Глава 34

Наконец, Макс немного отстраняется.

Я хватаю ртом воздух. Ощущение, будто только что чудом вынырнула из воды.

Губы горят, пульсируют, и на них ощущается его вкус. Его.

Дыхание сбито.

Руки мелко подрагивают, и я сжимаю их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

Он смотрит на меня.

Пристально, не мигая.

Этот взгляд… он буквально прожигает насквозь, заставляя паниковать, а кожу покрываться мурашками.

Все внутри кричит о том, что нужно поскорее бежать, спасаться, но вместо этого я стою, и тоже на него смотрю.

Как бежать?

Ноги будто бы прирастают к полу.

— Я… я пойду, — с трудом выдавливаю из себя.

Голос звучит хрипло и неуверенно. И это единственное, на что меня хватает.

— Мне пора домой.

Легкая, почти незаметная усмешка трогает уголки его губ.

— Домой? Серьезно?

— Да.

— Нет.

И не давая опомниться:

— Я уже два раза давал тебе возможность уйти. Но оба раза ты проебала. Теперь терпи наглые и грязные домогательства.

— Я должна была вернуть тебе карту! — возражаю я, но даже для меня самой это звучит неубедительно.

— Не было никакой срочности. И ты это знаешь.

Щеки снова заливает краска.

— Была, еще какая! Я не собираюсь пользоваться твоими деньгами!

Но прежде чем я успеваю добавить еще хоть слово, он снова делает шаг ко мне.

Слегка толкает меня, и я оседаю на низкий пуф, стоящий у стены.

Я пытаюсь подняться, но он уже присаживается передо мной на корточки, и ловким движением перехватывает меня за щиколотки.

— Что ты делаешь? Перестань! — восклицаю и злюсь, что мой голос транслирует прямо противоположенное словам.

А он тем временем один за одним стаскивает с моих ног кроссовки.

На физическое сопротивление сил у меня нет. Могу лишь взывать к его рассудительности.

— Мне нужно домой! — повторяю громче, чувствуя, как паника начинает подступать.

Это все неправильно, слишком поспешно, слишком… на скорости. Я пожалею потом.

Только одни эти мысли, и никаких других.

— Идем, — выпрямляясь.

— Нет, Макс, — вырывается у меня почти стон. — Я…не готова пока.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на сочувствие. Или мне только кажется?

— Будем ужинать, — отвечает с новой усмешкой. — И не делай вид, что это был твой первый поцелуй. Мы оба знаем, что это далеко не так.

А по ощущениям, как будто бы первый!

— Но…Так и быть, если не захочешь, то дальше поцелуев не зайдем.

А потом он протягивает мне руку.

Просто протягивает руку, как будто ничего не произошло, как будто мы не стояли только что на грани головокружительно запретного.

И я, словно завороженная, вкладываю свою ладонь в его.

Его пальцы тут же сжимаются, крепко, уверенно, и он ведет меня за собой в гостиную.

Там, посреди комнаты, он останавливается, снова притягивает меня к себе.

И…и снова целует.

На этот раз мягче, но не менее глубоко.

Короткий, но такой же всепоглощающий поцелуй, после которого ноги окончательно отказываются меня держать.

Он, будто почувствовав это, подводит меня к дивану и осторожно усаживает.

Я ощущаю себя словно бы во сне, как под гипнозом.

Все звуки приглушены, а краски смазаны.

Чувства же, наоборот, обострены до предела. Но сосредоточены только на нем.

Я вижу только его, в носу его аромат, а на губах ощущается только вкус его губ.

Он достает телефон.

— Что хочешь на ужин? — спрашивает.

— Я не знаю.

И это на самом деле так. Все тело после того, как он меня обнимал и так целовал, оно…будто бы уже не до конца мое.

— Совсем?

Просто качаю головой.

— Ладно, закажу на свой вкус.

Садится рядом, не отрывая взгляда от экрана.

Его бедро прижимается вплотную к моему.

Этого достаточно, чтобы снова воспламениться, точно факел.

