Глава 18
Я чувствую себя словно бы оторванной от внешнего мира. Не знаю, в чем тут дело, но время здесь ощущается по-другому, нежели, чем в обычной жизни.
Я выполняю все предлагаемые мне рекомендации по восстановлению. Ночами крепко сплю, не решаясь пока отказаться от успокоительных, днем же активно посещаю массажи и процедуры, строго придерживаясь указаний.
В перерывах же зависаю, раздумывая нужно ли все же написать Максу, или не стоит беспокоить его.
Сейчас я как раз вернулась с процедур.
Полулежу на кровати, гоняю все те же мысли по десятому кругу, когда дверь вдруг распахивается. Несколько резче, чем обычно.
По позвоночнику пробегает дрожь, едва только стоит подумать, что это мог бы оказаться мажор.
Прилетел следом за мной…
Я сразу вся подбираюсь…
Как я выгляжу?
А уже в следующий момент по телу прокатывает расслабление. Нет, это снова медсестра. Паника понемногу отступает.
Правда…в руках у нее огромный букет цветов.
Это…
— О, не обращайте внимания, — отмахивается она, не дав мне и секунды на подозрения. — Это стандартные правила нашей клиники, радовать пациентов цветами.
С этими словами она устанавливает букет возле окна.
— Отлично, — киваю.
Силюсь улыбнуться.
Мне и правда становится легче от того, что это не от мажора. То есть…я итак сильно должна ему, не хватало еще, чтобы и это…
И да, мыслей о том, чтобы ему написать больше у меня не возникает. Решаю пожалеть нервную систему и сосредоточится лишь на восстановлении.
***
Сегодня идет пятый день моего пребывания в клинике.
Я поднимаюсь с постели немного пораньше. Успокаивающие мне отменили еще вчера, и оттого мне не спится.
Пару минут любуюсь красотой нового букета, после чего привычно устраиваюсь на подоконнике со стаканом теплой воды, зажатом в пальцах.
Пью небольшими глотками и жду.
Жду, когда этот человек, спортсмен, снова появится на дороге.
Его все нет, а я отчего-то вспоминаю нашу поездку с мажором в горы.
Он ведь тоже бегает по утрам.
Проснувшись наутро после первой совместной ночевки, во время которой я, конечно, жутко переволновалась, я не обнаружила его в домике, и вышла на террасу. А он как раз возвращался с пробежки.
И выглядел таким…вызывающим смешанные эмоции.
Не знаю даже, почему я то и дело вспоминаю об этом.
Пытаюсь сбросить непрошеный морок, сосредотачиваюсь вновь на дороге.
Проходит, однако, минута, две…а вскоре и все десять. Человеку уже пора бы появиться.
Еще минута, и я уже просто не отлипаю от окна.
Неужели сегодня он не побежит?
Время идет, но дорога, уходящая в горы пустынна по-прежнему.
Черт, его же могли выписать, осеняет меня. Нахождение здесь реально дорогое удовольствие. Я и сама улетаю уже через пару дней.
И все равно, несмотря на все эти доводы, я ощущаю болезненный укол некоего разочарования. Если хотите, даже тоски. И она отчего-то настолько непреодолимая и острая, что это даже пугает.
Что за напасть?
Решаю, что пора заканчивать с наблюдениями за другими и поскорее сползаю с подоконника.
***
Мы много разговариваем с медсестрой и она, как и врач, знает, что я мечтаю о том, чтобы вернуться к занятию танцами.
Еще недавно я не могла сделать и половины необходимых танцевальных движений, сейчас же, хоть и с опаской, выстраиваю почти полноценный танец.
С большой осторожностью, но…получаю в ответ улыбки и аплодисменты. Делаю профессиональный поклон. Мне приятно внимание и кажется, что здесь действительно собрались не просто профессионалы, но и любители своего дела, которые искренне радуются за пациентов.
И все так тепло относятся ко мне не только потому, что проплачено. Это считывается. И это очень сильно греет.
Ловлю себя на том, что части меня даже не хочется покидать уютные стены. Но в то же время, необходимо возвращаться.
В назначенный день выписки за мной приезжает тот же самый человек, что по поручению Макса встретил в аэропорту и доставил сюда.
Медсестра обнимает меня с таким чувством, что неожиданно на глаза навертываются слезы. Она желает удачи, и я обещаю, что сделаю все, чтобы удача вернулась ко мне.
Обратный перелет проходит без осложнений, и вскоре я уже переступаю порог своей съемной квартиры.
Прохожусь по ней, и вроде бы все знакомое, я не столь долго отсутствовала, но…в то же время будто бы не узнаю ее.
И…решаю…Все же стоит написать, наконец, Максу. Тянуть дальше мучительно и…уже как-то совсем некрасиво.
Беру телефон и решительно набираю.
«Макс, привет».
«Я…уже вернулась».
«Мы…могли бы встретиться?».
Последнее дается сложно, но нахожу в себе силы и отправляю и это.
И тут же поспешно приписываю
«Я хотела бы поблагодарить тебя».
Отправляю.
Наблюдаю за тем, как получатель появляется онлайн.
Печатает. А я жду ответ отчего-то с дикой и сбивчивой пульсацией.
«Забей» — прилетает мне через долгие, кажущиеся вечностью полминуты.
Но…
Перечитываю.
Тру переносицу и снова впиваюсь глазами в буквы.
На мои первые сообщения он никак не реагирует, а на последнее пишет просто «забей».
И тут же выходит из сети. То есть, даже не ждет, напишу ли я что-то в ответ. Словно бы давая понять, что переписка окончена.
