Глава 27

Макс распахивает передо мной дверь, и я залезаю в салон.

Устраиваюсь.

В салоне уютно, чисто, дорого и ненавязчиво пахнет чем-то приятным.

Макс обходит машину и садится рядом. Расслабление, что начало прокатываться по телу сразу же испаряется. Уступает место нервозной неопределенности.

— Не понимаю, зачем тебе все это, — говорю я, едва мы выезжаем на дорогу.

— Правда, не понимаешь? — хмыкает.

— Да.

Мнусь пару секунд, а потом…решаю высказать ему все, о чем волнуюсь.

— Я ведь говорила тебе, что мне передают светские сплетни? — начинаю.

Если и удивляется, то вида не подает.

— Допустим, и что?

— Так вот, я….тебя видела. С одной девушкой. Я…знаю ее. Она танцует.

По-прежнему смотрит на дорогу, а на лице ни один мускул не дергается.

Притормаживаю, собираясь с мыслями.

— Что скажешь?

— Вокруг часто кто-то крутится, — хмыкает. — Я должен, по-твоему, всех помнить?

Делаю вдох, а затем медленный выдох.

— Еще я слышала, как ты говорил Ангелине о том, что у тебя есть девушка, — продолжаю раскрывать карты.

Выпаливаю, словно бы откровение. Словно бы это было чем-то тайным, что мажор тщательно скрывал. И сейчас должен произойти как минимум взрыв.

— Я видела ваши фотки в светских новостях. А Ангелине ты говоришь про девушку. Думаешь, я не умею складывать два и два?

Смотрю на Макса, но он…как-то даже и ухом не ведет. По-прежнему спокойно смотрит на дорогу.

Неужели Ангелине он просто-напросто соврал?

И с Динарой не совсем все так, как я решила?

Или же все мои догадки верны?

— Что-то ответишь? — спрашиваю.

— По мне, если ты так ставишь вопрос, — бросает равнодушно, все также невозмутимо глядя на дорогу, — то с математикой у тебя и правда не очень. Я бы сказал, критически ужасно. Прости. А насчет девок повторюсь…может и вертелись какие-то. Мне на них похер. Я ни с кем не сплю.

И…как мне это расценивать?

И что значит, вертелись?

Или он считает, что, если ты встречаешься с кем-то ни один раз, болтаешь, сидя в кафе и бросая на нее взгляды, это может подойти под категорию «вертелась»?

— Это твое дело, конечно, — говорю я, пытаясь вернуть разговор в рамки здравого смысла. — Но…ты ведь втягиваешь в свои игры и меня. Зачем?

На этот раз Макс молчит около минуты. Я покорно жду. Все равно нам ехать еще не менее получаса.

— Я ведь оставил тебя в покое, — произносит, наконец. — Не писал, не звонил и не появлялся. Все как ты хотела и просила. Ты первая пришла ко мне.

Чувствую, как лицо заливается румянцем. Но возразить нечего. А мажор продолжает.

— Разве не так? И там даже было что-то про соскучилась. Или у меня проблемы с памятью?

Бросает на меня взгляд. Я подбираюсь.

— Да, я так сделала и сказала, но…Я…не ожидала что все так далеко зайдет.

— А чего ты ожидала, когда заявилась к парню, который перед этим прямо дал тебе понять, что уже давно и нестерпимо сильно тебя хочет?

Впереди светофор. Макс притормаживает и теперь разворачивается ко мне.

Его взгляд выдерживать критически сложно.

Тем более, когда понимаю, что разговор со стремительной скоростью скатывается не туда.

Такой откровенности, особенно после недели почти полного равнодушия и игнора на тренировках, я от него не ожидала. И теперь у меня явно горит не только одно лицо. По ощущениям — я вся горю.

— Ну, ладно, если вдруг сразу не поняла…Наверное, моя машина под твоими окнами должна была тебе о чем-нибудь намекнуть. Нет? — продолжает убивать своими логическими доводами.

А я…разом лишаюсь всех остатков мыслей.

— Ты…Ты не церемонишься ни с одной из девушек, — говорю я. — Мы все…просто для развлечения у тебя.

И тут же осекаюсь.

Потому что… Возможно, что как раз в Динару он влюбился и всерьез.

— Супер-развлечение, — хмыкает Макс.

— Да. Сколько раз ты сам говорил мне, что я просто игрушка для тебя!

И смотрю на него, буквально впиваюсь в него воспаленным взглядом. А он на меня.

— Все когда-то меняется, — произносит медленно, не уводя взгляда. — О таком ты не думала?

А у меня мурашки, мурашки по позвоночнику и ногам.

Светофор загорается зеленым, и тогда Макс, наконец, отворачивается.

Вынужден перевести внимание на дорогу и тронуться с места.

Я этому рада, потому что как будто задыхалась. От волнения, и смущения, и…

Головокружение такое, что мне необходимы эти минуты с собой наедине.

Я сцепляю руки, лежащие на коленях, в замок. Чтобы не дрожали. От его слов во мне все будоражится.

Словно бы мы с ним кружились до этого на одном месте, а сейчас…а сейчас происходит нечто…

Боже мой.

Неужели он имеет в виду, что начал испытывать ко мне нечто большее…

Или же это продолжение игры?

Мне одновременно и невероятно хорошо вот так, ехать рядом с ним, и…слушать то, что он мне говорит, и даже неважно, куда, но одновременно с этим отчего-то хочется расплакаться.