— Мясо? М-м-м? Овощи? Салаты? — перечисляет.

— Все равно.

— Йогурты, — гадает дальше. — Что-то из фруктов, наверное. Пицца?

— Я не ем на ночь мучное, — отвечаю скорее на автомате.

— Окей, тогда закажу себе.

— Еще воды, — добавляю.

— Ага.

А через некоторое время…

— Доставят в течение часа.

После чего телефон летит в сторону, а его рука опускается на изголовье дивана позади меня.

Прямо за моей головой. И сам он уже снова слишком близко.

Пространство между нами вновь становится более плотным, насыщенным.

— Макс, мне надо домой, — повторяю я тихо, почти шепотом.

Слова застревают в горле, как сухой комок, но это та мантра, что я твержу, чтобы удержаться на плаву.

Не утонуть и не захлебнуться в том, что происходит.

— Нет, не надо.

Его голос звучит как всегда уверенно и безапелляционно.

А дальше его пальцы ловят мой подбородок, мягко, но настойчиво приподнимая мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

В них сейчас нет и тени той убийственной невозмутимости, что скользит в них обычно. Только глубина, в которой можно утонуть, и какое-то странное, почти болезненное напряжение.

— Иди ко мне, — произносит он.

Неожиданно хрипло и будто простужено.

— Макс…

— Просто посидишь немного у меня на коленях.

Его большой палец легонько скользит по моей нижней губе, вызывая новую волну мурашек.

— Будешь сама все контролировать. Ничего, что бы тебя напугало.

— Макс…

Я все равно хочу попытаться возразить, но голос меня не слушается. Все доводы рассудка рассыпаются окончательно под его взглядом и действиями.

Когда он тянет на себя, плавно, неотвратимо, я не сопротивляюсь.

Даже не понимаю толком, как это происходит, но в следующее мгновение я уже сижу прямо на нем.

Не понимаю толком, как это происходит, но в следующее мгновение я уже сижу прямо на нем.

Верхом.

Мои колени по обе стороны от его бедер, а его твердое, горячее тело подо мной.

Сердце ухает вниз, а потом взвивается к горлу.

Его руки тут же ложатся мне на талию, пальцы сжимаются достаточно крепко, чтобы я поняла — отстраниться он мне не даст.

Не сейчас.

Я инстинктивно упираюсь ладонями ему в грудь, чувствуя под тонкой тканью футболки рельеф его мышц и частое, сильное сердцебиение.

Оно стучит так же громко, как и мое.

— Поцелуй еще, — просит Макс. — Ты ведь теперь знаешь, что это не так и страшно.

Я медленно придвигаюсь ближе, пока наши тела не соприкасаются почти полностью.

Пока не упираюсь грудью в его грудь.

Снова вбираю в легкие его запах — терпкий, мужской, дурманящий.

Одна моя рука, слегка подрагивая, тянется к его лицу.

Пальцы легко, почти невесомо, скользят по его щеке, ощущая легкие признаки щетины, потом выше, к скулам, очерчивая их резкую линию.

Затем спускаются к подбородку.

Он тяжело сглатывает, я чувствую это движение под своими пальцами.

Его дыхание становится еще более частым, прерывистым, а губы чуть приоткрываются.

Усмешки сейчас нет и в помине.

Взгляд по-прежнему темный, но на удивление очень серьезный, почти уязвимый. И это окончательно рушит все мои барьеры.

Я делаю так, как он просит.

Вновь припадаю к его губам.

Целую снова.

Сама.

И вновь вначале робко, неуверенно, просто касаясь и пробуя.

Но чувствуя, как он откликается, как стонет мне прямо в губы, уже чуть смелее и глубже.

И этот поцелуй уже не настолько безумный, как тот, что случился в коридоре.

Он более целомудренный и размеренный.

Макс словно бы снова разрешает мне попробовать себя, и взять для себя максимально комфортный темп.

А еще в этом поцелуе для меня вдруг ощущается нечто новое.

Смешанная с неутоленным голодом…Нежность?

