Глава 5. Корпоратив
— Ты сегодня просто огонь, — говорит коллега из дизайн-отдела, разглядывая моё платье с открытой спиной. — Артём аж дар речи потеряет.
Вечеринка в честь релиза проходит в лофте с высокими потолками и гирляндами лампочек под балками. Компания сняла всё пространство целиком — бар, танцпол, диджей на подиуме, официанты с подносами закусок лавируют между гостями. Я выбрала платье месяц назад, тёмно-синее, с глубоким вырезом на спине и тонкими лямками, крепящимися на застёжку у лопаток. Долго сомневалась перед покупкой, крутилась перед зеркалом в примерочной, спрашивала совета у продавщицы, а сейчас, среди коллег и громкой музыки, чувствую неожиданную уверенность в себе. Артём опаздывает, застрял на встрече, обещал подъехать к десяти, а пока я брожу по залу одна, здороваюсь с коллегами, принимаю комплименты, чувствую себя немного не в своей тарелке от количества внимания.
Антон весь вечер держится в стороне от основной толпы, у бара или у окна, разговаривает с редкими коллегами короткими фразами, не танцует, не пытается затесаться в общий круг веселья. Костюм на нём строгий, тёмный, единственная деталь, выбивающаяся из офисного образа, — расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, будто вечеринка требует хотя бы такой символической вольности. Но каждый раз, стоит мне поставить пустой бокал на стол, рядом каким-то образом оказывается полный стакан воды — без всплеска, без объявления, просто появляется на нужном месте, будто по волшебству. В третий раз замечаю закономерность, оборачиваюсь, ловлю его взгляд издалека — он тут же отворачивается к бармену, делая вид, что просто заказывал себе что-то своё.
— Спасибо за воду, — говорю позже, подходя к бару, где он стоит с бокалом апельсинового сока. — Три раза уже.
— Здесь легко перебрать с шампанским под музыку, — отвечает он, пожимая плечами, будто объясняет очевидную вещь. — Вода никому не мешает.
— А сам-то ты почему не танцуешь? — спрашиваю, облокачиваясь на барную стойку рядом. — Весь вечер стоишь у стены, наблюдаешь.
— Не умею особо, — отвечает он коротко, без тени смущения в голосе. — Предпочитаю наблюдать за тем, как веселятся другие.
Простое объяснение, вполне логичное, но что-то в его голосе выдаёт заботу сверх обычной коллегиальной вежливости. Не успеваю ничего ответить — подходит менеджер проекта, тащит Антона обсуждать какой-то технический вопрос, а я остаюсь у бара одна, глядя ему вслед и пытаясь понять, почему простой стакан воды греет сильнее любого комплимента про платье. Заказываю себе ещё сок, а не шампанское, сама не замечая, как перенимаю его привычку без единого слова уговоров.
Танцпол заполняется ближе к полуночи, музыка становится громче, свет мигает разноцветными вспышками. Сажусь за высокий столик рядом с танцующими коллегами, отдыхаю от каблуков, слушаю, как бухгалтерия обсуждает чей-то отпуск в Турции, киваю невпопад, думаю про Артёма — до сих пор не написал даже сообщение с извинениями за опоздание. Роняю салфетку под стол и наклоняюсь за ней, вытягивая руку в темноту под столешницей. Пальцы нащупывают ткань, я выпрямляюсь резко, и в этот момент чувствую, как одна лямка платья соскальзывает с плеча, застёжка расстегнулась от неловкого движения.
Ткань на груди предательски съезжает, я хватаюсь за неё рукой, краснею мгновенно, оглядываюсь на танцующих — вроде никто не заметил, все увлечены музыкой. Сердце колотится не только от неловкости самой ситуации, но и от страха, что кто-то из коллег успеет достать телефон, сфотографировать, выложить в общий чат ради шутки. Но Антон стоит буквально в паре шагов, разговаривает с кем-то из отдела продаж, и его взгляд скользит в мою сторону как раз в момент паники.
Он подходит без промедления, встаёт рядом со спины, загораживая меня от танцпола собственной фигурой. Движение выглядит естественным для стороннего наблюдателя, будто он просто решил присоединиться к разговору за нашим столиком, а не бросился спасать коллегу от конфуза.
— Там замок, застегни, — говорит он тихо, сухо, без единой лишней эмоции в голосе, чуть придерживая лямку пальцами, пока я нащупываю крючок застёжки трясущимися руками.
