Глава 7

Сходит десять потов, пока я протаскиваю не подающего признаков жизни Зарецкого вначале через порог, а там и на несколько метров от входной двери.

Особо не церемонюсь.

Кажется, при падении он ударился головой, с другой стороны удар в значительной степени смягчил коридорный ковер.

Ругаю себя за то, что немного волнуюсь.

Зарецкий сволочь и гад, напоминаю себе. И некоторая встряска мозгов никак не может ему повредить. Также, как не забочусь и о сохранности других частей его тела, пока тащу.

Не до церемоний.

Парень не толстый, но кажется мне невероятно тяжеленным, а действовать надо на скорости.

При перетаскивании стараюсь не напрягать ногу и это кажется сейчас особенно сложным. Как же хорошо, что бывший не успел углубиться в квартиру и не прошел в итоге дальше прихожей.

На то, чтобы прислонить Зарецкого к стене у соседской двери уходит прилично времени и все мои силы.

Придаю ему полусидячее положение, после чего проверяю пульс.

Слава богу, прощупывается.

До конца не уверенная, что делаю правильно, звоню в соседскую дверь.

Думаю, Макс Вебер не разделил бы моего альтруизма. Но…я не хочу быть замешенной в убийстве на случай, если Зарецкий вдруг решит не очнуться.

Поэтому вызываю соседку, а едва заслышав ее шаги с той стороны двери, быстренько возвращаюсь в прихожую.

Скрываюсь за дверью, тщательно запираюсь, включаю монитор.

Антонина Степановна открывает.

Пару секунд она осматривается, прежде чем ее взгляд опускается на Зарецкого.

Соседка охает и всплескивает руками.

— Ой, это что же…Что тут случилось??? — восклицает она. — Господи, боже ты мой! Ты живой вообще?

Склоняется над все еще бессознательным телом.

— Да вроде живой. Тогда что? — рассуждает вслух.

Начинает трясти.

— Или пьяный? — предполагает. — Да нет, вроде бы не несет. Или плохо вдруг стало. Эй!

Хлещет Зарецкого по щекам.

Я наблюдаю за всеми манипуляциями соседки, едва вспоминая о дыхании.

Но вот до меня вдруг явственно долетает слабое мычание. Соседка тоже слышит его и оживляется.

— Живой, слава богу, — громко вздыхает Антонина Степановна с явным облегчением в голосе. — А то я уж в скорую собралась звонить. Обморок был? Сейчас, подожди секунду, принесу ка тебе водички.

Пока Зарецкий расфокусировано обводит глазами пространство, соседка скрывается в глубине квартиры.

Через секунду она возвращается со стаканом в руках. Принимается усиленно сбрызгивать все еще ошарашенное лицо бывшего водой.

— Ужас, что делается. Молодые, а по здоровью стали хуже нас, пожилых, — усиленно причитает Антонина Степановна. — А все от ухудшения экологии.

Зарецкий морщится. Он не понимает пока, что с ним творится но явно, что не в восторге от причитаний соседки.

— Что…что происходит? — бормочет сбивчиво.

— В обморок ты свалился, милок, — охотно отвечает ему Антонина Степановна.

Зарецкий хмурится, но не спорит. Только приподнимает руку и принимается потирать то место на шее, к которому я приложила шокер.

Вот бы ему заодно и отшибло память, мечтаю.

— Наверное, в гости к кому-то шел. Вон, к Тае, — соседку заносит в нежелательную для меня сторону. — Это ты ж про нее в прошлый раз спрашивал.

При звуке моего имени Зарецкий тут же взбодряется, стреляет глазами на дверь.

И кажется вдруг, что его взгляд достигает.

Мои напряженные мышцы сковывает сильнее. И хоть умом я прекрасно понимаю, что он не может видеть меня, я отступаю.

Рефлекторно. Становится страшно и жутко.

— Да, к Тае, — цедит, все еще внимательно осматривая дверь. Замки, глазок камеры.

А потом начинает приподниматься.

— Так точно не нужно скорую? — уточняет соседка.

— Не надо, — цедит Зарецкий.

Еще раз стреляет на дверь.

— Мы не закончили, — скалится.

Как будто уверен, что я могу его слышать.

И хоть слова он не произносит вслух, но прочитать по губам, по выражению его лица не составляет труда.

Мозг лихорадочно пытается составить план действий на случай, если соседка удалится к себе, а ему придет в голову штурмовать мою дверь.

Что делать тогда?

Звонить в охранную фирму, телефон которой наклеен рядом с замком в надежде, что мне хватит денег потом оплатить их услуги. Или сразу в полицию?

Но, слава богу, мой бывший решает не идти напролом.

Посверлив взглядом дверь еще немного, он, потирая затылок, нетвердой походкой направляется к лифтам.

Убедившись, что на сегодня опасность вроде бы миновала, я оставляю свой пост и возвращаюсь в кухню.

Надо бы заварить чай, но руки трясутся, и слабость в ногах. Не знаю, как я только столько времени простояла в прихожей.

Плюхаюсь на табурет с полным пониманием, что я абсолютно без сил. Их нет даже на то, чтобы подняться и проследить в окно, что Зарецкий садится в машину и действительно уезжает.

Я просто сижу и тупо, бездумно пялюсь в одну точку.

Зарецкий

Эта тварь, эта серая мышь, которая все время, сколько помню себя, смотрела в рот, эта паршива подстилка для папиков приложила меня. Шокером!

Нет, вы серьезно?

Черт, как же раскалывается голова. Наверное, приложился при падении.

Блядь.

Ну, сука.

Эта наивная дура, которая и слово поперек не могла никому никогда выдать. Я слышал однажды, как ее отчитывала мать. Незаслуженно. Высказывала, что та недостаточно выложилась на выступлении, хоть мы и взяли медаль. А та только стояла, хлопала глазами и проглатывала.

