ну, не скучай, я зайду завтра за твоим решением.

В дверях Кира столкнулась с Ксенией и Анатоликом.

– Я ваша поклонница, – пропела она, глядя на Толю, – приезжайте покорять Голливуд. Помогу устроиться. Я щедрая хозяйка.

Алиса с остановившимся взглядом сидела на кровати. Она молча смотрела на Варю, потом подняла глаза на Ксению и проговорила:

– Она хочет забрать моего ребёнка.

– Что всё никак не успокоится? – Ксения дёрнулась в коридор, но Толя остановил её.

– Не стоит. – тихо сказал мужчина.

– Она обещала оставить меня без ребёнка, без профессии и даже намекнула, что если придётся отнимать силой, то она найдёт доказательства тому, что я алкоголичка и наркоманка. – Алиса покачала головой. – Я не знаю, что делать?

Девушка смотрела на лицо своей дочери, которая, не ведая проблем, мирно дремала в люльке, и Алисе казалось, что она видит её в последний раз.

***

Марина нервно ходила из угла в угол и ждала возвращения Игоря. Она не стала вчера портить вечер и ничего ему не сказала, но сегодня нужно было расставить все точки. Девушка тысячу раз проговорила внутри себя всё, что хотела сказать Игорю, она придумала миллион ответов вместо него и каждый раз в её воображаемом мире всё заканчивалось провалом. Марина точно знала, что она не сможет убедить его. Она уже почти уговорила себя, что вернётся в свою прежнюю жизнь, которая будет раздражать её как старое платье, но от такого наряда нельзя будет избавиться, потому что он единственный.

Марина вышла на балкон, взялась за перила и подставила лицо полуденному солнцу, она хотела напитаться этим теплом, ещё раз ощутить пульсацию города, который лежал перед ней.

Игорь тихо вошёл в комнату и остановился, прислонившись к карнизу. Он видел, как развеваются на ветру волосы Марины, окинул взглядом её точёную фигуру, усмехнулся и пошёл на кухню. Девушка вздрогнула, когда дверь за её спиной открылась и увидела Игоря с бутылкой белого вина́ и бокалами. Он поставил вино на столик и улыбнулся.

– Пойдём поужинаем куда-нибудь.

– Нет, Игорь, – неожиданно для себя сказала она, – присядь, нам надо поговорить.

Марина окинула его взглядом, молча попрощалась с ним и почувствовала себя бесконечно усталой.

– Игорь, есть два варианта развития событий. Первый – это ты немедленно соглашаешься на цену, которую предлагают за эту квартиру. Перестаёшь врать Ксении, что ты потерял паспорт и остальные документы. Вы с ней продаёте наконец эту квартиру и разводитесь. – девушка выдержала паузу. – Второй вариант – я перестаю быть марионеткой в твоих играх. Я прекрасно понимаю, зачем тебе нужна, но я люблю тебя, и это был мой единственный шанс. Но наживаться на чужом горе я не хочу, больше не хочу. Моя мама умерла бы со стыда, если узнала бы, какой стала её дочь. Она учила меня помогать людям, любить этот мир. Она учила меня доброте. А я так запуталась в сетях любви, мне стало практически всё равно, что произойдёт по моей вине. – Марина встала, посмотрела на него. – И ещё! Я не знаю, какое решение ты примешь, но я продам свою квартиру, только в том случае, если ты на мне женишься. Об этом я тоже хотела сказать, и мы сразу же в долях купим коммерческое помещение. И бизнес будем оформлять на двоих. Ну, это уже, наверное, я говорю просто так. Вещи свои я уже собрала.

Девушка говорила всё это, и её охватывал леденящий ужас, у неё даже пару раз садился голос от страха того, что она сама сейчас режет по живому отношения, подписывая приговор их союзу. Марина ещё раз посмотрела на Игоря, вышла с балкона, подхватила стоя́щий на кухне чемодан и покинула квартиру.

***

Ксения устало стянула с головы шапочку, взглянула на коллег, покидающих операционную, и посмотрела на часы. Дежурство закончилось, за окнами занимался рассвет, дремлющие коридоры больницы оживали.