— Спасибо, — шепчу, наконец справляясь с застёжкой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле от смеси стыда и странной благодарности.
— Не за что, — отвечает он коротко и тут же отходит на пару шагов, возвращаясь к разговору с коллегой из продаж, будто ничего не произошло, будто он просто поправил кому-то воротник рубашки на рабочей летучке. Смотрю ему вслед, замечаю, как он не оборачивается больше в мою сторону, не ловит взгляд, не ищет подтверждения, что всё в порядке, — будто эпизод для него уже закрыт и забыт.
Видеограф, нанятый Димой для официального пост-ролла компании, снимает общий план танцпола с дальнего угла, камера на штативе медленно панорамирует зал, захватывая огни, силуэты танцующих, столики у бара. Работает методично, без спешки, поворачивает объектив плавными дугами, стараясь захватить как можно больше материала для будущего монтажа. В объектив на секунду попадает и наш угол — Антон рядом со мной, короткое движение его руки к моему плечу, лямка платья, поднимаемая обратно на место. Оператор даже не замечает этот момент среди сотни других, продолжает вести камеру дальше по залу, снимая диджея, барную стойку, компанию танцующих подруг из бухгалтерии.
Дима замечает движение камеры краем глаза, подходит к оператору чуть позже, когда основная суета вечеринки начинает стихать, гости расходятся по домам, официанты убирают пустые бокалы со столов. Весь вечер он мелькал по залу с телефоном, снимал сторис для рабочих соцсетей, шутил с коллегами, изображал главного массовика-затейника мероприятия, но сейчас лицо у него сосредоточенное, деловое, без привычной наигранной весёлости.
— Слушай, скинь мне потом все сырые файлы на флешку, ладно? — просит он, доставая из кармана маленький накопитель. — Для официального пост-ролла хочу сам смонтировать, у меня уже есть идея по музыке и переходам.
— Без проблем, — оператор пожимает плечами, втыкает флешку в ноутбук, начинает копировать материал прямо на месте. — Часа два, наверное, там сырья много, четыре камеры весь вечер писали.
— Отлично, я подожду, — говорит Дима, присаживаясь на барный стул рядом, заказывает себе последний коктейль, хотя вечеринка почти закончилась и большинство гостей уже разъехались. Бармен вытирает стойку сонными кругами, официанты составляют стулья друг на друга, готовя зал к завтрашней уборке.
Дима наблюдает за прогресс-баром копирования, лицо спокойное, почти скучающее, но пальцы постукивают по стойке нервным ритмом, выдающим напряжение внутри. Периодически поглядывает в сторону гардероба, где я как раз прощаюсь с коллегами, накидываю пальто, поправляю сумку на плече, не подозревая, что за мной сейчас наблюдают с определённым интересом. Когда копирование заканчивается, он благодарит оператора, убирает флешку в карман джинсов, застёгивает молнию, будто прячет что-то ценное от посторонних глаз. Проверяет содержимое ещё раз на телефоне, пролистывает несколько кадров быстрым движением пальца, задерживается на одном чуть дольше остальных, потом убирает телефон тоже, встаёт, расправляет плечи.
Я в этот момент уже надеваю пальто у гардероба, жду Артёма с такси — он наконец написал, что подъезжает, извинился коротко, без особых объяснений задержки. Дима подходит попрощаться, обнимает меня чуть крепче обычного, задерживает объятие на пару секунд сверх привычного для простого дружеского жеста, так что я даже слегка напрягаюсь, прежде чем отстраниться.
— Классная вечеринка получилась, — говорю, отстраняясь первой. — Спасибо, что организовал видеографа, кадры наверняка получатся отличные, компания давно хотела нормальный ролик для соцсетей.
— Обязательно получатся, — отвечает он со странной полуулыбкой, списанной мной на усталость после долгого вечера. — Такое дело я никогда не заваливаю.
Такси подъезжает, Артём выскакивает открыть дверь, целует меня торопливо, извиняется за опоздание в третий раз. Сажусь в машину, оборачиваюсь напоследок — Дима так и стоит у входа в лофт, провожает нас взглядом, рука в кармане джинсов сжимает что-то маленькое, твёрдое, спрятанное от посторонних глаз вместе с планом, пока никому в этом зале не известным.