Ни слова поперек.

Размазня.

Ха, ее мать даже с тренером отдельно договорилась, чтобы та не жалела и строго спрашивала. Строже, чем с остальных. Сам слышал. Совала ей деньги, а та брала. А на карманные дочери совсем не давали, как всем дают родаки. Даже мои, хоть и придурки.

Она даже в кафешке после тренировок никогда не могла нормально пожрать.

Пока не познакомилась со мной, конечно. Правда и тут проявляла принципиальность, но тут уже раз дура, так дура. Ничего не поделать. Мне даже лучше.

Но на сцене смотрелась более чем круто. Танцевала неплохо. Судьям, короче, нравилась. И зрителям.

Именно поэтому я и обратил на нее внимание.

С ней в паре было прикольно, все и меня сразу начали замечать. Даже не скажешь, что в жизни она такая рохля.

И трахнуть захотел с той же секунды, как увидел. Привязать, короче, покрепче, чтобы не соскочила. Но девчонка, мать ее, оказалась, зараза строгих правил.

Кто бы мог подумать. Я-то был уверен, что быстро уломаю ее. С ее то задатками глупой овцы. Но нет.

Зато в отличие от нее, ее подружка не долго ломалась. Дала мне в первую же неделю после знакомства.

Мне нравилось трахать Динару, а представлять на ее месте Солнцеву. И я бы добился…Пока Динара по секрету не сообщила, что ее отец выделил крупное финансирование. Проспонсировал, так сказать, все ее будущие победы.

В общем, по всему стало выгоднее переметнуться к ней.

Да и подбешивала тогда меня Солнцева своими отказами конкретно. Хотя ведь ей ничего бы не стоило.

Ну, и получила.

Сегодня я был уверен, что возьму, наконец, с нее то, что недодала. И вдруг такой облом.

Болтливая бабка суетится, сует мне то воду, то какой-то сраный мокрый платок, чтобы обтер лицо. Да пошла ты, кошелка.

Посылаю, конечно, мысленно. На деле лишь благодарно улыбаюсь.

Бабка умиляется, и это неудивительно. Что-то, а играть на публику я давно научился прекрасно.

А эта сука…

Стреляю взглядом на дверь.

Еще получит свое. В скором времени и сполна.

Я не просто трахну ее, как хотел изначально. Теперь, после ее выходки я унижу ее и растопчу!

Думает, удалось провернуть один раз, получится и в другой?

Как бы не так.

Ты, Солнцева, теперь еще больше меня разозлила, и ты, овца, огребешь за это по полной!

***

Бабка оказывается приставучей. Зовет на чай и еле удается отделаться от нее.

Пошатывает и тошнит.

Поэтому не сегодня, но скоро.

Вгребаю в лифт.

Вместе со мной в последний момент в кабину заваливает кто-то еще.

Блядь.

Не подъезд, а какой-то проходной двор.

И именно тогда, когда я не в лучшей форме.

Не поднимаю глаз, нахер пусть все идут, фокусируюсь только на черных ботинках.

На лицо его даже смотреть не стал, потому что насрать. Мало ли что еще за шваль здесь живет.

Тут же отворачиваюсь лицом к створкам лифта.

Ну, скорее давай, мысленно подгоняю тупую кабину.

Вокруг все еще плывет.

Блядь, у меня ж тренировки, а вдруг сотрясение и правда?

Ну, коза сраная.

Щас бы присесть и передохнуть.

И воздуха как-то мне маловато. Пространство словно бы давит. И в спину.

Еле выдерживаю, пока спустимся вниз, ускорившись, вываливаюсь во двор.

Достаю телефон, тыркаю в приложение такси.

— Такси? — произносит кто-то.

Тот самый мужик, с кем ехали в лифте.

Эм, не мужик, а парень. И теперь из подъезда Солнцевой он выходит вместе со мной.

Примерно моего возраста, но крупнее и шире в плечах. Лица не разглядеть в подробностях из-за надвинутой на глаза черной кепки.

Такой себе элемент, но он говорит про такси.

— Отлично, — киваю.

И, вроде бы, на ловца и зверь.

Но, как-то…

Вдруг то же давление, что ощутил в лифте, неожиданно возвращается.

Но парень отводит взгляд, и закуривает. Теперь он даже не смотрит толком на меня.

Блядь, игры воображения. И ничего в нем опасного. Обычный парень, нищеброд, который не прочь подзаработать. Кто еще может в подобном месте отираться.

И все же беспокойство лишь нарастает.

Да, блядь, что за черт?

Может, и правда сотрясение. А тот мимолетный взгляд, что парень на меня кинул, в котором я даже не уверен, это так…

Между тем парень откидывает сигарету, панибратски закидывает руку мне на плечо, и вроде бы подталкивает.

Наглый, зараза.

Не понимаю даже, зачем сажусь. Из-за промозглого ветра? Из-за нежелания тратить лишние пять десять минут на ожидание?

— Эм-м-м, а это точно такси? — сомневаюсь, когда перед глазами предстает приборная панель люксовой тачки.

Я правильно понял вообще?

Урою эту Солнцеву. Вот просто урою!!!

— Точно, точно, — хмыкает парень. — Расслабься.

— Просто…Это не то…

— Нет, это то.

Голос звучит расслабленно, и как-то подозрительно насмешливо.

— То, что тебе действительно нужно. Не сомневайся.

А дальше происходит вообще нечто странное.

Парень…Таксист…тянется ко мне…Блядь, к моей шее. Это нормально вообще?

Урод. Убери руки, извращенец! Планирую заорать.

Но чувствую лишь, как перед глазами все снова расплывается…