– Ксения Сергеевна, спасибо за операцию. Вы значительно растёте в профессии, становитесь крепким специалистом, у вас твёрдая рука. Вы молодец! – нагнал её руководитель и похвалил.

Раньше Ксения скакала бы от радости до потолка, но сейчас её сил хватило только на сдержанную улыбку. Девушка переоделась, попрощалась с коллегами и вышла в невесомое весеннее утро. Едва выглянувшее солнце уже заволокли тучи, и вот-вот должен был начаться дождь. Ксения спустилась со ступенек и буквально наткнулась на стоя́щего внизу Игоря. Она молча воззрилась на него, а мужчина, кивнув ей, сказал:

– Надо поговорить.

Ксения посмотрела на часы, на Игоря и пожала плечами:

– Только в людном месте и желательно, чтобы там подавали кофе.

– Не вопрос. Поехали. – Игорь знаком показал, где стоит их в прошлом общая машина и пошёл вперёд.

Ресторанчик, куда он привёл Ксению, был полупустым. Они выбрали столик подальше от путей следования стремительных официантов, которых не останавливало даже отсутствие людей.

Ксения намеренно долго делала заказ, ей не хотелось начинать этот разговор, она хотела домой, приехать, лечь и уснуть. Хотя где теперь её дом? В квартире отца, куда скоро начнут ходить незнакомые люди и планировать там свою счастливую жизнь. Или там, где сейчас обитает Игорь, и куда она забегает изредка. Ей казалось, что она даже больше своим домом считает квартиру Анатолия, где теперь часто оставалась ночевать. Ксения вспомнила события вчерашнего дня и ей стало совсем не по себе. Она вздохнула: нужно взять себя в руки и разобраться с делами, оттого что она тянет время, ничего не изменится.

– Я слушаю тебя. – она посмотрела на Игоря, который всё это время перебирал картинки в телефоне.

– Ты знаешь кто мои родители?

Ксения на минуту опешила, она никак не ожидала такого вопроса.

– У тебя есть мама, она живёт в деревне. – неуверенно сказала Ксения.

– А тебя не удивило, что моих родителей не было на нашей свадьбе? – Игорь взял зубочистку и вертел её в руках.

– Игорь, я не совсем понимаю тебя. – Ксения замолчала, потому что подошёл официант.

Они помолчали, пока молодой человек проворно раскладывал закуски.