Трепет, переплетенный с отчаянной потребностью?

И снова я отдаюсь этому поцелую целиком.

Без остатка.

Чувствуя, как таю и расплавляюсь.

Абсолютно теряя счет времени.

Доставка должна была прибыть в течение часа, и вот уже резкий, настойчивый звонок в дверь разрывает тишину, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

Я отрываюсь от губ Макса, тяжело дыша, все еще не до конца осознавая, что именно происходит.

Боже. Неужели мы целовались с ним целый час?

Мысль об этом обжигает щеки, они пылают снова.

Целый час?!

Как столько времени смогло буквально пролететь словно бы лишь один момент?!?

Макс откидывается назад. Его глаза закрыты, но руки продолжают удерживать меня, прижимать к себе.

— Я могу принять доставку, — предлагаю я.

Но он остается неподвижным. Только глубоко выдыхает.

А затем открывает глаза.

— Нет, я сам.

И осторожно ссаживает меня с колен обратно на диван.

Поднимается и идет к двери.

Я, пользуясь этим, буквально подрываюсь, и почти бегом устремляюсь в ванную комнату.

Мне нужно… мне нужно прийти в себя.

Срочно.

Хоть немного.

А оказавшись внутри я прислоняюсь спиной к стене, пытаясь отдышаться.

Руки все еще дрожат, а тело…С ним вообще творится что-то невообразимое.

Нечто тянущее в районе желудка и ниже. Гораздо ниже.

О, боже, там все вообще пульсирует и немного ноет.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение.

От увиденного хочется застонать.

Губы…Мои губы…Ярко-красные, опухшие, словно меня кусали, а не целовали.

Волосы растрепаны, выбившиеся пряди липнут ко лбу и щекам.

Глаза блестят лихорадочно, а на щеках горит адский предательский румянец.

Боже…

У меня вид какой-то… развратной, совершенно помешанной на мужском внимании девицы.

Той, какой я никогда не была и быть не хотела.

Боже, что он со мной делает?

В этот момент дверь тихо открывается, и Макс появляется в проеме.

Он смотрит на меня, и в его взгляде снова эта темная, обволакивающая глубина.

— Ужин доставлен.

— Спасибо, — бормочу.

Но остаюсь на месте. Даже не оборачиваюсь. Все взгляды на него через зеркальную поверхность.

Он подходит ближе, и я замираю, не зная, чего ожидать.

А он обнимает меня.

Его сильные руки снова смыкаются на моей талии, притягивая мою спину к его широкой груди. Я чувствую его тепло, его запах, и это снова сбивает меня с толку.

— Макс, больше не надо, прошу, — выдыхаю я, после секундного замешательства.

Голос дрожит, пока тело поддается, а глаза сами собой закрываются.

— У меня… у меня уже все губы горят…

Вместо ответа он утыкается носом мне в изгиб шеи, вдыхает мой запах, а потом легко касается губами чувствительной кожи у ключицы.

От этого прикосновения по телу снова пробегают волны тягучего, запретного удовольствия.

Нагло проходятся по телу, и концентрируются в районе промежности.

Стона сдержать не удается.

Его руки в ответ сжимают мою талию сильнее.

— Мне нужно в душ… — прошу.

Это последнее, что мне приходит на ум, чтобы создать между нами хоть какую-то дистанцию.

Но он будто не слышит меня, продолжая свои ласки, пока его губы медленно не перемещаются выше, к мочке уха.

— Макс… — повторяю я его имя, уже не зная, о чем прошу и чего хочу сама.

И тут вдруг его дыхание опаляет кожу.

— Будешь моей сегодня?

Его голос тихий, до дрожи интимный, но в нем, как всегда, эта гипнотизирующая, не дающая возможности отказаться уверенность.

— Тебе понравится.

Губы слегка задевают мочку, играют с ней, и уже от одного этого можно только расплавиться.

— Будет хорошо со мной. Вот увидишь.

И все, что мне хочется сделать сейчас, это только одно — подчиниться…