И…что это значит?
Он…не хочет встречаться со мной?
Или он просто занят сейчас, а я отвлекаю?
Или и то, и другое?
***
Мое появление в университете на следующее утро встречается повышенным оживлением со стороны стайки старшекурсниц. Не понимаю, с чем это связано, ведь чисто внешне во мне ничего не изменилось.
То есть, изменилось, конечно, и многое. Я уже жду не дождусь начала занятия в студии. Все во мне просто-таки вибрирует от предвкушения. Но навряд ли все эти сплетницы могли бы уловить подобного рода изменения.
Нет, думаю, им для обсуждений необходимо нечто более существенное.
Или…Неужели мажор снизошел до того, чтобы посетить сегодня лекции?!?
Сбиваюсь с шага.
А почему, собственно, нет?
И теперь они гадают, будут ли у нас с ним снова поцелуи на публику или в этот раз шоу не состоится…
Нет, он правда здесь?
И отчего-то от этой простой и логичной, раз он здесь все же учится, мысли, у меня все спирает, и перехватывает и прерывается функционировать, как никогда ранее.
Да, я снова должна попытаться поблагодарить его, даже не смотря на его довольно сухой ответ в переписке…
Но стоит лишь подумать о том, чтобы приблизиться, чтобы заговорить…
И все же мне отчего-то становится так радостно и легко на душе…
Организм выбрасывает в кровь такую порцию из смеси адреналина, кортизола и вместе с тем чего-то иного, отчего загорается каждый сантиметр.
Неужели…О боже, неужели…Неужели я…
Я соскучилась по Максу Веберу???
То есть…это не просто формальность и мне действительно хочется увидеть его?
— Эй, ты чего застыла на проходе, — окликает кто-то, и я машинально сдвигаюсь к автоматам с кофе.
Не думала до этого момента о кофе, но, чтобы взбодриться после бессонной ночи и как-то оправдать свой неожиданный ступор, я и правда выбираю капучино. Вместе с тем снова перебирая все эти кажущиеся в моменте слишком нелепыми "привет, Макс, как у тебя дела?" "Спасибо, Макс, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна…"
Или даже жалкими "если хочешь, мы могли бы…как-нибудь выпить вместе кофе или куда-нибудь сходить…"
Тут-то и застает меня Вика.
— Тая, ну, наконец, — восклицает подруга.
Обнимает, а я не реагирую никак. Истуканом стою.
Все мысли лишь только о том, что Макс, о боже, здесь. И мы увидимся с ним. Как все пройдет?
Тем временем Вика скашивает глаза на стакан и, придав лицу выражение сочувствия, кивает.
— Бессонная ночь? Понимаю.
И не успеваю я покраснеть от ее намеков ниже пояса, которые, так ожидаемо последуют, как она наклоняется ближе.
— И очень сочувствую.
— Сочувствуешь?
Обычно она изрекает что-то типа "завидую".
— Тай, реально сочувствую, — продолжает, не обращая внимания на мой вопрос. — Ты просто не представляешь. Но, с другой стороны, мажоры…Они ведь такие…Можно было заранее предугадать…
— Эм-м-м, ты о чем?
Кажется, от перегрузки мой мозг взорвется сейчас.
— Ну, как!?!
— Вик, объясни нормально.
Одногруппница выгибает брови и как-то странно на меня смотрит.
— Или ты что, Солнцева, еще не в курсе?
От такой медлительности во мне неожиданно вскипает злость.
— В курсе чего? — выбрасываю чуть резче, чем хотелось.
— Ну…Так…Это…Ну…
— Говори уже, — требую.
— Папарацци застукали твоего Макса в обнимку с какой-то танцовщицей, — выпаливает подруга.
Я оглушенно замираю.
Нет, такого я точно услышать не ожидала. И теперь не знаю даже, как реагировать.
— Конечно, это ни о чем еще не говорит, — продолжает Вика. — Но, знаешь, как это бывает. В общем, слухи уже начинают ползти…
— А…можешь мне показать? — выдавливаю, кое-как справившись с первым шоком.
— Да-да. Сейчас…
Роется в телефоне.
— Ну, вот…
И она привычно сует мне свой телефон под нос.
До сих пор не уверена, что мне это нужно, но побороть себя я уже не в силах. И я незамедлительно кидаю взгляд на экран.
А стоит увидеть изображение, как понимаю, лучше бы воздержалась от этого.
Пол стремительно улетает из-под ног. Стаканчик с кофе просто чудом не вылетает, едва не ошпарив нас с подругой с головы до ног.
Потому что…
На фото, сделанном будто бы под углом и не при слишком качественном из-за полумрака освещении, стоит Макс с бокалом в руке, а рядом с ним…и это в моменте кажется вдруг самым непреодолимо ужасным из того, что мне приходилось когда-либо видеть…
Рядом с ним с довольной кокетливой улыбкой стоит она…Динара…
Моя соперница…
Та, что увела моего парня…
Та, из-за которой все и началось, и которая подговорила Зарецкого осуществить тот ужасный план.
А потом станцевала танец на обломках моей карьеры и жизни…
Она…
А рядом с ней Макс, и он…
Конечно, он ничего не должен мне, даже наоборот, но…
Удар под дых.
Полноценная клиническая смерть.
Остановка работы всех, абсолютно всех жизненно необходимых для выживания органов…
Он сократил расстояние между ними едва ли не до полушага, и он…
Он…
Даже не стараясь скрыть свою мужскую заинтересованность…
С легкой полуулыбкой на губах он неотрывно глазеет на нее…