– Сказать почему у тебя сейчас такой растерянный вид? И почему ты не знаешь ничего про моих родственников? Потому что тебя при планировании свадьбы устроил мой короткий ответ, что на свадьбе не будет моих родственников. Ты даже сразу забыла этот факт. Ведь, кроме себя, ты никого вокруг не видишь! Я тебе никогда не был интересен. Никогда. – Игорь вздохнул. – А теперь предыстория, чтобы я не был таким уж отрицательным героем. Родился я безмятежным карапузом, которого обожал только один-единственный человек, моя бабушка. Она была мне и матерью, и отцом, и другом. Когда старушка, по причине болезни, скончалась, мне было семь лет, и моя прекрасная мама посчитала, что она ещё слишком молода, чтобы тратить своё время на маленького человека. Она недолго думая сошлась на интимной почве с руководителем областного интерната и меня туда пристроили без особых хлопот. Её не лишили родительских прав, я просто там жил. Ровно до пятнадцати лет. Пока маму не сбила по пьянке машина, и она не смогла больше самостоятельно передвигаться. Тогда она, конечно, обо мне вспомнила, и я переехал к ней, чтобы выполнять всю работу по дому, а также зарабатывать деньги. В интернате меня быстро научили знать положенное мне место, и я до сих пор помню разбитое в кровь лицо. Это меня так об унитаз мутузили за то, что я вместе со всеми побежал брать конфеты, которые принесли какие-то доброхоты. Оказалось, что конфеты мне не положены! И с тех пор единственным моим развлечением было подбирать фантики, хранить их, рассматривать и вдыхать сладкий аромат. Все долгие восемь лет! И это лишь эпизод моего детства. Но ты о нём не знала. Почему? Потому что тебе было совсем неинтересно всё, что связано со мной. Только ты и твоя семья, только восхищённые рукоплескания, ах Ксюша, ах какая умничка. – Игорь пожал плечами. – А знаешь, меня, кроме бабушки, никто и никогда не любил. Ты, наверное, не догадываешься, что это такое, когда вокруг тебя вакуум, когда ты становишься просто фоном. А я ведь всё чувствую, я живой. Я хотел построить с тобой семью, но домой приходила только отстранённая женщина и то, если приходила. Причём ты сама задала такой ритм нашим отношениям. – он махнул рукой. – Ладно, это пройденный этап. Но тут новая незадача. Я повстречал Марину. И лавина её чувств ко мне буквально сбивает меня с ног. Я так не хотел привязываться к ней, я не хочу больше боли. – он усмехнулся. – Я ведь даже бросил её на отдыхе, а она топиться пошла, а я и в больнице её бросил. Но она всё равно осталась со мной. Марина живёт моей жизнью, она принимает всё, что я ей говорю. И на днях я вдруг понял, что я люблю её. – он так хлопнул по столу, что подскочили чашки. – А она возьми да уйди от меня. И вот что я тебе скажу. То, что я делаю сейчас, я делаю ради неё, но никак не ради тебя. Я соглашаюсь на ту цену, за которую быстро уйдёт квартира. Были бы у меня возможности, я бы гордо отказался от половины. Но извини, я не вернусь в эту топь безнадёжности. Раскручусь, отдам тебе деньги, прогорю, значит, не отдам. Назначай встречу с риелтором. – Игорь встал и двинулся к выходу, потом остановился, полез в карман и вернулся. – На, это ключи от твоей машины. Она же на тебя оформлена. – он бросил ключи на стол и вышел, больше не сказав ни слова.

***

Алиса проснулась в отвратительном настроении. Осадок тошнотворной горечи не давал пробиться ежедневной радости, которую она почувствовала с момента рождения дочери. Она понимала, что вряд ли Кира сможет лишить её родительских прав, но жизнь она ей попортит точно.

Со стороны входа послышался шум, на пороге появились Толик и Ксения. Они были увешаны какими-то пакетами и почему-то принесли её верхнюю одежду.

– Так, мать. – шёпотом произнёс Толик. – Хорош валяться. Доктора сказали, что тебя можно забирать. Пошли на выписку, а тётя Ксения посидит с принцессой.

– Толя, я не придумала ещё, куда мне ехать из больницы. – Мрачно сказала Алиса. – Так бы к Ксюхе напросилась, но с малышом к её отцу не вариант, а туда, где обитает монстр, я и сама не поеду.

– Всё не так страшно, как ты думаешь. Собирайся, собирайся. – скомандовала Ксения.

– Ладно, я сам пошёл за твоей выпиской. А жить ты будешь у меня. Это вопрос решённый. – Толя крутанулся на каблуках, треснулся головой о ребро открытой двери и тихо выругавшись вышел.

– Чего он такой заведённый и довольный? – спросила Алиса тихо сидя на кровати.

– Не знаю. – хитро улыбнулась Ксения.

Наскоро собравшись, они попрощались с медперсоналом, оставили сотню автографов и селфи со Слимовым и разместились в машине Анатолика.

– Толя, жизнь с младенцем не похожа на жизнь с тихой беременной женщиной. Зачем я буду злоупотреблять твоим гостеприимством? Я позвонила отчиму в Псков, пока что поживу у него. У нас с его новой женой отличные отношения. Они мне помогут на первых порах. – Алиса вздохнула. – Может, там и останусь.

Анатолий остановил машину и посмотрел назад.

– А как же работа? Не-е-е, дорогая, к тебе уже студии в очередь стоят. Тётя Ксения, поменяйся местами с молодой матерью. – сказал Анатолик Ксении.

Когда Алиса устроилась на сидении рядом с ним, Анатолик повернулся и взял молодую мать за руку.

– Алиска, так получилось, что на съёмочной площадке я с тобой целовался уже сотню раз и теперь, как честный человек обязан на тебе жениться. – он оттопырил ей палец, надел на него тонкую полоску кольца, инкрустированную небольшим изящным камнем.