Во что я вляпалась? Так незаметно для себя и, вместе с тем, так мучительно.

Со мной впервые такое. С Зарецким и близко не было, хотя я считала, что влюблена в него.

Но тут…

Не только тело предает. Как будто и стираются границы моей личности. Рядом с кем? С ним!

То жар и томление, то дикий арктический холод и нерациональное желание сбежать.

Раньше таких перепадов настроения у меня никогда не было.

Даже когда все произошло с этим падением…Я точно знала, что белое — это белое, а черное — это черное.

Теперь же…

После знакомства и общения с этим парнем…

Слышу, как Макс глубоко и будто бы устало вздыхает. Будто бы ему тоже все это успело надоесть.

Снова кошусь на него.

А он неожиданно притормаживает, сдает вправо и прижимается к обочине.

Разворачивается ко мне.

— Место моей девушки свободно, Тая, — говорит он. — Если тебе самой сложно, можем вместе подумать, кто бы мог его занять.

Молчу.

— Кому я уже открытым текстом это предлагал? Случайно не тебе?

Молчу.

— Ладно. Когда я говорил Ангелине про девушку, я имел в виду тебя. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Послала нахер все волнения, расслабилась и попробовала встречаться со мной.

— Но…ты встречаешься с ней!

Выпаливаю и закусываю губу.

— Исключительно по делам.

— По каким?

— А ты любопытная. Ладно. Она попала в поле моего зрения, потому что раньше вертелась возле тебя. Ведь к ней, если не ошибаюсь, ушел твой парень? Мне стало любопытно. Но у тебя нет никакого повода для ревности.

Значит, он все же прекрасно знает, о ком идет речь, а не "какие-то девки крутятся".

— Такое объяснение тебя устроит?

— Не очень, — отвечаю честно.

— Жаль, — пожимает плечами. — Потому что другого не будет.

А потом подается ближе.

— Может и мне приревновать тебя…Например, к Ване, с которым ты каждый день танцуешь….

— Это разное, — выпаливаю. — Ты…ты…ты же перешел личные границы!

— Пока только планирую. Что, если прямо сейчас начнем?

Придвигается ко мне настолько близко, что не остается сомнений в том, что…Боже, он хочет поцеловать. Он…поцелует сейчас…Он…

— Ты еще не получил моего согласия на то, чтобы я стала твоей девушкой, — выпаливаю, впечатываясь спиной в сиденье, и сглатывая.

Гипнотизируя его губы и стараясь не обращать внимания на то, какая горячая лава затапливает меня сейчас изнутри.

Они чуть изгибаются в усмешке, хоть сам мажор и не выглядит при этом очень довольным.

Но отстраняется, это главное. Мы вновь трогается с места.

Макс снова смотрит исключительно на дорогу, а я…

— Я подумаю, — выдавливаю из себя, на что не получаю совершенно никакой реакции.

— Возможно, я соглашусь…

И в этот момент у него звонит телефон.

Макс чуть снижает скорость, и подключается, переключаясь сразу на громкую связь, наверное, чтобы снова не останавливаться и поскорее уже меня отвезти.

— Да, — отрывисто бросает.

— Макс, у нас снова припадок, — произносит взволнованным голосом какая-то женщина. — Довольно сильный. Ты просил сообщать.

Я внимательно наблюдаю за лицом Макса, но его выражение никак не меняется. Кажется, лишь челюсти чуть сжимается, отчего скулы становятся рельефнее.

— Буду у вас где-то через час-полтора, — произносит, едва лишь женщина замолкает.

— Да, конечно, — поспешно отвечает. — Не волнуйся. Я уже вызвала Валентина Дмитриевича.

Макс отключается и продолжает смотреть на дорогу.

— Это…по поводу твоей мамы? — спрашиваю осторожно, рискнув нарушить молчание.

Его брат ведь говорил, что она находится в клинике. Вроде бы для душевнобольных.

— Да, — безэмоционально.

И это все.

Голос тоже никак не выдает его волнения. Взгляд все также направлен на дорогу.

— Макс, — тихонечко зову снова.

— Все в порядке, — повторяет все тем же, вроде бы безразличным тоном. — Через полчаса ты будешь дома. Сможешь от меня отдохнуть.

Однако я чувствую…

Не знаю, как, но просто чувствую, что у него все не так хорошо на самом деле, как он старается показать…

— Эта клиника далеко? — продолжаю расспрашивать.

— За городом.

Отвечает крайне неохотно, но…все же отвечает. Это дает мне хороший шанс.

— Макс, а…можно я поеду с тобой?

Решаюсь. Что уж…

А вдруг ему реально нужна поддержка? После того, как он оплатил мне операцию, это самое меньшее что я могу для него сделать.

— Куда, в психушку?

— Да, — киваю решительно. — Можно мне с тобой? И тогда тебе не придется делать крюк, и мы сможем добраться до клиники поскорее.

— Тебе там нечего делать, — отвечает после молчания.

— Я…хочу поехать с тобой, — упрямо повторяю, и даже сама не знаю, откуда это упрямство берется во мне.

Макс снова тормозит.

Переводит взгляд на меня и несколько секунд пристально меня разглядывает. Будто раздумывает.

— Пожалуйста, можно мне с тобой, — прошу еще с большей горячностью.

Потому что чувствую, что это мне критически необходимо.

— Ладно, — произносит, наконец. — Но ты сама напросилась.

И разворачивает машину…