– Толя, ты крышей поплыл? – Алиса вздохнула. – Ты вот другого времени для приколов не придумал?

– Ладно, объясняю для тупых! У Киры и правда очень серьёзные связи. Я всё пробил. Баба она мерзкая, склочная и всегда добивается своих целей. Я так полагаю, что сейчас лишить тебя ребёнка – это дело принципа! Месть за то, что Латанин был с тобой счастлив. Уехав в глушь, ты сыграешь ей на руку. Там она тебя в два счёта достанет. – он улыбнулся. – А так, мы с тобой поженимся, я запишу Варю на себя, и уже никто не будет мотать тебе нервы.

– Толя, ты понимаешь, что это бред какой-то? – Алиса застыла на месте.

– И, вообще, ты как честная женщина должна принять моё предложение. Ты так долго прожила в моём доме, что уже достаточно скомпрометировала меня в глазах общественности. Едем в загс, я обо всём договорился!

***

Марине было больно даже дышать. Третий день она лежала на кровати и сил хватало разве что дойти до туалета или попить воды. Она не ела, не спала, а просто лежала с открытыми глазами днём, а ночью забывалась в горячем бреду.

Как медик она понимала, что в какой-то момент сработает инстинкт самосохранения и поэтому поставила рядом на столик пузырёк со снотворным. Нет, не для того, чтобы убить себя, просто хотелось спать как можно дольше. В здравом рассудке пережить то, что с ней случилось, она не могла. Ей было невыносимо больно, жгло внутри, голова была налита чугуном. В очередной раз провалившись в серый сон, она услышала, что открывается входная дверь, но снотворное уже убаюкивало девушку, и трепетные веки закрылись.

Марина не видела, как в квартиру вошёл Игорь, как остановился, почти не дыша, и смотрел на её неотличимое от белизны простыней лицо, на посиневшую нитку губ, на похудевшие руки, выпростанные из-под одеяла, и лишь прерывистое дыхание выдавало жизнь в этом теле. Мужчина вздохнул и вышел из квартиры.

У девушки болели веки от частых слёз. Она проснулась, но лежала с закрытыми глазами, так было легче и так можно было не смотреть на постылую комнату, и такую же пустую жизнь. От соседей вкусно пахло куриным супом и у девушки узлом свело желудок, но сил дойти до кухни у неё не было. Марина пошарила по тумбочке, пытаясь включить свет, но свет зажёгся сам по себе. Прикрыв глаза ладонью, она попыталась сесть, но вдруг наткнулась на чью-то руку. Девушка вздрогнула, охнула и резко глянула на эту преграду.

На краю кровати сидел Игорь и смотрел на неё.

– Кушать хочешь? – спросил он Марину.

Она согласно покивала, всё ещё всматриваясь в его лицо и пытаясь понять сниться он ей или нет. Игорь встал, но девушка дёрнулась за ним.

– Не уходи, посиди ещё немного!

– Я никуда не ухожу. Сейчас пировать с тобой будем.

Он вернулся меньше чем через минуту, расставил на столе плошки с куриным супом, тарелку с пирожками и ещё какую-то снедь. Поставив перед Мариной поднос с ножками, он устроил её поудобнее, дал в руки ложку и стал есть сам, смотря в сторону.

– Ешь! – он увидел, что она только смотрит на него, но не притрагивается к еде.

– Что это значит?

– Это значит, что у тебя рядом в новостройках открылся недурной семейный ресторанчик, смотри какой суп вкусный сделали. Марина, ну что ты как маленькая? Тебя покормить? – он погладил её по щеке.

– Что это значит? – упрямо проговорила девушка.

Игорь вздохнул, налил себе в высокий бокал пива, отпил сразу почти половину и посмотрел на неё.

– Я вчера говорил с Ксенией. Я сделал всё, как ты сказала. Ещё оставил ей машину, теперь хожу пешком. Жениться на тебе, прости, пока не могу, потому что я ещё на ней женат, а у нас многожёнство не поощряют. – Игорь посмотрел на неё. – Теперь будешь есть?

Марина молча взяла ложку, слёзы градом катились по её щекам, но она, не обращая на это внимания, быстро опустошила тарелку. Потом она пила тёплый чай и исподтишка поглядывала на Игоря. Тот молча смотрел в стену, потом перевёл взгляд на неё, вздохнул и произнёс:

– А ещё мне кажется, что я люблю тебя.

***

Ксения, вымотанная суматошным днём, этой хаотичной свадьбой, суматохой и Варенькой, которая, как только мать покинула машину, устроила концерт по заявкам, добралась домой лишь к вечеру. Отец сидел в гостиной, он был одет как для выезда.

– Папа, ты куда?

– Милая, ждал тебя. Борисовы пригласили погостить недельку у них на даче, – он посмотрел на часы, – минут через десять за мной заедут. Ты же не против?

– Нет, конечно. Свежий воздух тебе просто необходим. И потом Борисовым я точно могу тебя доверить.

– Ксюша, я вот что хотел сказать. Наш заведующий кафедрой просит тебя подготовить курс лекций для абитуриентов. Его очень впечатлил твой доклад для первокурсников по оказанию первой помощи, он считает, что ты вполне справишься с лекциями для абитуриентов. – Баренков улыбнулся. – Я ему сказал, что ты согласишься.

– Папа, я сама недавно со студенческой скамьи. Какой из меня препод?! – Ксения смутилась, хотя это направление её всегда притягивало. – Но ты знаешь, я, наверное, с радостью. Алису я сегодня пристроила в хорошие руки. – Ксения улыбнулась и пересказала отцу события. – Теперь я посвободнее. Я займусь этим. – резюмировала она.

– О, а вот и Борисовы. – отец поднялся, услышав звонок.

– Ты все лекарства взял? – Ксения обняла отца.

– Да, дорогая. Ты же знаешь у Эльвиры всегда есть полная аптечка на все случаи жизни.

В тот момент, когда она закрыла за отцом дверь, телефон возвестил, что пришло письмо.

Девушка увидела, что оно от Веслава, и тихая, спокойная радость поселилась у неё в душе: вроде всё стало вставать на свои места. Она открыла ноутбук и погрузилась в чтение.

«Дорогая моя, я трус! Если я был бы сильным, то приехал к тебе или позвонил, но тогда, я боюсь, что моей смелости не хватит. Я бы не выдержал и остался подле тебя. Поэтому я решил написать письмо.

Когда Эльжбета оставила меня, это было неприятно, но не более того. Самым больным было расставание с дочерью. Моя девочка была радостным солнечным лучом, но я понимал, что жить в браке без любви, только ради ребёнка – это неверно! Но сейчас ситуация изменилась.

Я очень нужен своей девочке, прошёл страшный переломный момент, началось улучшение, и я постоянно при ней. Если я задерживаюсь, то, когда прихожу, вижу страх в её глазах, что она меня опять потеряла. Мы с Эльжбетой решили обосноваться здесь в Германии. Когда я пишу «мы с Эльжбетой», то это значит, что мы приняли решение жить вместе ради дочери и её выздоровления. Мы оба не можем допустить того, чтобы она ещё раз пережила наше расставание, тем более, когда она так слаба, и мы рискуем в любой момент потерять её. Пишу эти строки и сердце кровоточит, но я не смогу спокойно жить с тобой и думать о том, что где-то в темноте своей болезни блуждает мой ребёнок. И он совсем один!

Прости моя любовь! Прощай моя любовь! Жизнь мне сделала бесконечно дорого́й подарок, эту встречу я не забуду никогда! Ты стала моей путеводной звездой, и свет твоей улыбки всегда будет согревать меня. Навечно твой, Веслав».

Ксения пять раз перечитала это послание, написала короткий ответ и нажала на кнопку «удалить».

Она долго сидела и смотрела на пустой экран, слёз не было, но в сердце ковырялось отчаяние, потом всё стихло, так, будто отключили эмоции, только в груди стало очень холодно, словно её душа осела в ледяной клетке куда больше никогда не просочится тепло любви.